Глава 26
– ТОГДА –
Крутобок поёрзал в своём гнёздышке, пытаясь отвлечься от зуда в лапах и бегающих по шкуре мурашек. Хотя прошло уже две луны с тех пор, как Огнезвёзд покинул племя, он продолжал спать в воинской палатке; ночевать в палатке Огнезвёзда при живом предводителе было бы неправильно.
«По крайней мере, надеюсь, что он живой».
Он не жалел о своём решении вплоть до сегодняшней ночи – теперь ему нестерпимо хотелось пройтись, развеяться, разогнать дурные мысли, но приходилось лежать смирно и притворяться спящим, чтобы не тревожить соплеменников. До дня, когда Кровавое племя должно было напасть на них, оставалось всего ничего.
«Так оно и будет, если Гремлин не солгала,» – напомнил он себе и пробормотал вслух: – Я ей верю. Кровавое племя близко. Они идут. Но Грозовое племя будет к этому готово.
Наконец сквозь щели в крыше палатки начали пробиваться первые рассветные лучи.
– Хвала звёздам, – выдохнул Крутобок, поднимаясь на лапы и стряхивая со шкуры клочья мха.
Он тихонько переходил от гнёздышка к гнёздышку, будя своих воинов и отправляя их в центр лагеря. Не все из них спали: некоторые, как и Крутобок, подобрались в напряжении, готовые без промедлений броситься на защиту лагеря, и вслед за ним они поднимались с искренним вздохом облегчения.
Крутобок перебегал из палатки в палатку за старейшинами, оруженосцами и двумя королевами, спящими в детской. Не было нужды созывать собрание племени криком, как заведено: если Кровавые коты подслушивали – в чём Крутобок был уверен – они не должны были слышать ничего, кроме обычных звуков просыпающихся и приступающих к повседневным обязанностям воителей.
Напоследок он нырнул в палатку Пепелицы.
– Пора? – Её голубые глаза сверкнули в предрассветной мгле.
Крутобок кивнул.
– Выходи на поляну. Я собираюсь обратиться к племени. И ты тоже, Долгохвост, – обратился он к светло-полосатому воителю. – Ты мне понадобишься.
– Я готов! – Долгохвост вскочил и поспешил к выходу за Крутобоком; Пепелица направляла его, положив хвост ему на плечо.
Крутобок махнул хвостом соплеменникам, подзывая их к себе поближе, пока вокруг него не собралось всё племя, напряжённое и притихшее. Все взгляды были устремлены на него. Он заговорил негромко, но отчётливо выговаривая каждое слово.
– По словам Гремлин, – начал он, – Кровавое племя нападёт, когда солнце окрасит верхушки деревьев. Это даёт нам немного времени. Мы должны убедить Кровавое племя, что ни о чём не подозреваем, и это самый обычный день Грозового племени. Мы просто занимаемся тем же, чем и всегда.
Крутобок перевёл дух, его взгляд скользил с одного кота на другого. Когда он готовил свой план, то осознал, что для его исполнения не хватает воинов, и он вспомнил о Белоснежке и Златошейке. Они перешли в палатку старейшин за луну до отбытия Огнезвёзда, и обе ещё были полны сил.
– Белоснежка, – обратился он к белой кошке, – как вы со Златошейкой смотрите на то, чтобы снова стать воинами, только на один день?
Белоснежка резко выпрямилась, и в её голубых глазах блеснула искра. Златошейка вскочила, в нетерпении вонзив когти в землю.
– Только дай нам шанс! – воскликнула она.
Крутобок склонил голову в знак уважения к их преданности племени.
– Тогда вы пойдёте в утренний патруль. Если вы заметите Кровавых котов или почуете их запах, не обращайте внимания, – и что бы вы ни делали, не ввязывайтесь с ними в драку, если только не останется выбора.
– Но мы в состоянии сражаться! – мяукнула Белоснежка с лёгким возмущением в голосе.
– Разумеется! – согласился Крутобок. – Так что, когда услышите, что бой начался – а вы услышите, поверьте мне – возвращайтесь к нам на подмогу.
– Хорошо. – Белоснежка взмахнула хвостом. – Пошли, Златошейка!
Крутобок смотрел, как две кошки идут к папоротниковому тоннелю, надеясь, что, если Кровавое племя следит за ними, они не заметят, что он отсылает меньше котов, чем обычно. Он не хотел вызывать подозрений и старался это учесть, прорабатывая свой план, но боялся оставить лагерь без опытных воинов.
