Глава 3
Мама умерла две недели назад. Она виделась мне каждый раз, когда я закрывала глаза. Каждая вещь в доме напоминала о ней; она всегда пила кофе из зеленой керамической чашки, которую брат подарил ей на новый год пару лет назад. Она отдыхала на этом диване, когда её комната проветривалась от запаха краски и лака. У неё были точно такие же зелёные глаза, которые я видела на лице брата (я так и не сняла покрывало с зеркала в своей комнате).
Мне было плохо здесь, и ещё хуже от понимания, что я не могу скорбеть по ней вечно.
Брат привычно развалился на диване, поставив горячую чашку на живот и, судя по всему, не сделав ни глотка. Он впервые после смерти мамы заварил себе кофе; запах напитка напоминал ему любимые духи матери, которыми пропитались все её вещи.
Я присела рядом, чтобы чувствовать его бок под своим. Я не собиралась ничего говорить, но слова полились сами собой.
- Саша, Саш, я больше не могу здесь оставаться. Я вижу её везде, я плачу каждую ночь, Саш, пожалуйста, помоги мне, мне так плохо! -
Со дня её смерти он не проронил ни одной слезы, ни разу не ударял стену. Сейчас он был таким утренним заспанным, в пижамной футболке. Я видела его предплечья и знала, какой ценой ему доставалась такая сдержанность. Осмотрев брата на предмет повреждений, я сделала вывод, что в этот раз он не прикасался к чему-то, что могло причинить ему боль. Его способ справляться с тяжёлыми временами никогда не был для меня секретом; впервые я увидела его изуродованное запястье в пять лет.
***
Услышав звук входной двери, я отставила недоеденные яблочные дольки и побежала на звук зная, что сейчас брат расскажет какую-нибудь интересную историю. Саша улыбнулся при виде меня и опустился на корточки, чтобы обнять. Он был в расстёгнутой на первую пуговицу полосатой рубашке и джинсовых шортах, которые наполовину прикрывали его колени.
- Саша пришёл, Саша!
- Машенька! Сейчас я переоденусь и уделю всё своё внимание тебе, дай мне пару минут, - конечно, он знал, что мне захочется поиграть с ним и послушать его истории, пока он плетёт из моих жидких светлых волос косички. Я отошла в сторону, пропуская его, и он скрылся в своей комнате. Прошла минута, две, пять, а брат не появлялся в гостиной - нашем негласном месте сборов. Я решила проверить, не случилось ли с ним что. Нажав на дверную ручку, я приоткрыла дверь, и увидела Сашу, стоящего посредине комнаты с голым торсом, и его лицо выглядело таким несчастным в свете луны. Он заметил меня в дверном проёме, прикрыл торс какой-то вещью и закричал на меня, чтобы я побыстрее вышла. Сердце забилось быстрее от страха. Меня напугало не голое тело, не сердитая гримаса брата, а его руки; поперек всего предплечья красовались уродливые ещё кровоточащие полосы.
- Маша! Подожди Маш, - закричал Саша, когда понял, что я увидела их, - это всё Юркин кот, Машенька!
***
- Я больше не могу так, пожалуйста, давай уйдём отсюда! Я не могу здесь жить! Саша, пожалуйста! - брат выглядел так, будто был очень далеко отсюда и я уже подумала, что он вовсе не слушал меня, но в этот момент он тихо сказал:
- Я тоже вижу её по ночам. Не могу спать. -
В комнате повисла тишина. Саша дышал ровно, обдумывая что-то, а потом поставил нетронутый кофе на стол и попросил меня найти его телефон. Когда просьба была выполнена (он оставил его рядом с подушкой на своей кровати), брат вышел на балкон и плотно захлопнул за собой дверь. Понаблюдав за тем, как он облокачивается спиной на окно, я скрестила ноги и присвоила себе остывший кофе.
Саша, обычно расхадивающий взад-вперёд во время телефонного разговора, стоял, не шевелясь, будто уснул на ходу. Однако уже через пару минут он убрал руку с телефоном от уха, повернулся лицом ко мне и открыл дверь. Преодолев расстояние между нами, брат сел на диван, посмотрел сначала на свою чашку в моих руках, потом мне в глаза и бросил, как обыденность:
- Мы поедем в Германию к отцу. -
Я знаю, что у моего брата нет чувства юмора, так что это точно не шутка.
