Глава 25
– СЕЙЧАС –
– Без паники! – успокоил Крутобок Клыка, хотя сам едва справлялся. Его сердце бешено колотилось, а горло сжалось от страха. Это напомнило ему о другом случае из прошлого, когда он был заперт в палатке Двуногих. В тот раз всё было не так плохо, но он также никак не мог сбежать!
– Тут должен быть выход. Нам обоим нужно успокоиться и подумать.
– Ты видел эту дыру рядом с другой дверью? – спросил Клык спустя мгновение.
– Да, – ответил Крутобок. – Но она слишком мала для того, чтобы в неё пролезть.
– Это правда, – согласился Клык. – Но, может, если ты используешь когти, ты сможешь сделать её больше и выбраться.
Но Крутобок сомневался. Если бы выбраться было так легко, Клык и другие коты сбежали бы уже давно. Но всё же это было лучше, чем просто стоять здесь, в грязи, и не предпринимать никаких попыток вырваться.
– Я попробую, – решил Крутобок.
Когда он вернулся назад в палатку, остальные коты едва обратили на него хоть какое-то внимание. Крутобок предположил, что они, должно быть, привыкли к появлению новых котов, как сказал ему Клык. Или они просто были слишком уставшими, или слишком больными, чтобы придавать этому какое-то значение. Но он отметил, что одна старая измотанная кошка смотрела на него без интереса, затем встала, чтобы подойти к нему, когда он приблизился к двери. Крутобок наклонил к ней голову, но она ничего не сказала.
Он без труда нашёл дыру: зазубренная треугольная щель в стене, высотой примерно на уровне его головы. Клык был прав, говоря, что она была слишком маленькой для взрослого кота, даже котёнку было бы тяжело пролезть здесь. Но Крутобок не собирался сдаваться. Он решительно стал царапать края щели и поначалу был даже воодушевлён, когда они начали осыпаться под его когтями.
– Ты думаешь, мы не пытались? – Раздался голос позади него.
Крутобок повернулся и увидел старую кошку. Он догадался, что когда-то она была очень красивой: у неё была густая серая шерсть, за которой она, по-крайней мере, пыталась ухаживать, и большие блестящие янтарные глаза, которые сейчас смотрели на него с раздражением.
– Царапать бесполезно, – бросила она. – Ты можешь немного раскорябать часть этой крошащейся штуковины, но под ней есть твёрдый камень, который уже не поддастся. Эта дыра никогда не станет больше, отсюда нет выхода. Жимолости просто повезло.
– Жимолости? – спросил Крутобок, сбитый с толку.
– Тот тощий серый кот снаружи, – ответила кошка, кивнув головой в сторону двери.
– Ох... – Теперь Крутобок понял. Жимолость это, должно быть, домашнее прозвище Клыка. Когда он сбежал то, видимо, выбрал себе что-то звучащее более воинственно. «Может, чтобы впечатлить меня», – подумал Крутобок. Несмотря на ужасную ситуацию, в которой он оказался, он едва сдержал умиленное мурчание.
С места, где он стоял, можно было услышать, как Клык – или Жимолость – царапает с другой стороны дыры в палатке, но старая кошка была права: твёрдый камень не сдвинулся с места.
– Это бесполезно, Клык, – провыл Крутобок через щель. – Просто сиди спокойно. Я что-нибудь придумаю.
Выглянув в отверстие, он смог увидеть Клыка, доверчиво ждущего снаружи. «Что, если я его подведу?» Однако, как бы сильно Крутобок ни старался придумать другой способ сбежать, он ничего не смог придумать.
– Ты новенький, – заметила старая кошка. – Как тебя зовут?
– Крутобок. А тебя?
– Петунья. Я живу здесь дольше всех. Я видела всех новоприбывших, и все сначала пытаются выбраться. Но у них ничего не выходит. Ты будешь намного счастливее, если просто сядешь и смиришься с этим.
Крутобок не мог представить себе счастье в этом отвратительном месте.
– Если ты живешь здесь дольше всех, то, должно быть, ты знала мать Клыка... То есть, Жимолости, – мяукнул он.
– О да, я очень хорошо знала Гремлин, – ответила Петунья, и её глаза наполнились грустью. – Она была такой добросердечной кошкой! Она делала всё возможное, чтобы позаботиться о нас, когда наша Двуногая уже не могла этого делать. Нам всем было тяжело видеть, как она заболевает и умирает.
«Да, это очень похоже на Гремлин, – подумал Крутобок, вспоминая любовь королевы к своему брату и неродившимся котятам. – Заботиться о тех, кто не в состоянии сами позаботиться о себе».