– Бурый, – продолжал он, когда кошки ушли. – В выслеживании добычи ты один из лучших. Вы с Ежевикой станете охотничьим патрулём. Будьте недалеко от лагеря, между ним и территорией Двуногих. Я жду, что Кровавое племя придёт именно оттуда. Если вы их заметите, то вернитесь и доложите, и в любом случае возвращайтесь, как только услышите, что они напали.
Бурый, который, судя по всему, уже примирился со сделкой с Гремлин, отрывисто кивнул и направился к выходу. Ежевика последовал за ним.
– А как же мы? – запищал Чернушка, протискиваясь между соплеменниками, чтобы выскочить вперёд. – Разве для нас не найдётся поручения?
Его наставник Терновник шлёпнул его по уху лапой с втянутыми когтями:
– Ну-ка тихо, мышеголовый! Это тебе не весёлая игра для малышни!
– О, у меня есть дело и для учеников, – мяукнул Крутобок. – Терновник, Дым, Белохвост, – позвал он троих воителей, – вы возьмёте своих оруженосцев на тренировку в песчаном овраге. Когда вы услышите, что сражение началось, бегите сюда как можно быстрее и атакуйте Кровавое племя с тыла.
– Круто! – воскликнул Капелька.
– Никаких «круто», – оборвал его глашатай, стараясь придать своему взгляду больше строгости. – Как только вы трое услышите звуки битвы, лезьте на ближайшее дерево и сидите там, пока всё не закончится.
– Но это нечестно! – выпалила Медянка. – Мы хотим драться. Я только недавно выучила новый приём! – Она встала на задние лапы и ударила по воздуху передними, будто царапая врага крошечными когтями.
– Очень хорошо, – сухо отозвался Крутобок. – Но ты всё равно остаёшься на дереве.
– Оруженосцы участвовали в первой битве с Кровавым племенем! – пробурчал Капелька.
– И это были опытные оруженосцы, почти воины, – заметил его наставник Белохвост. – А вы трое едва вышли из детской!
– И в скором времени опять там окажетесь, если я услышу ещё какие-то пререкания! – отрезал Крутобок. – Мы тратим время зря. Идите же.
Трое наставников бросились к папоротниковому туннелю; их ученики поплелись следом, ворча между собой.
– Ладно, остальные останутся здесь, – продолжал Крутобок, оглядывая поредевшую толпу. По их ощетинившейся шерсти и подёргивающимся хвостам он понял, как сильно они нервничают, но в их глазах сверкала решимость. – Яролика, Тростинка, на вас защита детской!
– Не беспокойся, Крутобок! – ответила Яролика. Её единственный глаз яростно сверкнул: – Ни один Кровавый кот не причинит вреда нашим котятам!
Крутобок одобрительно кивнул обеим королевам, затем повернулся к оставшимся старейшинам:
– А вы возвращайтесь в свою палатку. Долгохвост, ты с ними. Им понадобится помощь воина.
Рябинка выпустила когти.
– Мы ещё способны сражаться!
– Это уж точно, – поддакнула Горностайка, подняла заднюю лапу и почесала ею шею. – Да мы забыли больше приёмов, чем эти плешивые бродяги когда-либо знали!
– Я и не спорю, – согласился Крутобок. – И всё же я хочу, чтобы вы укрылись в палатке и ошарашили Кровавое племя новой волной защиты, если оно вдруг начнёт побеждать.
– Ты всё правильно понял, – мяукнула Кривуля и удалилась к упавшему дереву.
Долгохвост шёл позади, его грудь распушилась от гордости за то, что о нём снова говорили как о воине. Крутобок надеялся, что он понял свою настоящую задачу: уберечь старейшин от опасности, если дела станут совсем плохи.
– А что насчёт нас? – раздался голос Уголька. Он и сидевшая рядом Кисточка остались последними, не получившими никакого задания. Оба выглядели недовольными, как будто их задело, что Крутобок не нашёл им места в своём плане.
– Идите и спрячьтесь в зарослях на краю лагеря, – скомандовал он. – Вы напугаете Кровавое племя так, как они за всю свою жалкую жизнь не пугались! И как только начнётся битва, – добавил он, – кричите как можно громче, чтобы оповестить наших снаружи о нападении.
От неудовольствия и следа не осталось: глаза кота и кошки загорелись, и они бросились в разные стороны в поисках укрытия. К облегчению Крутобока, Уголёк повиновался мгновенно, забыв обо всех спорах перед лицом опасности.
Оставалась только Пепелица.
– Когда начнётся битва, я поищу Гремлин, – промяукала она. – Я уведу её отсюда, если смогу, и мы спрячемся у Нагретых Камней. Пошли за нами кого-нибудь, когда всё закончится.
