связанные | турбо

Но когда они вернулись к компании, Турбо уже сверлил её взглядом.
— Чё, уже успела его засосать? — бросил он громко, с усмешкой.

— Ты вообще нормальный? — Софа резко повернулась к нему. — Ты себя слышишь?

— А что, я по-твоему, слепой? — Турбо шагнул ближе, а в голосе послышалась злость.

Зима тут же встал между ними:
— Эй, полегче. Она ничего такого не делала. И хватит гнать, Турбо.

В компании повисла тишина, Марат с Пальто переглянулись, Вова тихо выдохнул. Турбо только мотнул головой и отошёл, но явно был на взводе. Софа стояла чуть за спиной Зимы, пытаясь не показать, что её задели слова Турбо.

Турбо резко дернулся вперёд, глаза сверкнули злостью:
— Ну что, довольна? — процедил он. — Не успела глазом моргнуть, как уже с Зимой языками сцепилась?

Софа даже не дала ему договорить, тут же вскинула подбородок:
— Да ты больной на голову, что ли? Мы просто разговаривали. Или теперь и слова сказать нельзя, чтоб твоя величественная особа не взбесилась?

— Разговаривали, ага... Я видел, как он на тебя смотрел. — Турбо сделал шаг ближе, будто хотел задавить её одним своим видом. — Ты только и умеешь, что бегать от одного к другому.

— А ты, видимо, умеешь только кулаками махать и всех подозревать! — Софа шагнула к нему навстречу, голос стал жёстким. — Может, ты ревнуешь не потому, что тебе дело до меня есть, а потому, что терпеть не можешь, когда кто-то тебя не слушается?

Турбо хотел что-то рявкнуть, но Зима резко встал между ними, положив ладонь на грудь Турбо, чтобы отодвинуть.
— Остынь, брат, — сказал он низко, но твёрдо. — Она права, ты перегибаешь. Мы просто общались, я к ней с уважением.

— С уважением? — Турбо криво усмехнулся, но в голосе уже больше было ярости, чем сарказма. — С таким уважением я вас обоих сейчас в асфальт вкатаю!

— Попробуй, — коротко бросил Зима, и между ними повисло напряжение, настолько густое, что остальные перестали болтать.

Вова первым вмешался, подняв руки:
— Всё, хорош, раздуваете из ничего. Валера, давай так: идём в качалку, грушу побьёшь, выдохнешь, а то у тебя пар уже из ушей идёт.

Сутулый кивнул:
— И правильно, а то так и до реальной драки дойдёте.

Компания двинулась в сторону качалки. Турбо шёл впереди, сжав кулаки так, что костяшки побелели, Зима — чуть сзади, явно готовый в любой момент вмешаться. Софа шла рядом с Наташей, молча, но внутри всё кипело.

— Ты в порядке? — первая подала голос Наташа.

— Да. Просто этот Туркин.. конченный эгоист!

— Понимаю. Попробуй остыть. Не сможешь же ты всегда так на него реагировать..

— Да, ты права.

⸻

В качалке пахло потом, металлом и старой резиной. Лампочки под потолком светили тускло, а в углу тихо гремел магнитофон, на котором кто-то раньше включил хриплый рок.

Турбо не стал даже переодеваться — скинул куртку, бросил на скамью, и сразу двинулся к груше. Поставил ноги, словно против него был живой противник, и начал бить. Удары сыпались один за другим, быстрые, резкие, с такой злостью, что грушу мотало из стороны в сторону, цепь над ней жалобно скрипела.

— Вот это, блин, шторм, — пробормотал Сутулый, присвистнув.

Зима стоял чуть в стороне, руки в карманах, но взгляд — на Турбо. Каждое движение того он читал, как открытую книгу, и видно было, что держит себя в руках, чтобы не влезть.

Софа опёрлась спиной о стену, стараясь не смотреть на Турбо, но глаза всё равно тянуло к нему. Каждый его удар будто отдавался в груди, но не из-за жалости — а от злости, что он так легко поверил в какую-то чушь.

Зима тихо подошёл, остановился рядом.
— Не бери в голову, — сказал он, слегка наклонившись к ней. — У него башка кипит, он потом остынет.

— Да пусть кипит, — отрезала Софа, но голос всё же дрогнул. — Если он думает, что я тут по мужикам прыгаю, то это его проблемы.

Зима хмыкнул, чуть прищурившись:
— Проблемы-то его, но язык у тебя острый... вот он и реагирует.

Софа скрестила руки, бросив короткий взгляд на Турбо. Он уже бил не так чётко, дыхание стало рваным, но злость в каждом движении всё ещё била через край.

