связанные | турбо

Софа вернулась к бабушке уже ближе к полудню. В прихожей пахло наваристым супом и свежим хлебом — бабушка, как всегда, вставала рано и уже успела приготовить обед. Та стояла у плиты, поправляя косынку, и, едва завидев внучку, нахмурилась:

— Софа! Где ты шлялась? Ночь где провела? Я вся извелась тут... — голос у бабушки дрожал, но глаза были добрые.

— Ба, ну чего ты сразу, — вздохнула Софа, снимая сапоги. — У ребят была. На дискотеку ходили, а потом меня проводили. Всё нормально.

— Нормально... — пробормотала бабушка, но уже мягче. — Ишь, молодёжь какая. А домой головой думать не пробовала? Я ж не спала почти...

Софа подошла и обняла её за плечи:

— Всё, не сердись. Больше так не буду.

Они пообедали вместе. Бабушка рассказывала про соседку, которая вчера к ней заходила — «и болтала, болтала, а я уже думала, что уши завянут». Софа смеялась, но чувствовала усталость после ночи. К обеду её клонило в сон, и она решила прилечь.

День тянулся неторопливо: она то листала бабушкины газеты, то вышивку брала в руки, но мысли всё равно возвращались к дискотеке. Перед глазами вставал Турбо — его улыбка, подколки, то, как он поднимал её из сугроба. Софа и сама не заметила, как снова начала прокручивать эти моменты.

Часа в четыре, когда за окном уже серело, она услышала шум. Сначала подумала — ребята гоняют мяч во дворе. Но потом прорезался знакомый голос:

— Софа-а!

Он. Турбо.

Сердце сжалось — она подскочила с дивана, даже куртку не накинула. Взяла первую попавшуюся олимпийку, смахнула волосы со лба и побежала вниз.

Во дворе он стоял, сунув руки в карманы, и выглядел так, будто всё происходящее — самая обычная вещь на свете.

— Ну здравствуй, спящая красавица, — ухмыльнулся он. — Я уж думал, ты совсем из дома не выйдешь.

— Я отдыхала, — хрипловато сказала она и тут же закашлялась.

Он нахмурился.

— Ты чего? Заболела, что ли?

— Ерунда, — отмахнулась Софа. — Просто слабость. Это не важно.

— Ага, конечно, — пробурчал он, но не стал спорить. — Пошли прогуляемся.

Они пошли по улице, снег скрипел под ногами, дыхание оборачивалось паром. Болтали о всякой ерунде: о том, как Марат на дискаче чуть не подрался с каким-то пацаном, о том, что завтра у Сутулого день рождения. Турбо шутил, Софа смеялась, но временами опять кашляла, и он смотрел на неё с беспокойством.

На одной из улиц она начала заметно зябнуть — плечи мелко дрожали.

— Всё, хватит геройствовать, — остановил он её. — Пошли ко мне, согреешься. Мама еще утром говорила, мол, приведи  Софу, познакомь нормально.

Она вскинула на него глаза:

— Ого, — протянула, прищурившись.

— Ну, — он усмехнулся, — идем? Заболеешь.

Она хотела что-то возразить, но он уже стягивал с себя куртку и накинул ей на плечи. Ткань ещё хранила его тепло и запах — смесь табака и чего-то терпкого, знакомого. Софа опустила глаза, чтобы он не заметил её улыбки.

К дому Турбо они подошли минут через десять. Дверь открыла Лариса — высокая, ухоженная женщина с мягкими глазами. Увидев Софу, она сразу приветливо улыбнулась и, не колеблясь, обняла.

— Заходите, милые. Проходите на кухню, чай сейчас сделаю.

Софа смутилась, но ответила улыбкой:

— Здравствуйте. Простите, что так... без предупреждения.

— Да что ты, — махнула рукой Лариса. — Я просила Валеру привести тебя.

Они прошли на кухню. Там пахло свежей выпечкой — на столе стояли пирожки. Лариса поставила чайник и усадила Софу за стол.

— Ну, рассказывай, чем занимаешься? Учишься?

— В институте, — Софа чуть смущённо поправила волосы. — Медицинский. Сейчас практика в больнице.

— Ах, так ты врачом хочешь быть? — глаза Ларисы засветились. — Это же замечательно. Такая профессия нужная. А у нас в семье, знаешь, никто с медициной не связан.

— Мне нравится помогать людям, — тихо ответила Софа, грея ладони о кружку.

Валера устроился напротив, не вмешиваясь, но внимательно слушая.

— А как там, на практике? — спросил он вдруг. — Сложно?

