6
Я подумала, что это кто-то из своих — ну, толпа, шум, все мелькают, кто-то орёт, кто-то скачет. Но нет.
Этот взгляд я бы узнала из тысячи.
Рауль.
Стоит себе, будто я и не уезжала вовсе. Как будто не было всего того, всей той боли, тысячных ссор и гробового молчания.
Он здесь.
А я — та, кто вернулась.
Слишком быстро, слишком неожиданно. И теперь мы — как два призрака, которых снова столкнуло время.
Я сделала шаг назад, инстинктивно — и тут же упёрлась в холодный забор.
Он не торопился. Просто шёл ко мне, всё так же неторопливо, с этой своей чуть дерзкой походкой.
Вроде бы улыбался, но в глазах... настороженность. Или что-то глубже.
Как будто видел меня насквозь.
— Привет, Лена— тихо сказал он. — Так ты всё-таки вернулась.
— А ты всё ещё тут? — вырвалось у меня. Голос прозвучал колко, почти зло.
Он чуть усмехнулся, вытаскивая из кармана сигарету:
— А куда мне деваться? Кто-то же должен следить за порядком у нас, и тебя защищать)
— Спасибо, но меня сторожить не надо, — резко парирую.
Он пожал плечами, сделал пару шагов ближе.
Запах — сигареты, соль, немного бензина.
Рауль.
Весь такой, каким я его помню. И в то же время — чужой.
— Всё-таки ты вернулась, — повторил он. — Знаешь, не думал, что у тебя хватит духу. Ты ж тогда кричала, что ненавидишь это место.
— Я не из-за места уезжала, — ответила я. —
Он замолчал. Несколько долгих секунд.
Потом, не отводя глаз:
— Ну, может, теперь всё будет по-другому.
А я смотрела на него — в его привычную кожанку, волосы, растрёпанные ветром, эти знакомые глаза — и не знала, чего больше: злости или тоски.
И почему внутри всё так закрутило, будто опять пятнадцать.
Он медленно подошёл, почти вплотную. Я почувствовала его дыхание — тёплое, с сигаретой. Слишком близко.
Слишком знакомо.
— Ты стала ещё красивее, — прошептал Рауль, глядя прямо в глаза. — В Москве тебе пошло на пользу.
Я хотела отойти, оттолкнуть, сказать: «Отвали».
Но ноги будто вросли в землю.
Никаких сил. Ни в теле, ни в голосе.
Он провёл пальцами по моему плечу, медленно, будто проверяя, можно ли.
— Я скучал, — добавил он, наклоняясь ближе. — А ты? Хоть немного?
Во мне будто вспыхнуло что-то старое и очень ненавистное.
Всё это я уже проходила: его близость, этот голос, на который когда-то падала как дурочка, это давление, эта... липкая тяга.
Он был как яд — медленный, сладкий, разъедающий.
Рауль дотронулся до моей щеки.
Я вздрогнула.
Но не отстранилась.
— Хватит, — тихо выдохнула я. Неуверенно. Даже не звучало как «стоп», больше как мольба.
Он не слушал.
Его рука уже легла на мою талию, и он притянул меня ближе.
Губы — у самого уха:
— Я помню, как ты дрожала, когда я тебя ласкал. Хочешь сказать, ты всё это забыла?
Я выдохнула резко. Почти всхлипнула.
Мурашки побежали по коже. Не от удовольствия. От страха. От того, что что-то внутри меня... дрогнуло.
Я ненавидела себя в этот момент.
Ненавидела за то, что не могу закричать. За то, что позволяю ему снова подлезть в мою голову. В моё тело. В моё прошлое.
А он это чувствовал.
— Я же знал, — прошептал. — Ты не такая сильная, как казалась.
И тогда я собралась. Из последних сил.
Отступила на шаг и резко сказала:
— А ты всё такой же ублюдок.
Он усмехнулся.
— Может быть. Но ты всё ещё смотришь на меня, как раньше.
Я обошла его и пошла прочь. Шатаясь, будто после удара.
Он не остановил.
Он знал, что уже сделал достаточно.
Пробудил то, что я год пыталась похоронить.
Я забежала в Дк ребята сидели на диване, Рита говорила с Хенком, Мела не было, а у Вани сидела какая-то девка на коленях,я молча села и взяла бутылку с пивом, сделав глоток.
—Все нормально? Ты че такая бледная?—спросил Хенк, Рита взглянула на меня, и сразу поняла в чем дело, ведь мы только вечером обсуждали, и надеялись что он мне не встретится мне.
—Чего он хотел?—Рита серьезно спросила.
—Нечего хорошего, потом.—намекнула я что не хочу чтоб парни слышали.— Я наверное домой, плохо себя чувствую.
—Я тебя провожу— вскочила Ритка.
—Сиди, я провожу, не хватало чтоб еще к тебе кто-то прицелился—сказал Киса.
Я затормозила на секунду, но после попрощалась с ребятами, мы вышли из ДК.
Ночь уже была прохладной, я натянула рукава повыше, будто это могло скрыть то, что внутри всё дрожит. Мы с Кисой шли молча, хотя молчание с ним всегда казалось странным. Обычно он либо язвит, либо лезет со своими тупыми приколами. А тут — тишина.
—Ты чего такая бледная?—наконец выдал он, даже не посмотрев в мою сторону.
—От тебя, видимо, заразилась, — буркнула я, глядя перед собой.
—О, так ты всё-таки признаёшь, что я влияю на тебя? — усмехнулся.
—Да, как отравление, — скривилась я. — После тебя тошнит и жжёт.
—Ну хоть какие-то эмоции вызываю, — бросил он.
— придурок —выдохнула я.
—А ты, как всегда, слишком гордая, чтобы сказать спасибо, что тебя провожают, — сказал он резко, но без агрессии. — Я же не по доброте душевной, ты ж знаешь. Просто не хочу, чтоб завтра собирали по кускам.
—Ага. Как благородно, Киса, спасибо тебе, как же я бы без тебя справилась
—Не ржёшь — значит, всё-таки хуево, — заметил он тише. — Рауль?
Я промолчала.
—Понял, — сказал просто. И мы снова пошли в тишине.
У дома я остановилась. Он встал чуть поодаль, как будто не хотел подходить ближе.
—Ну... спасибо, — пробурчала я.
—Смотри, не подавись этим словом, — фыркнул он.
—Пошёл ты, — устала улыбнулась я.
—Уже иду, принцесса, — бросил он и пошёл прочь, не оглядываясь.
Я стояла у падика глядя ему вслед.