– Ты так уверена, что мы победим, – усмехнулся Крутобок, дёрнув усами.
Пепелица хлопнула хвостом его по уху.
– Конечно, мы победим!
– Звёздное племя сказало тебе об этом? – с надеждой спросил Крутобок. Целительница покачала головой:
– В этом нет нужды. Мы же Грозовое племя!
Она вернулась в свою палатку; Крутобок знал, что она уже приготовила лечебные травы, чтобы помочь любому раненному в битве воителю.
Когда все заняли свои места, он сел у входа в воительскую палатку, чтобы быстро нырнуть внутрь, как только услышит приближение Кровавого племени. Он хотел заставить их думать, что в лагере никого нет или, по крайней мере, его покинули самые сильные воины.
В целом, несмотря на тяжёлую ситуацию, он был полон оптимизма. Никто не стал всерьёз оспаривать его план, и впервые он почувствовал себя предводителем племени. «И всё же я не предводитель», – подумал он. Он видел, что другие воины верят в него, но не мог поверить в себя сам.
Он сидел неподвижно, притворяясь спокойным, но втайне переживая, сработает ли его план. Особенно его волновали воины, которых он отослал из лагеря. Он велел им не нападать на Кровавое племя, если они столкнутся с ним в лесу, но что, если Кровавое племя само нападёт на них? Бродяги могут разделаться с ними по одному! Крутобок мог полагаться только на заверения Гремлин, что Кровавое племя хочет сначала захватить лагерь.
Когда тревога стала просто невыносимой, он различил слабое колыхание папоротников в конце туннеля. «Kровавое племя, так скоро?» – он почувствовал дрожь в животе, и сердце заколотилось быстрее. Солнце всё ещё отбрасывало длинные тени на землю. Неужели Гремлин всё-таки солгала? Вдруг Кровавое племя ворвётся в лагерь прямо сейчас, раньше, чем они надеялись?
Крутобок осознал, что всё, что ему остаётся – довериться своим инстинктам. «Так я поступил, когда заключил сделку с Гремлин. Иногда довериться инстинктам – единственное, что может сделать предводитель».
Тут из туннеля вылетел Бурый, промчался через лагерь и замер перед Крутобоком, тяжело дыша. Его золотисто-бурый полосатый мех был весь всклокочен. Ежевика, шедший за ним, двигался чуть медленнее.
– Они совсем близко, – переведя дыхание, проговорил Бурый. – Крадутся через лес со стороны гнёзд Двуногих, как ты и говорил. О звёзды, как же их много!
– Нас тоже много, – спокойно заметил Крутобок. – Но даже если они превосходят нас числом, мы гораздо лучше тренированы.
Отпустив котов, поспешивших затаиться в высокой траве, он нырнул в воинскую палатку и присел у самого выхода, глядя наружу через щель между переплетёнными ежевичными лозами.
«Если это не сработает, – пронеслось в голове, – все окончательно убедятся, что я не способен заменить Огнезвёзда… И какой тогда из меня глашатай? – Тоска острой иглой пронзила его тело от ушей до кончика хвоста. – Огнезвёзд...» – Он так хотел, чтобы его друг сейчас оказался рядом, чтобы обсудить с ним план – и принять окончательное решение.
«Но оно уже принято, – напомнил он себе. – Его принял я – и мне отвечать за последствия».
Тени деревьев становились всё короче, и как только они совсем исчезли, как только солнце осветило верхушки леса, Кровавые коты хлынули в лагерь. С Фурией во главе они рассредоточились по поляне, шипя и рыча, оскалив зубы, выгибая спины и выпустив когти.
– Выходи, выходи, Грозовое племя! – завывала Фурия. – Или вы попрятались, как трусливые мыши?
Крутобок выскочил из воительской палатки, распушив шерсть, чтобы казаться вдвое больше – и, как он надеялся, вдвое опаснее.
– Вперёд! – завизжал он.
Уголёк и Кисточка выросли из зарослей, испуская устрашающие вопли. С противоположного края лагеря вылетели из укрытия Бурый и Ежевика, и их крики послужили сигналом всем оставшимся снаружи воинам.
Чувствуя огромное облегчение от того, что тягостное ожидание закончилось, Крутобок ринулся в бой, лишь на шаг опережая соплеменников. Он хотел добраться до Фурии, надеясь, что если он сразит предводителя, то атака захлебнётся сама собой. Она была в нескольких хвостах от него. И хоть у неё и был лишь один глаз, она сражалась с мастерством и решимостью, от которых по шкуре Крутобока пробежал холодок.