- Саш? Какого...-
Он забрал свою кружку из моих разжатых пальцев, отпил и, наконец, ответил:
- Я звонил ему, он согласен принять нас, - я ожидала, что сейчас он рассмеётся и признается, что он нашёл лазейку в законе и устроился на работу или мы просто переконтуемся у Юры. Брат не смеялся. Раздражение начало закипать внутри: брат встал на сторону отца? Готов вот так просто его простить?
- Мы не можем!
- Мы должны, Маша, это необходимо.
- Я ненавижу его, он предал маму, он предал нас, тебе память от горя отшибло? - мой голос казался чужим, инородным, искажённым гневом.
- По закону ты обязана жить с ним, после потери матери, он твой отец.
- Ты ненавидишь его, я знаю это! И я ненавижу, и мама ненавидела! Он ужасен, он бросил нас!
- Мама хотела, чтобы мы обратились к нему, если с ней что-то случится. Она не ненавидела его, так думаешь только ты. -
Вся злость будто испарилась. Не знаю, от слов брата это произошло, или я сама сделала для себя какой-то вывод.
Брат, наверное, почувствовал смену эмоций, потому что выставил перед собой руку, как бы говоря «теперь слушай меня»
- В германии больше возможностей, - сказал он спокойнее, - тем более, если отец готов дать нам жильё. Он сможет устроить меня в свою компанию, если я хорошо себя покажу. Я заработаю денег и сниму нам квартиру, мы не задержимся у отца надолго.
- Я не знаю ни слова по немецки, - привела последний отчаянный довод я. И это правда, я принципиально выбирала в школе английский и французский, потому что германия ассоциировалась у меня только с предателем моей матери.
- Я знаю его на уровне носителя, - похвастался брат, - я научу тебя основам и буду переводить то, что ты не поймёшь.
Саша говорил складно, и его план звучал идеально; он наконец сможет работать, я выучу язык и пойду в школу, а отец поможет нам деньгами. Я потёрла лицо ладонями. Конечно, я всё ещё была против, но ощущение, что мой отказ сделает нам хуже заставило медленно кивнуть.
Брат потянулся вперёд и крепко обнял меня. Я лениво ответила на это объятие и уткнулась носом в его отросшие волосы.
- Мы справимся, - почти шёпотом сказал Саша. Мне хотелось верить во всё, что он говорит.
Вдруг он прервал нашу взаимную поддержку и манерно вскинул брови, как он всегда делал, когда вспоминал что-то важное. Он встал и, шаркая босыми ногами по полу, направился в сторону маминой комнаты. Что-то внутри дрогнуло.
Он вернулся через пару минут с конвертом в руках. Он уселся по турецки на другом краю дивана, ловким движением вскрыл конверт, и, прежде чем достать его содержимое, пояснил:
- Мама просила меня раскрыть этот конверт, когда её не станет. Она говорит, что там подарок для нас с тобой.
От его слов к глазам поступили слёзы, но я подсела поближе, готовясь посмотреть на «подарок».
Первое, брат что достал из конверта - письмо, написанное почерком мамы.
Он откашлялся, будто читал мне сказку, как в детстве, и начал:
«Если вы читаете это, то меня уже
нет в живых. Я думаю, вы в курсе. Знайте, что я очень люблю вас, мои дорогие. Вы навсегда останетесь в моём сердце, даже когда оно перестанет биться. В этом конверте лежат два кулона в виде сердца; они открываются, и в каждый из них вставлена бумажка с вашими именами. Сашенька, возьми себе кулон с именем сестры. Машенька, ты забери кулон с именем брата. Всегда будьте рядом и носите их на шее. помните, что даже если меня нет рядом, вы всё ещё есть друг у друга.
с любовью, мама- »
Голос брата дрогнул, когда он прочитал последние слова. Саша громко взглотнул и вытащил из конверта один из кулонов; кажется, в нём было написано его имя, потому что он протянул цепочку мне. Я проследила, как он достает второй кулон, проводит по моему имени пальцем и вешает цепочку на свою шею.
- Давай больше никогда не ссориться.
- Давай.
***
Саша купил билеты на ближайший рекс Псков - Кёльн, и в назначенный день мы стояли в аэропорту с чемоданами. Я всё ещё не верила, что согласилась на это, но вот улыбчивая девушка на паспортном контроле возвращает нам документы и указывает в направлении зоны посадки на наш рейс. Мы вошли в трап и уже через полчаса нам самолёт оторвался от земли. Хотелось открыть дверь аварийного выхода и выпрыгнуть обратно, но кулон на шее напоминал о желании мамы.
«Всегда будьте рядом друг с другом».
Я не хотела думать об этом сейчас, по этому прикрыла глаза и уснула, прислонившись к иллюминатору.