Вова подошёл к нему, похлопал по плечу:
— Всё, брат, хватит, а то грушу порвёшь. Давай выдохнем.

Турбо замер, держась за грушу обеими руками, тяжело дыша. Мельком глянул на Софу — и взгляд у него был всё ещё колючий, но в нём уже не было той ослепляющей ярости.

Зима, будто почувствовав, что момент спадает, снова повернулся к Софе:
— Если хочешь, я могу его потом отдельно притормозить.

Она чуть усмехнулась краем губ:
— Смотри, чтоб сам потом не загорелся.

В качалке уже потихоньку стихал гул железа, ребята рассаживались кто куда — кто на лавку, кто на скамью для жима, кто просто стоял, облокотившись на стену. Вова, вытерев руки полотенцем, резко повернулся к компании и, не стесняясь громкости, почти на всю качалку крикнул:

— Сегодня в ДК дискач, идем?

Гулом прокатилось несколько ответов:
— Я — за! — подал голос Марат.

— Не, у меня дома дела, — отмахнулся Пальто.

— Да пойдем уже, че дома тухнуть, — буркнул Сутулый, продолжая качать пресс.

В итоге вырисовалась компания — Зима, Турбо, Софа, Наташа, Вова, Сутулый и Марат. Решили, что сначала немного потусуются тут, а потом разойдутся собираться.

Софа сидела на старом, чуть потрескавшемся кожаном диванчике у стены, болтая ногой в кроссовке, слушала, как парни перебрасываются репликами. Наташа что-то оживленно обсуждала с Вовой, а Зима периодически поглядывал на Софу, словно хотел что-то сказать, но не решался.

Минут через двадцать Вова, подмигнув Софе, обратился уже напрямую к Зиме:
— Слышь, Вахит, проводи девчонок до бабушки Софы, чтоб нормально дошли.

— Без базара, — коротко кивнул тот, поднимаясь с места.

Турбо, который как раз в этот момент мотал бинты на руки, усмехнулся и, не упустив момента, язвительно бросил:
— Ну да, как же наша Софочка без своего Зимы... Прям беда будет.

Софа не стала развязывать словесную дуэль, просто показала ему средний палец с таким выразительным видом, что даже Сутулый прыснул от смеха, и молча направилась к выходу.

— Всё, погнали, — кивнула она Наташе, и девушки вышли на улицу. Зима, сунув руки в карманы олимпийки, пошел следом.

На улице было морозно, но свежо — под ногами хрустел снег, воздух пах дымом от печных труб и чем-то сладким из ближайшей булочной. По дороге Зима рассказывал пару свежих баек, а Софа то и дело закатывала глаза, но улыбка все равно то и дело проскальзывала. Наташа смеялась в полный голос, держа Зиму под руку.

Дошли быстро. У бабушки дома в прихожей пахло теплом, вареньем и старым деревом. Девушки сразу же начали собираться: Софа — первым делом в душ, горячая вода смывала усталость и остатки дневной суматохи. Наташа тем временем раскладывала на кровати одежду, выбирая, что надеть.

Софа вышла из ванной с полотенцем на голове, волосы слегка в беспорядке, но лицо свежее. Сели вместе краситься — тени, тушь, немного румян. Оба раза хихикали, когда кто-то из них криво нарисует стрелку и тут же исправляет.

Софа натянула джинсы, сверху — светлую олимпийку, а потом свою куртку. Наташа выбрала платье, но сверху накинула теплую шубку, чтобы не замерзнуть.

Время быстро подбиралось к вечеру, и когда часы показали 18:29, они уже стояли в прихожей, застегивая молнии и поправляя волосы.

На улице стоял тихий морозный вечер — фонари давали мягкий золотистый свет, а снежинки медленно кружились в воздухе. Девушки ждали, переминаясь с ноги на ногу, иногда постукивая каблуком или кроссовкой по асфальту.

Спустя пару минут на горизонте показались две темные фигуры, медленно приближавшиеся. Когда силуэты стали отчетливее, Софа узнала в них Турбо и Вову.

— Хм... а где Зима? — тут же спросила она, подняв брови.

Наташа, не дожидаясь ответа, шагнула вперед и обняла Вову, чмокнув его в губы. Софа же просто кивнула Вове в качестве приветствия, а на Турбо бросила короткий, недовольный взгляд.

— У него с сестрой что-то, — ответил Турбо, глядя прямо на нее. — Наверно, в дк не пойдет.

