Несказанные слова
Утро началось тихо, не так как обычно. Ни криков, ни шагов по коридору, ни громкой музыки в комнате Марата. Только слабый свет в комнате от окна.
Я лежала на кровати, укутавшись в одеяло, и какое-то время просто смотрела в потолок. Снег за окном медленно кружился. Внутри — непривычная пустота. Ни тревоги, ни ожидания. Только лёгкая тяжесть под рёбрами, как будто что-то не сказано, но и не готово быть сказанным.
Марат ушёл рано. Сказал, что надо "по делам", и я не стала уточнять. Обычно он хотя бы кидал пару фраз — "не суетись", "не лезь", "я быстро" — но в этот раз он просто ушел.
Я решила выйти, хотя было опасно, все таки Универсам ище не разобрался с ситуацией с Хади-Такташом после той ночи, когда на нас так сказать напали. Ну все таки я решилась просто пройтись. Прогуляться по району, по старым знакомым улицам. Почувствовать, что я ещё часть этого города, а не просто девка с группировки.
На углу у магазина я увидела Турбо. Он стоял, прислонившись к стене, курил. Его взгляд был, как всегда, колючий, но что-то в нём поменялось. Не злость, не раздражение. Что-то... может быть усталое?
— Дома не сидеться? — спросил он, даже не оборачиваясь.
— Ты меня преследуешь? — усмехнулась я.
Он пожал плечами.
— Может, наоборот.
Мы помолчали.
Я посмотрела на него. Под глазом старая тень от синяка, на губах тонкая полоска крови. И всё равно он стоял прямо, будто носил на плечах не кожу и кости, а броню.
— Ты в порядке?—спросила я.
— А тебе не всё равно?
—Может и не всё равно.
Он посмотрел на меня. Долго. Как будто пытался понять — правда это или я просто говорю так, чтобы что-то сказать, что бы не молчать.
— Ладно, — хрипло выдохнул он. — Хочешь — пошли. Там ребята в подвале.
—Пошли —коротко ответила я
•••
Мы шли в подвал — тот самый, где обычно собираются свои. Путь был знакомый, почти на автомате: мимо старой школы, потом между гаражам. День клонился к вечеру.
Турбо шёл рядом, молча. Поглядывал по сторонам, как будто что-то чувствовал. Мне тоже было неспокойно — каждый звук казался громче, чем должен.
—Что то не так—сказал Валера.
Я только хотела спросить, что он имеет в виду, как из-за двора выскочили двое. Один — прямо на Турбо. Второй — на меня. Хотелось сразу же их ударить и быстрее уйти.
Удар в плечо свалил меня почти сразу. Я отлетела к стене, почувствовала, как царапнуло скулу. Голова загудела, толи от боли или же от злости. Но я не растерялась — внутри что-то вспыхнуло— чистая, яркая злость.
Этот мужик потянулся ко мне снова — я рванула локтем вперёд, но он увернулся. Тогда я сжала кулак и со всей силы всадила ему прямо в челюсть. От боли в руке искры пошли в глазах, но он пошатнулся.
— Ах ты сука! — зарычал нападавший, но уже не такой уверенный.
Он замахнулся, хотел добить — но я с ноги врезала ему по бедру. Тот зашипел и отпрыгнул.
А рядом Турбо уже лежал на земле, и второй навис над ним. Но парень не успел — Турбо резко дёрнулся, ударил в висок уложил врага на землю. Потом встал, с разбитой губой, покачиваясь.
— Всё? — прошипел он, плюнув кровью. — Или ещё кто-то желающий попасть под горячую руку?
Нападавшие переглянулись и, не сказав ни слова, кинулись бежать. В спину им неслись только тяжёлое дыхание и злые мы с Турбо.
Тишина снова вернулась, но уже не такая, как раньше.
Я оперлась на стену, ощупала скулу — там уже текла тёплая кровь.
Турбо повернулся ко мне и прищурился, осматривая.
— Нормально?
— Да, — хрипло выдохнула я. — Тоже мне даже драться не умеют.
Он посмотрел на того, кого я уложила.
— Нихуево бьёшь, — сказал, вытирая губу. — Где так научилась?
—В Москве — усмехнулась я. —Там таких кто ударить боится, никуда не берут.
—Куда не берут?
—Забей.
Он хмыкнул, и в его лице что-то смягчилось. Переживание, злость, усталость — всё это в одну секунду сдулось.
— Погнали, пока ещё кто не вылез. Надо тебе что-то холодное на щеку. А мне — на губу и на всё тело.
Я только кивнула.
Мы пошли дальше — в подвал, вдвоём, потрёпанные.. И в этот вечер, среди всей этой грязи, между нами впервые стало... чуть меньше расстояния. Меня это радует? Странно.
Что же все таки Лиза скрывает о похождениях в Москве? Сможет ли она все это рассказать Марату или может быть и всему Универсаму? Как же все не ясно.