Когда расцветает кровь

Оказалось, Майкл разбил мемориальную доску, прежде чем ворваться в кабинет биологии. Свидетели красочно описывали, как он сквозь кашель пытался кричать, что его фотографии ни за что на ней не будет.

Полиция вывела парня, вмиг потерявшего все силы, из школы. Они долго стояли у патрульной машины, переговариваясь с диспетчером по рации. Амелия на страшно трясущихся ногах отправилась в медпункт в сопровождении нескольких одноклассников и мистера Коллинза. Учитель упорно утверждал, что он в порядке и удар был не очень сильным, так что «скорая помощь» ему не нужна. Все видели, как больно и стыдно ему было, никто не хотел спорить.

Подобные инциденты происходили в городе всё чаще.

Дикки не могла представить, насколько страшно было вдруг обнаружить у себя болезнь. Особенно, когда ты состоишь в отношениях и уверен во взаимности чувств. Это настоящий удар. Предательство.

Урок биологии закончился, не успев начаться, и школьники разбрелись кто куда. Большинство решило разойтись по домам или просто уйти куда-нибудь подальше от школы. Дикки и Дейдра остановились у шкафчиков в коридоре. Пароль от дверцы никак не всплывал в памяти, словно и вовсе был удален из нее за ненадобностью.

– О чём вы говорили с Амелией?

– Когда?

Дикки отвлеклась от беспорядка в своих вещах, чтобы посмотреть на подругу крайне выразительным взглядом, который, по её мнению, должен был сказать: «Ты серьёзно?».

– Перед уроком.

Дейдра на нее не смотрела. Она усердно делала вид, что очень увлечена содержимым своего шкафчика и тянула с ответом.

– Ладно, – Дикки захлопнула дверцу, – не хочешь, не расск...

– Она знала, – перебила её Дей, всё ещё смотря в шкаф. – Знала, что Майкл заболел.

– И решила тебе покаяться? С чего вдруг?

Дикки сверлит взглядом затылок подруги, но не получает никакого внимания в ответ. Дейдра к ней не поворачивается, она будто хочет спрятаться в этом маленьком шкафчике.

По спине пробегают мурашки. Дейдра никогда себя так не вела. Она всегда намеренно была открытой книгой, говорила людям в лицо всё, что думает о них, не стесняясь в выражениях. И во лжи замечена не была. По крайней мере, в серьезной. Все врут родителям, когда идут на вечеринку или впервые пробуют алкоголь; врут учителям о причинах несделанной домашней работы; слегка лукавят о своем мнении, если друг купил слишком вычурную вещь, но она очень ему нравится. Но намеренно скрывать правду о каких-то серьезных вопросах – это совсем другое.

– Она ничего не могла сделать, – шепчет Дейдра.

Она закрывает, наконец, дверцу шкафчика и медленно разворачивается к Дикки.

От ее стального взгляда земля уходит из-под ног.

Дикки смотрит в ответ непонимающе:

– Что?

– Амелия. Что она могла сделать? Она сказала, что ей страшно. Что она была уверена, что любит Майкла. Спросила, как поговорить с ним об этом. Я думаю, ей было все равно, кого спрашивать. А я просто сидела рядом, – Дей пожимает плечами.

Дикки чувствует, что это не вся правда, но решает больше не задавать вопросов. Уж больно ей не нравится, как Дейдра реагирует на расспросы.

Из школы они выходят молча.

Никто из них не думает о том, нормально ли, что они уходят посреди учебного дня и как на это отреагируют учителя. Что они сделают? Поставят прогул? Позвонят родителям? Смешно. Понятие нормальности в Сент-Соуле давно размыто.

Дейдра делает глубокий вдох, закрыв глаза. Можно подумать, что она заключенная, впервые за много лет вышедшая на свежий воздух.

– Так, нужна какая-то помощь? Полы там дома помыть или ещё что? – она снова смотрит на Дикки своим привычным теплым взглядом.

– Хочешь пойти ко мне мыть полы? – Дикки смеется.

– Хочу пойти к тебе. Убедиться, что ты не ... ну... – Дейдра не спеша шагает к парковке, обдумывая слова.

