Не спрашивай. Никому не говори.

В день, когда они уехали, я вспомнила, что где-то у меня оставалось снотворное — и в ту ночь я спала спокойно.
Суббота прошла как-то скомкано и довольно быстро: это был день правок, и меня по-настоящему достали бесконечными переделками текста.

На следующий день я наконец-то не обнаружила за окном слепящего, противного солнца и решила, что после ужина стоит выбраться на прогулку.
На улице сгущался туман, и вдалеке были слышны отголоски грозы. Я плелась по выбранной тропинке через лес, мысленно перебирая события последних нескольких дней.
Кажется, пора снова всё записывать, как я делала в подростковом возрасте. Тогда мне казалось, что это ужасно интересно — и я обязательно захочу перечитать всё позже.
Правда, в прошлый раз это закончилось тем, что я сожгла дневники, как только поймала себя на странном, депрессивно-ностальгическом состоянии.
Я дошла до крутого обрыва у кромки леса. Внизу, как и прежде, всё было усеяно деревьями, но сейчас, из-за тумана, виднелись только их верхушки.

— Наверное, мне стоит уйти?
Мужской голос заставил меня подпрыгнуть. Я тут же резко развернулась.
— Извини, не хотел напугать. Я про надпись на твоей кофте...
Ну конечно. На моей кофте стразами была выложена фраза: «Если ты можешь прочесть это, ты слишком близко».

В нескольких шагах от меня стоял высокий парень с прямой осанкой и уверенным видом. Чёткие черты лица — острые скулы, прямой нос и сильный подбородок — делали его похожим на героя старого кино, но с налётом чего-то тёмного и хищного. Тёмные волосы были аккуратно уложены, одна прядь небрежно падала на лоб. Его глаза — глубокие, холодные, цвета тёмного леса — смотрели пристально и цепко, будто читали чужие мысли и уже судили их. В этом взгляде было что-то опасное, но завораживающее — как у человека, привыкшего держать ситуацию под контролем.
— Не обязательно, — спустя, кажется, целую вечность молчания, сказала я. — Не обязательно уходить.
— Я Винс. Ты учишься здесь? Раньше тебя не видел.
— Нет.
Я тут же поймала себя на мысли, что совершенно не хочу рассказывать о себе.
— Я Карма.
— Карма? — он чуть склонил голову и подошёл к самому краю обрыва. — Чья карма?
— Не знаю. Возможно, твоя. Рядом со мной людям, кажется, возвращается бумеранг.
— Хм, интересно... Прогуляемся?
— Ладно.

О чём я думала в этот момент — просто не спрашивайте. Я обернулась и пошла с ним.

Мы медленно двинулись в сторону конюшни, которая виднелась вдалеке.
— Я сын владельца школы, учусь тут заочно.

Честно говоря, выглядел он старше, чем обычный ученик школы.

— Винс! — крикнул мужчина из одной из конюшен. — Привет! Надолго к нам? — он задорно махал ему рукой.
— Привет. Нет, уже послезавтра отчаливаю, — Винс махнул в ответ.
— Ну, ты заходи, если будет время, — сказал мужчина и скрылся в темноте конюшни.
Это было явно хорошим знаком: его узнал работник школы, значит, что-то из его рассказа — правда.
— А почему ты учишься заочно?
— Ну, у меня некоторые проблемы со здоровьем. Я лечусь...
— О, извини. Можешь не рассказывать, если...
— Спасибо за понимание. Хочешь? — он достал из кармана металлическую коробочку с мармеладными мишками в сахаре и демонстративно закинул парочку в рот.
— Это...
— Не просто мармеладки... Но они слабенькие, так что вреда не несут. Мне по состоянию здоровья можно, — он пожал плечами.

Я застыла, глядя на его протянутую руку. В голове загудело. Как будто прямо сейчас я стою на краю чего-то нового — рискованного, странного, но почему-то манящего. Мелочь, глупость... но именно в таких мелочах и начинаются перемены. Или падения.
Маленькие мишки в его руке казались почти невинными. Почти. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от непонятного волнения — будто сейчас я совершаю нечто большее, чем просто пробую мармелад. Будто это экзамен. Порог. Входной билет в ту самую тьму, о которой я недавно рассказывала Гриму.
И всё же... я взяла двух медвежат и закинула их в рот. На вкус — обычный мармелад.

Он одобрительно улыбнулся и убрал коробочку в карман.
— То здание видишь? — он махнул рукой в сторону большого трёхэтажного здания с колоннами. — Это общежитие. Видишь круглое окно сбоку?
Я кивнула.
— Это моя комната.
— Зачем тебе комната, если ты учишься заочно?
— Я приезжаю к отцу. Он буквально живёт в своём детище. Оставаться в доме с ним и мачехой я не люблю — вот он и выделил мне комнату. Я так понимаю, ты здесь не учишься? — он чуть прищурился.
— Нет, не учусь.
— Ясно. Ладно, пойдём, покажу тебе общежитие.
— Давай.