— Бывает, — кивнула она. — Иногда тяжело смотреть на всё это, но потом понимаешь, что без врачей люди просто не справятся.

Лариса одобрительно кивала, задавала ещё вопросы — каково ей в Казани, нравится ли город, как бабушка справляется одна. Софа отвечала вежливо, но чувствовала себя удивительно уютно в этой кухне, будто была здесь уже не первый раз.

Валера пару раз вставлял реплики, иногда подшучивал, но чаще просто смотрел на неё — внимательно, будто отмечая каждое слово.

Когда время подошло к вечеру, он поднялся:

— Пошли, провожу тебя.

Лариса обняла Софу на прощание:

— Заходи ещё. И не простужайся, милая.

Они вышли в темнеющий двор. Воздух был морозный, но в куртке Валеры Софе было тепло. Он шёл рядом, молчал какое-то время, а потом тихо сказал:

— Мамка тобой довольна. Видишь, даже пирожки на стол выставила — а так-то не каждому.

Софа улыбнулась.

— Она у тебя очень добрая.

Они дошли до дома бабушки. Валера задержался на ступеньках, будто не хотел уходить.

— Ладно, иди. Отдыхай. А завтра я... — он замялся, — ну, может, загляну опять.

— Посмотрим, Туркин, — лукаво ответила Софа и скрылась за дверью.

А сердце у неё билось так, будто она только что пробежала целый квартал.

Софа вернулась домой уже под вечер. Бабушка встретила её у двери, как всегда — в шерстяном жилете поверх платья, в руках — тряпка, она как раз протирала зеркало в прихожей.

— Софочка, где ж ты была? — её голос прозвучал негромко, но с легкой тревогой.

— Да так... — Софа сняла с плеча сумку, скинула обувь, поправила волосы. — У друга. У Валеры.

— Валера.. — протянула бабушка, щурясь. — Вижу, глаза горят. Ну рассказывай, как прошло?

Они прошли на кухню. Уютная, тёплая, с чуть потрескавшимися кафельными плитками и запахом засохших трав в банках на полке. Софа села на табурет, положила локти на стол.

— Всё запутано, ба, — начала она тихо. — Вот честно, не понимаю, что делать. Два парня за мной вроде как ухаживают... Один вообще потерялся куда-то, другой наоборот — слишком близко оказался.

Бабушка наливала в кружку горячее молоко, размешивала мед, смотрела на внучку через плечо.
— И? — мягко подбодрила она.

— Вахит... ну, он хороший, — Софа пожала плечами. — С ним комфортно, он мне нравится, но он против отношений. Я сама тоже не особо готова. А вот с Валерой... — она на секунду замолчала, будто боялась проговорить имя. — С ним всё как-то... легко. Словно мы на одной волне. А ведь пару дней назад мы только и делали, что ругались. А теперь — всё будто идеально.

Бабушка поставила кружку перед ней, положила ладонь на её руку.
— Софочка, послушай. Люди разные бывают. Одни приходят, чтобы чему-то научить, другие — чтобы остаться. Не думай сразу про серьёзные решения. Просто присматривайся. Сердце само подскажет, кто рядом настоящий. А пока береги себя. Ты кашляешь, слышу.

Софа взяла кружку, вдохнула аромат меда и молока. Густой пар согрел лицо.
— Спасибо, ба. Ты у меня самая мудрая.

— А как же, — улыбнулась бабушка, поправив очки. — ложись пораньше сегодня.

⸻

Ночь прошла быстро, и утром Софа проснулась от странного ощущения — кто-то будто стоял рядом. Она открыла глаза — и едва не вскрикнула. Над ней возвышался Марат с подушкой в руках и ехидной ухмылкой.

— Ты чё, совсем? — Софа приподнялась, оттолкнув одеяло. — Напугал!

— Да ладно тебе, — рассмеялся он. — Я ж с миром. Пришёл за тобой, красавица. В качалку зовём.

— А зачем? — прищурилась Софа.

— Ага, секрет! Но если раскрою... — он сделал драматическую паузу. — День рождения у Сутулого.

Софа прыснула от смеха.
— Вот ты артист, Марат. А если бы я ещё спала? Подушкой прибил бы?

— Так я нежно! — он махнул ею, будто знамя. — Давай, собирайся, а то все уже ждут.

Они вместе смеялись, пока Софа натягивала джинсы и искала чистую кофту. Накинула сверху любимую куртку, волосы убрала в хвост.

— Ну, пошли? — бодро спросила она.