«Смогу ли я справиться с ней? Что ж, есть только один способ это узнать!»
Молодой кот с пятнистой, как у Гремлин, шерстью сражался возле своей предводительницы. «Должно быть, это и есть Хлам, – подумал Крутобок, заметив, как стремительно тот двигался, нанося противнику удар острыми когтями и затем мгновенно отскочив в безопасное место. – Но, как по мне, недостаточно быстро. Лучше не становись у меня на пути, – беззвучно добавил он. – Не хотелось бы убивать тебя».
Центр лагеря кишел дерущимися котами, рвущими друг друга когтями и пытающимися подмять друг друга под себя. Грозовые воины оказались в смятении. Крутобок увидел, как Хлам поверг Уголька наземь, а два других Кровавых кота мало-помалу оттесняли Кисточку и Ежевику к детской.
«Звёздное племя! – Живот Крутобока скрутило от напряжения. – Мы проигрываем этот бой!»
Но в это мгновение из папоротникового туннеля вылетели Белохвост, Терновник и Дым и набросились на Кровавых воинов с тыла.
«Слава звёздам! Но…» – Крутобок осознал тщетность своих попыток пробиться сквозь толпу к Фурии и развернулся, как только заметил, что следом за своими наставниками на поляну мчатся оруженосцы. «Лисий помёт! Так я и знал!»
Забыв про Фурию, он начал прокладывать себе путь к оруженосцам через дерущихся котов, но, когда ему удалось добраться до выхода к туннелю, Капелька и Чернушка уже куда-то исчезли. Он увидел только Медянку, которой перегородил дорогу громадный полосатый кот в три раза больше неё.
«Он её в клочки разорвёт!»
Схватив Медянку за загривок, Крутобок отшвырнул её и зашипел на полосатого кота, заставив того отступить и раствориться в толпе.
Крутобок повернулся к Медянке и неласково её встряхнул.
– Марш в детскую! Сейчас же! – прорычал он.
Черепаховая малышка ответила ему вызывающим взглядом.
– Я хочу драться! Хочу защитить племя!
«У меня нет времени на споры!»
– Ты поможешь племени, защищая котят в детской, – скомандовал Крутобок.
Глаза Медянки расширились.
– Точно! С этим я справлюсь!
Крутобок отпустил её, подтолкнув в нужном направлении, и она засеменила к детской, обогнув клубок из сражающихся котов.
К этому времени глашатай полностью потерял Фурию из вида. Озираясь в её поисках, он заметил вспыхнувшую неподалёку рыжую шерсть и узнал Кирпича, одного из котов, которых ему описала Гремлин. Крутобок сконцентрировался на проплешине на его спине; Гремлин говорила, что это след от старой, не зажившей до конца травмы. «Его слабое место!»
Крутобок бросился к Кирпичу, вскочил ему на спину и вцепился когтями в незащищённое шерстью место. Кровавый кот издал оглушительный визг и рухнул на землю; Крутобок навис над ним и начал драть его спину когтями.
Кирпич выл от боли, брыкался и метался в отчаянной попытке освободиться. Наконец ему удалось сбросить Крутобока, но тот с удовлетворением отметил, что проплешина на его спине увеличилась, и из оставленных когтями следов сочилась кровь.
Кирпич повернулся к нему, а рядом замер другой кот, угрожающе покачивающий головой и шеей в странном шипастом ошейнике. «А это наверняка Полёт, – подумал Крутобок. – Гремлин говорила, что он всегда целится в горло…»
Вокруг бушевала битва, и он пытался собраться с силами, нервно прижав подбородок, когда противники двинулись на него вдвоём.
– Это ты называешь себя предводителем? – с издёвкой прошипел Полёт.
– Ты совсем один, – добавил Кирпич. – Никто не придёт тебе на помощь!
– Он не один! – раздался позади яростный вопль, и из-за плеча Крутобока выскочил Ежевика, тут же накинувшийся на Кровавых котов без тени страха или колебания. Он начал бить Полёта по ушам передними лапами, пригибаясь и толкаясь, чтобы сбить врага с лап. Крутобок узнал движение, которому обучил его Огнезвёзд, его наставник.
«Он станет прекрасным Грозовым воином, – пронеслось в мыслях. – И с каждой битвой его мастерство будет расти… хотя я надеюсь, что этих битв будет не очень-то много!»