Даже не знаю, почему я пошла с ним. Почему согласилась. Может, доверие внушили его глаза. Или свитер с эмблемой школы. Или мишки. Кажется, я начала ощущать их действие. Мысли стали лёгкими, тревоги — далекими. Всё вдруг показалось не таким уж серьёзным. Мир — чуть мягче, чуть теплее.

Мы зашли в маленькую библиотеку, прошли через несколько лестничных пролётов и уже были возле комнаты Винса.

— Хочешь зайти? — он склонил голову набок, с хитрой полуулыбкой.
— В твою комнату?
— Обещаю не приставать, — он поднял руки, будто сдавался.
— А я не обещаю, — я хихикнула и протиснулась сквозь приоткрытую дверь.
Комната оказалась простой. Возле круглого окна — низкая двухспальная кровать. Справа у входа — массивный деревянный стол с ящиками. Слева — такой же деревянный шкаф.
— Что, никаких фото и плакатов на стенах?
— Люблю минимализм. - явно с сарказмом протянул он.
— Ясненько.
— Хотя меня привлекают всякие необычные вещицы.
Он подвинул ко мне второй стул, предложил сесть. Я устроилась напротив, пока он рылся в ящике.
— Вот, — сказал он, наконец.

Он начал медленно наклоняться на стуле, держась за стол одной рукой.
— Нож для писем? — я взяла из его рук холодный, тяжёлый нож. На ручке — обнажённая женщина, изогнувшаяся в странной позе. — Красиво. Но разве кто-то в наше время ещё пишет письма?
Он забрал нож и снова наклонился на стуле, запрокинув голову — и посмотрел на меня. Его лицо оказалось близко. Я обняла его ладонями за щеки и медленно притянула к себе. Спинка его стула легла на мои колени. Я ещё раз провела пальцами по линии его челюсти. И поцеловала. Это был тихий, нежный поцелуй. Пробный. Мы будто нащупывали границы. Проверяли, насколько можно доверять.
— Винс! — раздался женский голос из коридора. — Винс, отец передал тебе документы.

Он тут же выпрямился, обернулся на меня, вышел за дверь. Я осталась в комнате одна.
И вот в этот момент я поняла, что плыву.

Всё было будто в дымке. Лёгкое, неуловимое чувство счастья скользило под кожей. Цвета стали мягче, а звуки — глубже. Комната казалась обволакивающей. Воздух будто стал гуще. Я улыбнулась сама себе, коснулась губ пальцами — и засмеялась тихо. Невесело. Просто... легко.
Мишки. Чёрт бы их побрал. Или, наоборот, спасибо им. Я не помнила, когда в последний раз мне было настолько всё равно, и в то же время — настолько хорошо.

Винс кинул несколько конвертов с документами на стол и уставился на меня.
— Хочешь, покажу тебе моё любимое место в этой школе?
— Хочу.
Мы вышли из общежития и молча брели минут пятнадцать. Всё вокруг казалось каким-то мягким, как будто мир обернули в вату. Шаги отдавались гулко в голове, а сердце стучало легко и неровно, как у человека, который одновременно и расслаблен, и немного напуган.
Мы подошли к одноэтажному зданию, похожему на маленький храм... или склеп.
— Осторожно, — Винс протянул мне руку. — Тут нет освещения.
Я взяла его за руку. Меня начало слегка потряхивать — от холода, от мармеладок, от ощущения, что я иду в тёмное, пыльное здание с почти незнакомым парнем. Но рука Винса была тёплая и уверенная, и я пошла за ним.
— Включи фонарик на телефоне, — сказал он.
Я последовала его указаниям, и он сделал то же самое. Лучи света дрожали от наших движений, скользя по пыльным стенам и полкам.
Мы протискивались между стеллажами, которые упирались в потолок. Они были уставлены всем, чем только можно — статуями, книгами, картинами, какими-то свитками или скрученными картами. Пахло сыростью, плесенью и временем.
— Это как бы склад всякого хлама, но на самом деле тут можно найти много интересных вещиц. Я тут кое-что храню.
— Что же?
Мы добрались до самого конца помещения. Он осветил ящик с бутылками под последней полкой.
— Вот и они.
— Шампанское?
— Да! Припрятал для особых случаев, — он поднял на меня глаза. — Думаю, встреча с Кармой — именно тот случай.
Я хихикнула.
Он откупорил бутылку и протянул её мне. Я сделала пару глотков — шампанское оказалось сладким, приятно обволакивающим. Как сироп, только искристый. Такое я любила.
Отдав ему бутылку, я начала разглядывать содержимое полок. Всё казалось нереальным — как сон, в котором ты ясно понимаешь, что спишь, но не хочешь просыпаться.
— Какая красивая, — вырвалось у меня.
Свет от фонарика разлетелся сотней крошечных бликов, отражаясь в огромной хрустальной люстре, подвешенной к крюку под потолком. Казалось, будто это портал в другой мир, мир без боли и воспоминаний.
— Очевидно, парочка побрякушек разбилась, и её отправили пылиться сюда, — заметил Винс и сделал несколько глотков. Потом снова протянул бутылку мне.
— Всегда хотела повесить такую у себя дома... — я на секунду замялась. — Но дома так и нет.