— Пошли, — ответил Марат, и они вместе двинулись в сторону качалки.

⸻

В качалке царила особая атмосфера праздника. Стены, знакомые до каждой царапины, были украшены самодельными гирляндами из газет и цветной бумаги. На столах — бутылки, закуска, а в углу играло радио, тихо выводя хиты конца восьмидесятых.

— С днём рождения! — первой выкрикнула Софа, бросаясь обнять Сутулого.

— Спасибо, спасибо! — он смущённо улыбнулся, хлопнув её по спине.

Потом Софа заметила Наташу. Подруга сидела у стола, обнимая бокал, и, увидев Софу, вскочила.
— Софа! — они обнялись, смеясь.

Компания быстро собралась. Начались первые тосты: за здоровье, за дружбу, за Сутулого. Все выпивали, закусывали хлебом, колбасой, кто-то громко шутил, кто-то подыгрывал на гитаре.

Софа чувствовала себя легко и весело. Она сидела рядом с Маратом, они шутили, переглядывались, иногда обменивались ехидными комментариями о том, как кто-то слишком рьяно пьёт или громко орёт песни.

В какой-то момент она огляделась и заметила, что Зимы снова не было. Пустота от его отсутствия бросалась в глаза. Софа ткнула локтем Марата:
— Слышь, а где Зима?

— Опять с сестрой. — Марат отхлебнул пива. — Непонятно чё там, но он всё время возле неё.

— Странно... — пробормотала Софа, но больше не стала расспрашивать.

Тем временем компания всё больше погружалась в веселье. Они играли в «бутылочку» — правда, чаще смеялись над нелепыми заданиями, чем реально целовались. Потом кто-то затеял спор, кто сильнее пробьёт грушу — Сутулый или Вова. Гул голосов, запах табака, звон бокалов — всё это смешивалось в одно целое, создавая атмосферу беззаботного праздника.

Софа чувствовала себя частью этой компании, и впервые за долгое время ей не хотелось думать о проблемах. Всё, что было важно сейчас — это смех друзей, тепло внутри и ощущение, что она не одна.

В качалке становилось всё шумнее. Смех раздавался то от одного угла, то от другого, и музыка из магнитофона на подоконнике то играла громче, то сбивалась, когда кассета немного жевалась. Сутулый сидел на стуле, довольный, с рюмкой в руке, и каждый по очереди говорил ему какие-то тосты — кто в шутку, кто всерьёз.

— Ну, братан, чтоб всегда стоял! — крикнул Марат, и вся компания заржала, а Сутулый махнул рукой, мол, иди ты к черту.

Софа сидела между Наташей и Маратом, и ей было как-то спокойно. Она не чувствовала себя чужой — наоборот, казалось, что её здесь ждали. Наташа всё время щебетала, рассказывала какие-то истории о том, как с Вовой вечно спорит, кто первым пойдет за хлебом в магазин. Софа смеялась, поддакивала, и в то же время чувствовала, что её всё сильнее тянет взглядом к Турбо. Он сидел в другом углу, чуть откинувшись назад, и пил пиво прямо из бутылки, слушая разговоры и иногда вставляя своё веское слово.

Бутылка крутилась по полу, и Софа поймала себя на том, что невольно задержала дыхание, когда она остановилась у неё. Но по счастливой случайности — или наоборот — горлышко оказалось направлено на Марата.

— Ну, красавица, поцелуй для меня, — хитро прищурился он.

— Иди ты! — Софа толкнула его в плечо, но вся компания заорала: «Давай-давай!».

В итоге она быстро чмокнула его в щёку, а Марат театрально схватился за сердце и упал на пол, изображая, что его сразили наповал. Все ржали, даже Турбо улыбнулся краем губ.

— Ты смотри, у нас тут новый романтик нарисовался, — подколол его Вова, хлопая по плечу.

После игры все расселись вразброс, кто-то закурил, кто-то снова потянулся за бутылкой. Софа почувствовала лёгкое головокружение от выпитого, но останавливаться не хотелось.

В этот момент Сутулый снова привлёк внимание.
— Эй, давайте ещё по тосту, а потом в «крокодила» сыграем!

— Ты же пьяный, как будешь показывать? — усмехнулась Наташа.

— Да я всегда талантливый! — выкрикнул он и встал, размахивая руками, показывая какую-то сцену.

Все заливались смехом, угадывая, что именно он изображает. Софа тоже смеялась, но время от времени её взгляд вновь возвращался к Турбо. Он сидел молча, не лез в шумные игры, но как только их глаза пересекались, он будто задерживал взгляд дольше, чем нужно. Софе становилось от этого немного жарко, хотя в качалке и без того было душно.