Дикки пытается уловить суть её беспокойства. Что «она не»? Не выкопала труп матери и не хранит его дома под кроватью? Не разгромила всю мебель в приступе слепой ярости? Или не устроила в подвале кладбище домашних животных как начинающий маньяк? Несомненно, её душевное состояние вызывало кое-какие переживания, но не настолько радикально, чтобы устроить круглосуточную слежку.

– Что всё нормально, короче, – заключает Дей.

– А на слово не веришь?

Проявление заботы вдруг вызвало в Дикки неприязнь. В последнее время окружающие постоянно смотрели на неё как на котенка без лапки. Жалостливо. Даже незнакомые люди. То ли слухи расползаются, а в небольшом закрытом городе это нормальное явление, то ли Дикки просто себя накручивает. Ей хотелось, чтобы всё было как раньше. Чтобы во взгляде Дейдры не было этой дурацкой жалости.

Они остановились у машины Дейдры.

– Да конечно верю, Дикс. Может просто ищу предлог, чтобы провести время вместе, м?

– Ладно, поехали, – Дикки наигранно закатила глаза.

Она не стеснялась своего дома. Он был далеко не новый, одноэтажный и маленький, кое-где текли трубы, и сада как такового у них не было, только пара цветущих кустов, да дерево на заднем дворе. Зато дом был ухоженный. Свежевыкрашенные стены, стриженый газон, на крыльце стоит горшок с кактусом, которому пророчили короткую жизнь, а он назло всем вымахал до полуметра.

Дикки всегда придерживалась мнения, что человек сам создает своё окружение. Ты можешь жить в самой дешевой ветхой квартире, но держать её в порядке – первый шаг к успеху.

Может именно поэтому внутри дом сейчас пребывал в разрухе – отражал внутреннее состояние Дикки.

Она распахнула дверь, пропуская Дейдру вперёд, желая показать, что скрывать ей нечего. Создавалось ощущение, что к ней не подруга приехала, а полицейский с обыском.

– Добро пожаловать, – пробубнила Дикки, проходя следом.

В доме прихожей как таковой не было, с улицы ты попадаешь сразу в большую комнату. Здесь более-менее прибрано, только журнальный столик захламлен книгами, пустыми банками от колы, чашками и переполненной пепельницей. Большой книжный шкаф в углу хаотично набит всякими безделушками, полки покрыты толстым слоем пыли. Зато светло-бежевый ковёр, застилавший весь пол, идеально чистый.

По правую руку от входной двери располагалась кухня. Барная стойка, разделяющая гостиную и кухню, служила своеобразным местом хранения. Ряды баночек с таблетками, пара грязных тарелок, книги, какая-то одежда – среди всего скопившегося там хлама мухе некуда сесть. В раковине тоже обнаружилась немытая посуда.

Двери в комнату Дикки и ванную закрыты. И если со вторым помещением точно всё в порядке, то мысль о том, что в её спальне разруха как после урагана, заставила Дикки порадоваться привычке закрывать двери.

– Что ж, не всё так плохо, – заключила Дейдра, осмотревшись.

Дикки вдруг стало слегка неловко. Она оценила свой дом свежим взглядом и пришла к неутешительным выводам. Вряд ли кто-то, особенно Дей, назовет её свиньей, но зрелище всё равно было немного удручающим.

– Хочешь м-м.. чаю? – хотелось отвлечь подругу от разглядывания бардака.

– Давай, – Дейдра кинула свою сумку на диван, стоявший диагонально посреди гостиной. – Или есть что-то холодное?

Открытый холодильник беззастенчиво выставил напоказ свою пустоту.

– Вода в кране, – заключила Дикки.

Смех Дейдры слышно было даже на улице.

– Ладно, давай сюда свой чай, – прохрипела она сквозь приступ хохота.

Дикки пыталась сохранять серьезное выражение лица, даже придать ему недовольный вид, но получалось плохо.

Когда чайник стоял на плите, а Дей успокоилась, они решили, что для начала нужно разобрать завал на барной стойке, которая заменяла обеденный стол. Дикки собрала с неё пару своих футболок, шорты и носок. Дейдра это не прокомментировала, но видно было, что ей снова хочется ржать.

– А это...? – спросила Дей, указывая на таблетки.