Я сделала глоток шампанского и уже тянулась, чтобы вернуть бутылку Винсу, как вдруг он резко прижал меня к стеллажу и поцеловал. Это было неожиданно... но возбуждающе. Быстро, грубо, с хриплой жадностью, от которой мурашки пробежались по всему телу.
Стало жарко. Я скинула с себя куртку и вцепилась в его плечи. Его ладони блуждали по талии, крепко, с напором, и всё внутри отзывалось трепетом. Он спустился к шее — втягивал кожу, кусал, оставляя следы. Это было на грани боли, но и в этом было что-то пьянящее. Я прикрыла глаза и позволила себе раствориться, задохнуться в этом — не от страха, а от желания.
Когда его пальцы сомкнулись у меня на горле, я не отшатнулась. Это было неожиданно, но... волнующе. Я поднялась на носки, ощущая, как дыхание прерывается, и даже хихикнула от нахлынувшего адреналина. Это было игрой. Такой, в которую ты играешь, потому что доверяешь.

Он поцеловал снова — глубже, настойчивей. Я издала глухой стон и положила ладонь на его руку, но он сжал сильнее. Намного сильнее.
Я не успела даже испугаться — просто рефлекторно попыталась ослабить его хватку. Моя ладонь скользнула по его запястью... и замерла. Воздуха не хватало. Он будто бы и не видел этого. Он продолжал — как будто с каждым вдохом моей боли становился только ярче.

— Винс... — попыталась сказать, но это был лишь хрип.

Он наклонился, укусил меня за нижнюю губу. Сначала слегка, потом — по-настоящему. Во рту вспыхнул металлический вкус крови. Я одернулась, глаза расширились. Паника стремительно вытеснила остатки эйфории. Он отступил — но лишь на мгновение. Потом сжал горло обеими руками и снова навалился поцелуем.
На этот раз я больше не отвечала. Всё внутри меня кричало. Я задыхалась, цеплялась пальцами за его руки, но хватка только усиливалась. Это уже не было игрой. Это стало ловушкой.

Что-то во мне щёлкнуло. Я пнула его, резко, изо всех сил. Он отшатнулся, и я сорвалась с места.
Мчалась между стеллажей, сбивая дыхание.
Что-то острое полоснуло по руке — резкая боль, влажное тепло. Я не остановилась.
Вырвавшись наружу, я бежала, едва разбирая, куда. Мокрая трава скользила под ногами, в лицо хлестал дождь, глаза щипало от слёз и ветра. Белёсый свет от телефона дрожал и плясал перед глазами, рисуя неоновые пятна в темноте.
Я не чувствовала больше ни тепла, ни вкуса шампанского, ни мармеладных мишек. Только страх. Острый, как лезвие. Он обжигал изнутри, сжигал дыхание, выбивал землю из-под ног.

Я вбежала в дом, захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной. Сердце вырывалось из груди, всё внутри дрожало, будто я снова там, в темноте, в его руках. Дыхание сбивалось, грудная клетка стягивалась изнутри. Я сползла вниз по двери и рухнула на пол, сжимая дрожащими пальцами колени. Казалось, я не могла вдохнуть — как будто кусок страха застрял в горле.
— Твою мать, Карма! — чей-то голос, откуда-то издалека. Размытый, будто сквозь воду.
— Карма, какого черта?! — уже ближе, громче, резче.
Это был Грим. Он опустился передо мной, обхватил мое лицо ладонями, всматривался в глаза, что-то говорил — но я не слышала. Его слова тонули в каком-то гуле, как будто я нырнула в тишину, которая давит на уши.
Рядом с ним появилась Мери. Она села на колени, нежно провела пальцами по моему подбородку и, подняла руку передо мной показывая кровь. В ее глазах была тревога, но и она звучала как будто сквозь вату.
Пустота. Белый шум. В голове звенела тишина.
— Карма! — голос Грима, наконец-то прорвавший барьер. Я вздрогнула.