Музыка заиграла быстрее, кто-то даже пошёл танцевать прямо между скамейками. Марат, разошедшийся, схватил Софу за руку:

— Пошли, чего сидишь? Танцевать надо, а не тухнуть!

Она засмеялась и поднялась. Наташа подбежала к ним, и они втроём начали притопывать под музыку, кривляться, делать смешные движения. Все вокруг хлопали и подзадоривали. Софа почувствовала, что смеётся от души — так, как давно не смеялась.

Только иногда, украдкой, её глаза всё равно искали Валеру.

Вечер катился своим чередом. В качалке стоял густой запах дешёвых сигарет, пролитого пива и чего-то сладкого — кто-то притащил торт для Сутулого, и теперь его остатки размазались по столу, липли к тарелкам. Сутулый уже изрядно навеселе сидел, обняв Марата, и что-то рассказывал, сбиваясь и путая слова, а все вокруг его подначивали и смеялись.

— Короче... я вам скажу, пацаны... дружба — это главное! — тянул он, поднимая рюмку.

— Да ты философ, Сутулый! — засвистел Вова. — Давай, чтоб мы всегда были вместе!

— Ага, — подхватила Наташа, чокаясь со всеми. — И чтоб у именинника всегда было... ну, всё!

Музыка заиграла громче, и компания постепенно перешла на танцы. Кто-то придумывал нелепые движения, кто-то уже еле держался на ногах, но от этого становилось только веселее. Софа вместе с Наташей и Маратом прыгала в центре, кружилась, волосы сбились, щеки разгорелись. Она смеялась так, что сама себя не узнавала — словно внутри всё освободилось от тяжести последних дней.

Турбо поначалу держался в стороне. Сидел на скамейке, наблюдал, не вмешиваясь. Но ближе к полуночи кто-то всё-таки вытащил его — «Ну давай, Валера, чё ты как дед?» — и он нехотя встал, пошёл танцевать. Его движения были совсем другими: не смешными, как у Марата, не хулиганскими, как у Вовы. У него получалось легко и уверенно, без кривляний.

И в какой-то момент их взгляды снова встретились. Турбо чуть усмехнулся и качнул головой в такт музыке, будто подмигнул невзначай. У Софы сердце подпрыгнуло, и она отвернулась к Наташе, но улыбка сама не сходила с лица.

— Соф, ну ты прям кайфуешь, — хихикнула Наташа, заметив её настроение. — Давно тебя такой не видела.

— Просто весело, — пожала плечами Софа, но знала: дело не только в тусовке.

Качалка гудела ещё долго. Они играли в «фанты», вытаскивали бумажки с заданиями — кто-то должен был спеть куплет, кто-то — сделать двадцать приседаний. Софе выпало рассказать страшную историю. Она, хохоча, вспомнила что-то из детства про «чёрную руку», и все сидели вокруг, делая вид, что им жутко, пока Марат не завизжал как ребёнок, и все рухнули от смеха.

Часы перевалили далеко за полночь, когда компания наконец стала редеть. Кто-то уже ушёл, кто-то спал прямо в качалке на скамейке, прикрывшись курткой.

Турбо подошёл к Софе и Наташе, когда они уже собирались.
— Я вас провожу, — сказал он тихо, но так, что возражать даже не хотелось.

Софа посмотрела на Наташу — та лишь пожала плечами.
— Да, давай, будет хорошо, — согласилась Софа.

На улице воздух был холодный, морозный, и после душной качалки казался особенно свежим. Снег скрипел под ногами, фонари рассеянно освещали тротуар. Наташа шла чуть впереди, вцепившись в шарф и зевая, а Софа шагала рядом с Турбо.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил он вдруг, чуть наклонившись к ней. — Не заболела до конца?

Софа удивлённо моргнула.
— Нет... всё в порядке. — Она улыбнулась. — Спасибо, что спросил.

— Просто... не люблю, когда кто-то болеет, — пробормотал он, глядя вперёд. — Особенно ты.

Она почувствовала, как щеки снова вспыхнули, и на секунду замолчала, думая, что ответить.

Наташа в этот момент обернулась:
— Эй, вы чего такие серьёзные? Пойдём быстрее, а то я замёрзну!

Турбо усмехнулся и шагнул чуть ближе к Софе, будто нарочно. Она почувствовала его тепло рядом и поняла, что ей не хочется, чтобы эта прогулка заканчивалась.

подписывайтесь на тгк ❤️