Глава 23
– СЕЙЧАС –
Крутобок проснулся спустя какое-то время, и остаток дня пролетел за разговорами с Ячменем, историями о племенах и воспоминаниями о матери Клыка и её отваге.
– Помню как-то раз она пришла навестить нас с Горелым и наткнулась на собаку, – рассказывал Ячмень. – Та могла бы проглотить её за один укус, но Гремлин прошлась когтями ей по морде, и глупая тварь убежала, повизгивая, к своим Двуногим.
Обезьянья Звезда и Свистоцап, гоняющиеся друг за другом по снопам сена, остановились послушать старого кота, восхищено округлив глаза. Крутобок усмехнулся.
– Это в её духе, – отметил он. – Она была храброй и заслуживающей доверия.
День подходил к концу, и Ячмень протяжно зевнул.
– Хорошо, когда в гости заходит кто-то, заставший те времена, – сказал он Крутобоку. – Вряд ли мне выпадет возможность поделиться своими историями с кем-нибудь, кто жил тогда. Но сейчас от всех этих воспоминаний меня потянуло в сон, – продолжил он. – Мы ещё поговорим завтра, прежде чем ты уйдешь. – С этими словами он свернулся в своём гнёздышке и закрыл глаза.
Стоило храпу Ячменя эхом разлететься по амбару, как Клык поднялся и принялся нетерпеливо ковырять когтями траву. Было ясно, что его что-то терзает.
– Что-то не так? – спросил его Крутобок. – Я думал, тебе будет приятно услышать о том, как твоя мать рисковала собой ради других. Разве ты не гордишься, узнав, какой смелой была Гремлин?
– Я горжусь! – моментально ответил Клык. – Было круто узнать все эти истории, но они только напомнили мне, что есть те, кого я должен спасти прямо сейчас, как когда-то поступила моя мать. Ты хотя бы знаешь, как она умерла?
Крутобок покачал головой, понимая, что никогда не спрашивал об этом. «Может быть потому, что я не хочу в это верить».
– Она умерла в той же палатке Двуногих, откуда я сбежал, – ответил ему Клык, снова усевшись среди сухой травы.
– Что? – уставился на него Крутобок, ошеломлённый услышанным. Клык говорил ему, как плохо там было, но он даже и не думал, что настолько, что такая храбрая кошка погибла. – Когда-то я думал, что она станет хорошей воительницей, но я надеялся, что Гремлин будет счастлива, где бы она ни оказалась, – мяукнул серый воитель, пытаясь отогнать ужасные образы, что заполнили его мысли.
– Она и была, – вздохнул Клык. – Сначала Двуногая была добра к ней. У неё была другая домашняя киска, её звали Петунья, а потом у Гремлин появились трое котят, в их числе и я. Двоих Двуногая отдала другим Двуногим, и я порой видел их в соседних садах. Так или иначе, втроём с Двуногой мы прожили счастливо много сезонов.
– И что изменилось? – спросил Крутобок
– Я не знаю… – Клык снова дал волю когтям. – Двуногая постарела и, как мне кажется, заболела. Она стала забывать покормить нас, порой по несколько дней. И вместо того, чтобы позволить нам выходить на улицу, она держала нас взаперти в своей палатке. А потом она начала приносить еще котов и кошек. Снова и снова. У кого-то появлялись котята. В конце концов вся палатка была заполнена ими.
«Странно, – подумал Крутобок. Он никогда не слышал, чтобы Двуногие занимались подобным. – Она что, собралась собрать своё племя? И почему она не подумала, что если она их не кормит, им нужно выходить на охоту?»
Крутобок не составило труда представить, как должно быть страдали коты, запертые в переполненной палатке Двуногой, голодные, грязные, напуганные. Ему было невыносимо больно, когда он думал о Гремлин, такой умной, храброй и честной. Пожертвовавшая свободой, чтобы дать своим котятам хорошее начало жизни, она отдала и жизнь.
– Что случилось с Гремлин? – спросил он.
– Однажды она начала кашлять, – продолжил Клык, нахмурившись от боли воспоминаний. – Конечно, я знал, что это был плохой признак. Ей нужна была помощь – травы или лекарства Двуногих, хоть что-то. Но к тому времени старая Двуногая совсем выжила из ума, чтобы заметить это.
– И что ты сделал?
Клык зажмурился на миг, сделав паузу перед тем, как смог выдавить из себя слова.
– Я продолжал взывать к Двуногой, чтобы она что-то сделала, но она не понимала, что я говорю. Да даже если бы понимала… Он не могла позаботиться даже о себе. Её одежда и гнездышко покрылись грязью, а сама она сильно исхудала, потому что всегда забывала поесть. Вся палатка провоняла гнилой едой Двуногих. А котов только прибавлялось – принесенные Двуногой, или рожденные прямо здесь. Еды всегда не хватало, Двуногая перестала чистить наши коробки для грязи и держала окна и двери закрытыми. Мы едва могли дышать. Ты даже не представляешь, какая там стоит вонь!
Крутобок вжал голову в плечи. В Грозовом лагере одной из важнейших обязанностей была регулярная смена подстилок, и каждый воитель в любом племени принимал участие в поддержании чистоты в лагере. И это на открытом воздухе! «Каково это застрять в палатке Двуногой… Стены, должно быть, задерживают вонь и делают только хуже. Это только доказывает, что не пристало котам жить в стенах».
– Продолжай, – мяукнул он, его уважение к Клыку росло по мере того, как он понимал, что ему удалось там выжить.