От его спокойного тона Софа почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение, но решила пока прикусить язык — вечер только начинался.

Они пошли, но на полпути Валера вдруг, будто невзначай, выставил ногу. Софа споткнулась, едва удержав равновесие.

— Ты чё, больной? — обернулась она и тут же схватила комок снега, запустив ему прямо в лицо.

Снег рассыпался на его шапке и воротнике. Валера недолго думая ответил тем же — и началось. Они бегали друг за другом, лепили снежки на ходу, визжали и смеялись, будто вся недавняя злость испарялась с каждым попаданием.

— На прогиб пойдёшь, красавица! — крикнул он, и в следующую секунду Софа оказалась в мягком сугробе, смеясь так, что дыхание перехватывало.

— Ты Туркин — тварь! Я для чего волосы укладывала? — всё ещё смеясь, выдала она.

Он протянул руку, помогая ей подняться, и они уже спокойнее пошли дальше. К дк подошли мокрые насквозь, но с улыбками на лицах.

Внутри гремела музыка — то «Комбинация» со своим «Бухгалтером», то «Мираж» с «Музыкой нас связала». Свет мигал, народ танцевал, кто-то стоял у стенки, переговаривался. Софа взяла бутылку пива, облокотилась на колонну и окинула взглядом зал.

Катю она не увидела. Странно. На прошлом дискаче её от Турбо не оторвать было.

Дальше она просто стояла, наблюдая, как мелькают лица, как кто-то смеётся, кто-то подпевает. Когда диджей включил медляк, Софа тихо отошла к подоконнику. Её «компаньон» сидел дома с сестрой, так что особых планов на танцы у неё не было.

Перед Софой словно из воздуха возник Валера — шаг быстрый, взгляд прямой.
— Танцевать пойдём, голубоглазая? — в голосе не то вызов, не то просьба.

Софа прищурилась.

— Ты пьяный? С чего бы ты меня приглашал на танец?

— Пошли, — он усмехнулся, — поговорим, пока будем танцевать.

Любопытство всё-таки взяло верх, и она согласилась. Музыка гремела, разноцветные огни метались по лицам, а они медленно кружили посреди зала.

— В семье жопа, — начал Валера, будто это было самое естественное признание под медляк. — Отец маме изменил... Я его видеть не могу. Злюсь на всех подряд... но на тебя больше всего.

Он отвёл взгляд. Извинения не последовало, но в том, как он говорил, было что-то неуверенное, почти стыдливое.

— Хочу просто... ну, быть нормальными знакомыми. Без лишних ссор, — сказал он, тяжело подбирая слова.

Софа мягко улыбнулась.
— Всё нормально. Если помощь нужна будет — говори. Если смогу, помогу.

Танец закончился, и она подмигнула ему, возвращаясь к своему излюбленному месту — подоконнику, где её ждала недопитая бутылка пива.

Дальше всё пошло по наклонной. Софа смеялась, болтала какую-то пьяную чушь, то резко оживляясь, то устало замирая, глядя в пол.

Когда музыка стихла и дискотека стала расходиться, Турбо стоял в стороне, и к нему подошёл Вова.

— Валера, забери её к себе на ночь, — сказал он тихо, кивая в сторону Софы, которая в углу ожесточённо спорила с пустой бутылкой. — Папа у тебя на ночной смене на заводе, мама добрейшей души человек, не против будет. А бабушку её тревожить неохота... да и фиг знает, что она в таком состоянии выкинет. Натаха у меня останется.
Вова усмехнулся, а Турбо хмыкнул, похлопав его по плечу — он прекрасно понял, к чему это всё. Сначала сомневался, ведь знакомы они не так давно, но в итоге согласился.

— Соф, пойдём, — сказал он.

— Не пойду! — Софа упрямо замотала головой. — Я ментов вызову!

Валеру это не смутило. Он понимал — чистый пьяный бред. Подхватил её на руки и просто понёс к себе.

Дома Софа неожиданно тихо разулась и, мотнув головой, спросила:
— Куда?

Валера показал на дверь в свою комнату.

Внутри стояла двухспальная кровать, на стенах висели постеры к каким-то боевикам конца 80-х, на столе — беспорядочная куча вкладышей от жвачек Turbo, пара гантелей в углу и стопка журналов «За рулём».

— Уютненько, — заметила она, усевшись на кровать. А потом вдруг хлопнула себя по лбу: — Блять, у меня же даже пижамы нет.

Валера молча кинул в неё свою футболку.
— Спасибо, — хрипло сказала она.

— О, слышишь, какой хриплый? Надо было меньше «Комбинацию» орать.

