Лиза..аккуратнее,ладно?
По дороге я еле шла может быть от потери крови или же просто от страха, ступать на левую ногу было больно, и рука пульсировала всё сильнее.
Марат шёл рядом, хмурый, напряжённый.
А Турбо, несмотря на всё своё "я не нянька", сам вызвался идти с нами. Наверное, понял, что мы с Маратом не дотащимся. Или просто не хотел оставлять нас вдвоём — сам не знал, зачем. Но шёл.
Иногда он кидал на меня взгляд — не то раздражённый, не то беспокойный.
Дома было темно. Марат открыл дверь первым, пропуская нас внутрь.
Я молча прошла на кухню и села за стол. Рука горела, кровь уже почти не текла, но место пореза пульсировало болезненно. Турбо включил свет и метнулся к аптечке. Не спрашивая. Просто открыл, вытащил перекись, бинт и ватку.
— Сядь нормально, — буркнул он.
— Я сижу. Я сама смогу обработать.
— Просто руку дай, самостоятельная.
Я протянула ему руку, стиснув зубы. Он аккуратно налил перекись — та зашипела, и я чуть дёрнулась.
— Тихо, тихо, на меня смотри — сказал он, глядя на меня. — Это ещё не больно. Успокойся.
— А ты что, врач?
— Нет. Просто был опыт.
—Какой?
—Не важно. Сиди не рыпайся.
Мы замолчали. Он перевязывал рану быстро, но аккуратно. Ни одной лишней фразы, только его пальцы — тёплые, уверенные, пахнущие сигаретами.
Когда он закончил, сел напротив и заглянул мне в глаза. Впервые — по-настоящему, без злости. Я выдохнула.
— Знаешь... ты сегодня не растерялась.
— Я старалась не упасть в обморок.- ответила я и усмехнулась.
— Ну, не у всех это выходит.
— Ты это к чему?
— К тому, что, может... ты не такая уж и «не отсюда».
—Утром ты совершенно другое говорил.
Валера никак не ответил на мою реплику. Я отвела взгляд.
— А ты не такой уж и бездушный придурок, как казался.
Он усмехнулся, чуть криво:
— Да ладно тебе. Всё равно я тебе не нравлюсь.
— Это потому что ты орёшь как псих и цепляешься ко всему.
— А ты потому что не даёшь спуску. Таких, как ты, у нас не было. Поэтому и удивительно.
Марат вернулся на кухню, прислонился к косяку, посмотрел на нас.
— Вы закончили собачиться? Или мне в комнату уходить, что бы вас не слышать?
Мы оба одновременно сказали:
— Закончили.
Марат кивнул, но долго смотрел на Турбо.
— Спасибо, что прикрыл.
— Не за неё, за нас всех, за Универсам — коротко ответил тот и встал.
Перед уходом он задержался у двери.
— Лиза... аккуратнее, ладно? Это всё уже не шутка.
Я кивнула и улыбнулась.
И впервые, кажется, он посмотрел на меня не как на «бабу в группировке», а как на равную девушку.
Когда дверь за ним закрылась, одна. Марат был где-то в ванной — слышно было, как капает вода. Я осталась сидеть на кухне, уставшая, с перевязанной рукой и странным чувством.
Словно всё только начиналось. Не знаю, сколько я ище там просидела, но пришла только одна мысль: Назад уже не хочется. Да и некуда.
Или ище дорога назад есть?