Пока Петунья говорила, Крутобок услышал шаркающий звук и обернулся. Он увидел очень старую Двуногую, несущую две миски. Её кожа была морщинистой, а спина сгорблена; её шкуры были грязными и беспорядочно свисали с её тощего тела, шерсть на голове была белой и спутанной. Крутобок даже почувствовал укол жалости; очевидно, она ухаживала за собой не лучше, чем за котами.
Крутобок приготовился к тому, что сейчас Двуногая заметит его, но её затуманенный взгляд скользнул по нему без всякой реакции. Вероятно, у неё было так много котов, что она просто решила, что он один из них.
«Но как это возможно? – спросил себя Крутобок. – Мой запах очень отличается!»
Двуногая поставила миски на пол и сказала что-то, её голос был нежным и добрым. Крутобок не понял её слов, кроме того, что она, вроде, звала всех котов именем Петунья, но её заботливый голос дал понять, что она любит каждого из них.
Вдруг коты стали появляться из всех углов палатки, словно вороны, слетевшиеся на падаль. Они вопили от голода, толкаясь и изгибаясь, чтобы добраться до миски. Для такого количества ртов еды было явно недостаточно. Те, кто меньше и слабее, были оттеснены в конец толпы, где им оставалось довольствоваться лишь запахом еды.
«Когда она в последний раз кормила их всех? – думал Крутобок, потрясённый увиденным. – Глядя на них, могу сказать, что это было очень давно».
Петунья ворвалась в центр толпы и набрала полную пасть кусочков еды. Но вместо того, чтобы проглотить их, она протиснулась сквозь котов и направилась в угол палатки, где лежала рыже-белая кошка. Крутобок последовал за ней как раз в то время, когда она положила кусочки еды перед больной кошкой.
– Это тебе, Нарцисс, – сказала Петунья. – Ешь. Тебе нужны силы, чтобы выздороветь.
Крутобок смотрел на них и не мог сдержать мурчание, глядя на нежность старой кошки. Она погладила хвостом бок Нарцисс, пока та наклонилась, чтобы взять еду. Петунья лишь доела остатки, когда Нарцисс съела столько, сколько смогла.
Как только Двуногая ушла, а коты закончили поедать скудные крошки, Крутобок запрыгнул на ближайший подоконник и издал властный вопль, чтобы привлечь внимание котов, пока они все снова не разошлись.
Коты повернулись к нему, некоторые моргали в замешательстве, другие смотрели с лёгким любопытством.
– Кто ты? – спросил черно-белый кот. – Тебя не было с утра.
– Меня зовут Крутобок, и я друг Клыка... То есть, друг Жимолости, – ответил Крутобок. – Но это неважно. Важный вопрос сейчас – хотите ли вы выбраться отсюда?
Несколько котов кивнули. Одна из них, ярко рыжая полосатая кошка с янтарными глазами, шагнула вперёд и встала ровно под тем местом, где сидел Крутобок.
– Привет, я Лили, – начала она. – Конечно, мы хотим выбраться отсюда. Мы хотим ещё с тех пор, когда впервые попали сюда. Но мы уже пытались. Отсюда просто нет выхода.
– Он должен быть! – твёрдо настаивал Крутобок. – И, если мы все вместе приложим усилия, я уверен, что мы сможем найти его.
– И я уверен, что ежи полетят, – передразнил его кто-то с задних рядов.
Но Крутобок подумал, что большинство котов всё-таки обдумывают его слова. Их глаза даже стали немного ярче, будто он действительно смог их воодушевить.
– У меня есть идея, – сказал кто-то из молодых котов. Это был поджарый кот с жёлтыми глазами, на его шерсти отсутствовало несколько клочков. – Может, мы все сможем напасть на Двуногую в следующий раз, когда она откроет дверь.
Его план встретил хор согласия, но старая кошка, Петунья, выглядела возмущённой.
– Ни в коем случае! – воскликнула она.
Её шерсть была взъерошена, а когти выпущены, будто она собиралась атаковать молодого кота.
– Но это может сработать, – отметил Крутобок. – Почему ты против?
Петунья повернулась к нему, в её взгляде читалась глубокая печаль.
– Моя Двуногая вытащила меня из места, где убивают котов, у которых нет дома, – ответила она. – Она спасла мне жизнь. Я знаю, какой она стала, но, несмотря на это, я люблю её, и я бы никогда не сделала ничего, что могло бы навредить ей.
Молодой кот, предложивший нападение, пренебрежительно фыркнул.
– Блохоголовый! – Петунья сузила глаза в щёлки, её испепеляющий взгляд выражал презрение. – Двуногая не виновата в том, что она стара и больна, и что путается. Мы, коты, возможно, единственные, кто заставляет ее жить. Если мы сбежим, это разобьёт ей сердце. Особенно если это буду я, ведь я её первая кошка.