— Да ладно, восстановится, — махнула рукой Софа.

Они оба рассмеялись.

Пока Турбо вышел в зал стелить себе на диване, она переоделась.

— Боишься, что я тебя ночью загрызу, раз аж идёшь в зал спать? — крикнула она.

— Красавица, угомонись. Я же пытаюсь, чтоб тебе комфортно было.

Софа снова рассмеялась и похлопала по свободному месту рядом с собой. Валера, вздохнув, лёг рядом. Через пару минут она уже спала.

⸻

Свет пробивался сквозь тонкие шторы, щекоча лицо. Софа зажмурилась, зарылась носом в подушку и попыталась понять, где находится. Потолок — чужой, запах — тоже чужой, но почему-то уютный, с примесью кофе и чего-то свежевыстиранного.

Память медленно начала подкидывать картинки с прошлой ночи: музыка, бутылки пива, разговор с Турбо, смех... и его футболка на ней. Она тихо хмыкнула, ощупывая ткань на себе, и нехотя поднялась.

Выйдя из комнаты, она оказалась в небольшой, но аккуратной кухне. За столом сидела женщина лет сорока с мягкими чертами лица, волосы убраны в аккуратный пучок. В руках у неё кружка с кофе, а на лице — лёгкая улыбка.

— Доброе утро, — женщина отставила кружку. — Ты, наверное, Софа? Я — мама Валеры.

— А... да. Здравствуйте, — Софа по-детски смутилась, машинально поправив волосы.

— Сын говорил, что ты у нас переночуешь. Надеюсь, тебе было удобно?

— Очень, спасибо... — она чуть улыбнулась. — И извините, что так внезапно.

— Ничего, я рада, что ты не ночевала где-нибудь на улице, — мама Турбо поставила перед ней тарелку с горячими блинами. — Ешь, не стесняйся.

Софа опустилась на стул, вдохнув запах свежих блинов. В этот момент в кухню зашёл Валера, потирая затылок, с привычным немного сонным видом.

— О, голубоглазая уже проснулась, — сказал он, наливая себе чай.

— Мог бы и разбудить, — с деланным упрёком произнесла Софа, но уголки губ выдавали её хорошее настроение.

— Да ну, вид у тебя был такой, будто если тебя тронуть, можно остаться без руки, — усмехнулся он, присаживаясь рядом.

— Правильно, берегись, — подколола она, но тут же залила блины вареньем и принялась есть, стараясь не показывать, как голодна.

Мама Турбо тихо наблюдала за ними, и в её взгляде было что-то очень тёплое — будто она понимала, что у этих двоих впереди ещё много разговоров, смеха и, возможно, чего-то большего.

⸻

После завтрака они вышли вместе, накинув куртки. Двор, утопавший в снегу, сиял на солнце — мороз хрустел под ногами, а воздух был таким чистым, что казалось, можно пить его, как ледяную воду.

— Ну что, — Турбо сунул руки в карманы, — довольна, что ты осталась жива после вчерашнего?

— Очень смешно, — фыркнула Софа, поправляя шарф. — Это ты меня в сугроб кинул, а я теперь, между прочим, с простудой могу лежать.

— Не выдумывай, — ухмыльнулся он. — Ты же сама в меня снежком запустила.

— А ты мне подножку поставил. Мы квиты, — сказала она и, не удержавшись, снова зачерпнула ладонью снег, лепя маленький комок.

— Только попробуй, — предупредил он, но на лице уже играла знакомая ухмылка.

Она запустила снежок прямо в капюшон. Турбо мотнул головой, отряхиваясь, и догнал её, легко придерживая за локоть.

— Всё, перемирие, — сказал он, но в голосе сквозил смех.

Они шли вдоль домов, разговаривая о всякой ерунде: о том, что в этот мороз руки моментально леденеют, о странных соседях, о том, что вчера на дискотеке никто не видел Катю — и почему-то эта мысль Софе грела душу.

Когда они подошли к перекрёстку, Валера вдруг сбавил шаг.

— Слушай... — он на секунду замялся, но тут же сменил тему: — Ладно, потом скажу. Давай я вечером загляну, если ты не против.

Софа кивнула, стараясь скрыть лёгкий интерес в глазах.

— Посмотрим, как себя поведёшь, Туркин.

Он рассмеялся, и на прощание, уже уходя, слегка тронул её за плечо — так, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал.

Софа пошла дальше, а внутри у неё было тепло — и не от солнца, а от этого утреннего разговора, смеха и блинов на чужой кухне.