– Мамины. Всякий обезбол, снотворное и хрен пойми что ещё.

– Чего не выкинула?

Дикки оглядела ассортимент, разбросанный по столу.

– Может продать? Колеса стоят нормальных денег, – она взяла одну баночку, чтобы прочитать название.

– Ну уж нет. В жопу это всё, – Дей выхватила из её рук таблетки, сгребла оставшиеся на столе и закинула в мусорный мешок.

Дикки пожала плечами:

– Может они помогли бы кому-то.

– Ты же знаешь, что ничего не помогает. А наркоманов разводить в городе, из которого нет выхода, идея так себе.

Слова прозвучали резко. Будто Дейдре одного только взгляда хватило, чтобы понять – Дикки уже близка к тому, чтобы начать самой жрать эти таблетки. Завязанный черный мешок был отброшен к входной двери.

Ещё пару часов они прибирались. Про чай вспомнили только один раз, когда засвистел чайник. Дейдра помыла посуду и протерла книжный шкаф, Дикки собрала все книги, валяющиеся по всему дому, расставила их по местам. Большая часть времени ушла на споры около закрытой двери в комнату Дикки. Честное слово, ещё чуть-чуть и дошло бы до драки. Но трезво оценив свои шансы на победу, Дикки уступила высокой и спортивной подруге. Она только надеялась, что когда дверь откроется, их не снесёт мусорное цунами.

– Ладно, только не вини меня, если твоя психика будет травмирована зрелищем! – Дикки сделала шаг от двери, уперев руки в бока.

– Дорогуша, вспомни, где живёшь. Крыша давно в отлёте.

Дейдра взялась за ручку двери, но не повернула её.

– Что, передумала? – хмыкнула Дикки.

Подруга не ответила. Она всё ещё держалась за дверную ручку, уставившись в никуда пустым взглядом.

– Дей?

В нос вдруг ударил запах сирени.

Дикки обернулась – в открытое окно задувал лёгкий ветерок. Казалось, что всё спокойно.

– И-извини, – едва выговорила Дейдра очень странным голосом.

Она убежала в ванную, захлопнув дверь. Дикки слышала, что включилась вода в раковине.

Оставшись в полном непонимании, Дикки растерянно осмотрелась, будто бы её гостиная могла дать ответ.

Солнце, нещадно жарившее Сент-Соул последние дни, медленно клонилось к закату. Тени углублялись, придавая всему вокруг таинственный вид. С улицы доносился шум листвы, неспешно перебираемой ветром, голоса соседей. Отвратительная иллюзия нормальности. Словно бы мир насмехался над Дикки Уильямс, напоминая о прошлой спокойной жизни.

На несколько часов она позволила себе забыть, что той жизни больше нет.

Шум воды прекратился.

Дикки не знала, куда себя деть.

Дейдра вышла из ванной. Волосы у лица были мокрые, на футболке темные пятна от воды. Она посмотрела на Дикки взглядом, от которого по всему телу побежали мурашки. А сама Дикки чувствовала себя оленем, стоящим посреди темной дороги, уставившись на приближающийся свет фар.

– Прости, мне надо уйти, – прошелестела Дей не громче листьев на дереве во дворе.

Она взяла сумку и быстрым шагом вышла на улицу.

Ещё какое-то время Дикки просто стояла между ванной и входной дверью, слушала, как заводится и отъезжает машина Дейдры. Как затихает звук, когда автомобиль покинул их улицу. И снова только шум листвы, и далекие людские голоса.

Дикки Уильямс чувствовала себя самым одиноким человеком на планете.

И хоть технически дверь была открыта и она вольна была идти куда пожелает, Дикки казалось, что её заперли в доме, стены которого насквозь пропитаны отчаянием, изолировали подальше от других людей. Людей, которые даже в нынешние времена не утратили способность оставаться счастливыми. Словно присутствие Дикки впитывало солнечный свет и краски, делая окружающий мир холодным и бесцветным.

Пришлось заставить себя шевелиться, чтобы накатившее оцепенение спало. Дикки сделала глубокий вдох и собиралась закрыть дверь в ванную, оставленную Дейдрой нараспашку, когда её внимание привлекло маленькое яркое пятнышко на белом полу.

Чёртов лепесток.