– Кашель Гремлин становился всё хуже и хуже, – продолжил Клык, его голос дрожал. – Она слабела и слабела, пока… – Он закрыл глаза, и Крутобок знал, что он скажет, прежде чем прозвучал его голос, полный боли. – Пока не умерла. Но прежде, она сказала мне, что я должен найти выход, должен помочь остальным сбежать. Я пообещал, и теперь я должен сдержать своё слово, чего бы мне это ни стоило. – На миг его глаза вспыхнули решимостью. Но затем его голова поникла, а плечи опустились. – Но я не знаю, смогу ли, – признался он. – Но не без твоей помощи. Ты сдержишь своё обещание, которое дал моей матери?
На миг Крутобок даже оскорбился, что Клык задаёт такие вопросы. Но потом понял, что Клык прежде не имел опыта общения с благородными воителями.
– Конечно, сдержу, – ответил он. – Я знаю, поход к Лунному Камню занял много времени, и этот визит к Ячменю, но я не собираюсь нарушать обещание. Тебе нужно просто немного подождать…
Клык вскинул голову, прямо встретив взгляд Крутобока.
– Кажется, ты не понимаешь, насколько плохи там дела, – мяукнул там. – С каждым днем промедления, растёт шанс, что кто-то ещё умрет.
Крутобок понял, что серый кот был прав. Он не знал, как плохи были дела в палатке Двуногой, но, разочарованный случившимся у Лунного Камня, он был так занят самобичеванием, что забыл, что перед ним был тот, кто нуждался в его помощи. Сильно нуждался.
«Я не смог добраться до Звёздного племени у Лунного Камня, смогу ли я помочь Клыку без их наставления?»
– Давай проведем еще один день здесь, в амбаре, – предложил он. – Нам нужно время, чтобы составить план, чтобы поохотиться и восстановить наши силы, так что…
Клык перебил его, поднявшись на лапы.
– Я иду сейчас, – заявил он. – С тобой или без тебя.
– Нет. – Крутобок тоже поднялся и преградил хвостом дорогу молодому коту. – Уже темнеет, и мы оба нуждаемся во сне. Так что давай компромисс. Завтра на рассвете я пойду с тобой, и обещаю, что не оставлю тебя, пока все коты не будут освобождены.
«Слово «обещаю» что-то да значит, – невольно подумал он, – между мной и сыном Гремлин».
Какое-то время Клык колебался, затем улегся в сухую траву.
– Хорошо, – неохотно согласился он. – Но, если по какой-то причине ты передумаешь, я уйду на рассвете.
Крутобок кивнул, соглашаясь и восхищаясь решением молодого кота. «Он так же упрям и отважен, как его мать».
– Гремлин бы гордилась тобой, – пробормотал он.
Он взглянул на двух домашних кисок Воительского племени, которые почти весь день носились по амбару, гоняясь друг за другом и отрабатывая свои охотничьи навыки, притворяясь, что защищают амбар от вторжения лис. Теперь они крепко спали, устроившись бок о бок в травяном гнездышке, прикрыв носики лапами и переплетя хвосты.
– Нам нужно решить, что с ними делать, – пробормотал он. – Но об этом подумаем завтра, когда будем строить дальнейшие планы.
Проснувшись, Крутобок обнаружил, что первые слабые рассветные лучи уже просочились в амбар сквозь щели в крыше. Рядом с ним зашевелился Ячмень.
– Ты рано проснулся, – заметил Крутобок, когда черно-белый кот поднялся на лапы и стряхнул с шерсти прилипшую траву.
Ячмень пожал плечами.
– Рано лёг, рано встал, – мяукнул он. – А вот ты почему не спишь в такое время? Я думал, тебе нужно отдохнуть после всего, что ты пережил.
– Я до сих пор проворачиваю всё в голове, – признался Крутобок. – Я проделал такой долгий путь, чтобы добраться до Лунного Камня, но то, что я там нашел, заставило меня ещё больше растеряться и расстроиться. Я скучаю по Грозовому племени, – добавил он со вздохом, – но я не уверен, что там моё место. Особенно сейчас, когда моя жизнь близится к концу. Я просто так устал... Кажется, что взять и бросить всё – становится самым мудрым выбором.
К его удивлению, Ячмень засмеялся.
– Если ты стар, то какой тогда я? – спросил он. – Реликт!
– Прости, – возразил Крутобок. – Я не хотел тебя обидеть. Просто мне начинает казаться, что мои лучшие дни остались в прошлом.
Ячмень отмахнулся хвостом от его извинений.
– Крутобок, для меня ты все ещё довольно молод и полон жизни.
– Пожалуй, ты прав, – со вздохом признал серый воитель. – Но какое имеет значение, сколько времени у меня осталось, если я не знаю, куда идти и что делать? Если с каждым днем я сомневаюсь в себе всё больше. Что я могу предложить своему племени?
– Я знаю, что путь воителя не всегда легок, – продолжал Ячмень. – Ты не всегда получаешь то, что хочешь и когда хочешь, но ты продолжаешь идти, помогая другим на этом пути, если можешь. Знаешь, Крутобок, тебе никто не нужен, живой или мертвый, чтобы сказать, к чему лежит твое сердце. Если ты спросишь сам себя, правильный ответ будет очевиден.
Крутобок взглянул на мирно спящего Клыка. На мгновение он задумался, стоит ли его будить, но потом решил дать ему отдохнуть. «Это будет долгий день для него, а он и так уже столько пережил», – решил Крутобок. Это было очевидно по тому, как Клык вел себя, словно он был куда старше, чем на самом деле. Он напоминал Крутобоку племенного воителя, который был практически готов присоединиться к старейшинам. И все же Клык не сдавался.
«Так разве я могу сдаться? – спросил себя Крутобок. – Нет, как и сказала мне Милли во сне, я должен идти дальше».
Впервые с того момента, как испугался у Лунного Озера, он ясно видел, по крайней мере, ближайшие шаги своего пути.