– Это поэтому она называет вас всех Петуньями? – спросил Крутобок, впечатлённый преданностью старой кошки.
Петунья кивнула.
– Я думаю, сейчас она может вспомнить только одно имя.
Крутобок мог понять её. Когда его поймали Двуногие, он жил жизнью домашней киски какое-то время. И хотя это был не его выбор, и он скучал по своей воинской жизни, его Двуногие хорошо о нем заботились, и он знал, что бывают и другие хорошие Двуногие. Конечно, эта старая Двуногая вовсе не хотела быть жестокой к своим котам.
– Я понимаю, – сказал он Петунье. – Но никто не должен так жить.
– Я привыкла к этому, – возразила Петунья. – И, рано или поздно, привыкнут и другие.
– Но некоторые из них просто не доживут, чтобы привыкнуть, – заметил Крутобок. – Здесь есть больные, голодные, ждущие котят, и вам всем нужно больше заботы, чем может дать эта Двуногая. По отношению к ним это несправедливо.
Согласное мурчание послышалось в толпе котов, но Петунья промолчала. Она опустила голову, понимая, что Крутобок прав.
Спустя несколько мгновений она подняла взгляд и снова заговорила.
– Возможно, я знаю способ выбраться, – сказала она.
– И ты никогда нам о нем не говорила? – воскликнула Лили, не веря своим ушам.
Петунья вздохнула.
– Я не уверена, сработает ли он или нет. Но время от времени Двуногая выходит наружу, чтобы забрать что-то из коробки, или сделать что-то в саду. Это случается не каждый день, и нам нужно быть настороже. Но я думала, что мы могли бы найти что-то, чем подпереть дверь в следующий раз. Она может не заметить, и мы сбежим.
– Хорошая идея, – сказал Крутобок. – Даже если это займёт время, стоит попробовать.
– Но я никуда не пойду, – демонстративно отозвалась Петунья. – Это мой дом, и в горе и в радости.
– Мы не можем оставить тебя здесь! – запротестовала Лили.
– Ты должна пойти с нами! – добавил кто-то из толпы сзади.
Но Крутобок видел, как решительна и уверенна была старая кошка, и он уважал её решение, даже если оно не казалось ему правильным.
– Я поищу что-нибудь, чем можно подпереть дверь! – Лили ринулась прочь и вернулась спустя мгновение с клочком шкуры Двуногих. Она спрятала его в одной из многочисленных кучек мусора. Крутобок снова подошёл к сломанной двери, чтобы рассказать Клыку новый план. Он посоветовал ему оставаться поблизости и быть готовым помочь, если Двуногая покинет палатку.
Затем все коты бросились врассыпную, чтобы спрятаться в затенённых уголках или за мусором. Крутобок оставался на месте, осматриваясь; он видел блеск глаз в местах, где прятались коты, взгляд каждого был нацелен на закрытую дверь.
Время в ожидании будто замедлилось. Солнечные лучи скользнули по стенам и потом одновременно исчезли, и свет стал розовым, а затем бледно-синим. Крутобока клонило в сон, но он заставлял себя не терять бдительность. Наконец, когда свет снаружи практически пропал, Крутобок услышал шаркающий звук шагов Двуногой и увидел, как она направляется к двери. Она несла зелёный контейнер с торчащим из одной его стороны носиком. Вода выплёскивалась из верхушки. Крутобок подумал, что она хочет дать немного воды давно засохшим растениям в горшках снаружи. «Почему сейчас, когда уже почти темно?» Но он предположил, что большинство ее действий было невозможно объяснить.
Крутобок спрыгнул вниз, чтобы добраться до спрятанного клочка шерсти, но, когда он достал его, Двуногая уже выходила за дверь и закрывала её за собой. Шипя от разочарования, он подкрался ближе к двери, чтобы точно быть готовым к тому моменту, когда Двуногая вернётся.
Когда она, наконец, снова зашла внутрь, дверь раскрылась. Только на одно мгновение Крутобок мог увидеть за ней сад и даже Клыка в кустах, в чьих широко раскрытых глазах сверкала надежда. Крутобок тут же рванул с места, чтобы успеть просунуть шкуру в отверстие. Но дверь была слишком тяжелой; закрывшись, она оттолкнула шкуру в сторону и с треском защелкнулась.
«Нет!»
Комната погрузилась во мрак. Крутобок почувствовал, как она просачивается под его шкуру, словно серый туман. Он в отчаянии смотрел на этот непреодолимый барьер. Его грудь сдавило так, что ему стало трудно дышать.
«Что если я никогда не выберусь отсюда?»