Но Крутобок любовался воинским искусством Ежевики лишь несколько мгновений, прежде чем снова вернуться к бою. Он заметил Белоснежку, чей белый мех мелькнул в гуще битвы, и понял, что рассветный патруль также вернулся. Уголёк яростно сражался рядом с Кисточкой, а Златошейка гнала визжащего Кровавого кота через лагерь.
Потом он увидел Гремлин, крадущуюся к выходу из лагеря, наполовину скрытую высокой травой и кустарниками. Пепелица осторожно ступала позади. Но облегчение Крутобока от побега Кровавой кошки длилось недолго.
Не успела Гремлин добраться до папоротникового туннеля, чтобы ускользнуть в безопасное место в лесу, над лагерем разнёсся яростный визг. Крутобок обернулся и увидел Фурию, восседающую на Высокой Скале; её разъярённый взгляд замер на убегающей королеве. Кровь вскипела в его жилах при виде Кровавой предводительницы, стоящей там, где имел право стоять только Огнезвёзд.
– Предательница! – зарычала Фурия. – Змей! Лёд! Остановите её!
Два чёрно-белых кота вырвались из гущи битвы и бросились к Гремлин, которая попыталась убежать от них через туннель. Но она двигалась слишком медленно из-за тяжести котят в своем животе. Лёд загородил ей проход, а Змей врезался в бок, повалив её и не давая подняться. Пепелица рванулась вперёд, пытаясь помочь Кровавой королеве, но другой бродяга оттолкнул её и замер перед ней, скаля зубы.
– Тащите её сюда! – приказала Фурия.
«Змей! – зазвенело в голове Крутобока, когда он пригляделся к могучему коту, удерживающего Гремлин за шею и задние лапы. Холодок пробежал по его телу. – Не об этом ли говорило Звёздное племя, велев мне остерегаться укуса змеи?»
Лёд присоединился к Змею, вместе Кровавые воины силой поставили Гремлин на лапы и начали толкать её через толпу по-прежнему дерущихся котов к Высокой Скале. Дурное предчувствие охватило Крутобока, и он начал пробираться вслед за ними, но прежде чем он смог приблизиться к ним, Хлам отпустил прижатого к земле Дыма и в мгновение ока протиснулся к сестре.
– Оставьте её в покое! – прорычал он, пытаясь отпихнуть Змея.
Лёд и Змей обступили его.
– О, ты так этого хочешь? Уверен? – с напором поинтересовался Лёд.
– Она не предательница! – не отступал Хлам. – Она просто не хочет драться – она хочет лишь защитить своих котят.
Ему ответил Змей:
– Она знала правила. Ей всё равно пришлось бы отказаться от своих котят после рождения. А раз уж она печётся о них настолько, что готова предать нас, значит, она не одна из нас… не истинная Кровавая кошка.
– И если ты так упорно её защищаешь, – усмехнулась Фурия, – то это относится и к тебе. – Она посмотрела на Льда и Змея, и по зловещему взгляду её единственного глаза всё стало понятно без слов.
По сигналу Змей и Лёд повернулись к Хламу и набросились на него с выпущенными когтями. Гремлин пыталась помочь ему, навалившись на задние лапы Змея, но тот с презрением оттолкнул её лапой.
– Нет! – закричал ей Хлам, пытаясь биться с двумя Кровавыми котами одновременно. – Уходи, скорее!
Крутобок всё ещё пробивался сквозь толпу сражающихся в надежде дотянуться до Хлама. Но было поздно. Как только он высвободился и кинулся на Змея, лапы Хлама подкосились, и он рухнул на землю. Оттолкнув Змея ударом передних лап, Крутобок мог только в ужасе смотреть, как льётся кровь из глубокой раны на шее молодого кота, и как меркнет свет в его глазах. Гремлин издала пронзительный горестный вопль.
Крутобок навис над Змеем, впившись когтями в его плечи и оскалив зубы, готовясь вонзить их в его горло и оборвать его жизнь. Но крик Фурии остановил его за миг до укуса:
– Стой!
Подняв глаза, Крутобок увидел перед собой Гремлин, зажатую двумя огромными Кровавыми котами. В её зелёных глазах плескалась боль, взгляд был устремлён на тело её брата. Коты неподалеку, как Грозовое, так и Кровавое племя, осознали, что происходит что-то важное, и временно прервали бой. Тишина растекалась по всему лагерю от Высокой Скалы, где стояла Фурия, пока все до единого коты не застыли на месте, уставившись на Кровавую кошку.
– Ну? – во вкрадчивом голосе Фурии была угроза. – Убей Змея, и предательница умрёт. Этого ты хочешь, Грозовой предводитель?