И вдруг... я рассмеялась. Громко, хрипло, неправдоподобно. Смех не был моим — он исходил будто из чужого тела. Я слышала его и не верила, что это я. Он разносился по дому, напоминая что-то поломанное, истеричное.

— Карма, что случилось? — шептал Грим, почти умоляюще.

А я всё смеялась. Смех стал тяжелым, как будто из глубины, и чем сильнее они пытались меня вернуть, тем страшнее он звучал.

— Где ты была?! — Данте рванулся ко мне, опускаясь рядом на колени. Его голос был яростным, но руки дрожали.

А я не могла остановиться. Я захлёбывалась в этом безумии — будто отдавала остатки контроля, не могла вернуть себе себя.

— Кто это сделал? — Ди застыл чуть поодаль. Его голос был тихим, но полным звериного страха. Он никогда не смотрел так. Ни на кого.

Я смеялась всё громче, пока комок не встал в горле. Горький, скребущий. Смех оборвался, как порванная нить. Я резко вскочила и бросилась в свою комнату, дальше — в ванную.
Меня рвало. Судорожно, жестоко, до боли в животе. Я не успевала дышать. В голове шумело, желудок сжимался в спазмах.
Чьи-то тёплые руки легли на мою шею — кто-то придерживал волосы. Кто-то был рядом. Я не сразу поняла, что это Данте.
Когда всё, казалось, закончилось, я подползла к ванной включила ледяную воду и уткнулась лицом в поток. Он жег кожу, будто хотел стереть всё, что только что произошло. Я села на холодный кафель рядом с Данте. Он сидел молча. Его колени были рядом. Его рука — на моей.
Он достал аптечку, обработал и заклеил порез на руке, осмотрел мои синяки и следы от пальцев на шее. Его прикосновения были осторожными. Я чувствовала, как он сдерживается, как сжимает зубы, чтобы не спросить.
— Ты... — он начал.
— Нет. Не спрашивай. — голос сорвался.
— Я понял... — он кивнул. — Быстро же ты переняла наши повадки.
— Может, я всегда была такой. Мы мало знакомы...
Это была правда. Мы не знали друг друга. И всё же, в тот момент, он оказался ближе всех. Хотя, если честно... я порой и сама не знала, кто я такая. Слишком много масок. Слишком много сломанных отражений в чужих глазах.
Хотя... он.
ОН знал.
Процентов на 89 — точно.

Спустя какое-то время я тихо попросила Данте уйти — просто хотела остаться одна, принять душ. Он кивнул молча, не задавая вопросов, только задержался в проеме чуть дольше, чем нужно. Как будто не хотел оставлять, но знал — сейчас это необходимо.
Я стояла под ледяной водой, пока дрожь в мышцах сменилась тупой усталостью. Стерла с себя запах страха, вкус крови и остатки чужих рук. Надела халат, прошла в гардероб... и, выходя, застыла в дверях.

На моей кровати сидели все.
Все.

Я выдохнула громко, почти в раздражении.
— Она ничего не расскажет, — сразу бросил Данте, даже не повернувшись. Голос — сухой, как хруст стекла.
— Не расскажу, — подтвердила я, слабо. И кто-то, возможно, заметил, как у меня дрогнул подбородок.
— Ну и не надо, — прошипела Мери, обернувшись через плечо. — Мы тут тебя ждали, между прочим. Сварили глинтвейн. Смотрим фильм. Ради тебя, кстати, вернулись сегодня!
— Я не просила.
— Да плевать, — отмахнулась она и встала. — Ладно, идём смотреть дальше. А тебе бы не помешал успокаивающий чайок.
Принц мягко приобнял меня за плечи, повёл в сторону кухни.
— И что вы там смотрите? — пробормотала я, чувствуя, как по телу всё ещё гуляют остатки холода.
— Гарри Поттера. В память о Тики, — сказал он, наливая в кружку чай с какой-то сосредоточенной грустью.
— Почему?
— Его любимый фильм, — ответ был тихий, почти невесомый.

Порез на руке ныл, ноги гудели, а шею хотелось расцарапать до крови. Но душ всё же немного вернул меня в реальность. Я вернулась в гостиную, села между Данте и Мери, обхватив чашку обеими ладонями. Грим сидел у моих ног, на полу, прислонившись к дивану. Он поднял взгляд.
— Ты курила без меня? — спросил он, прищурившись.
— Курила? — Данте изогнул бровь.
— Нет.
— Но ты была под кайфом, — Грим не спрашивал. Он констатировал.
— Была... — выдохнула я. Мери что-то буркнула и ткнула пультом. На экране сцена с озера: Гарри, патронус, Сириус, свет и тьма.
Как только сцена закончилась, Мери поставила на паузу.
— Какое воспоминание вы бы использовали для патронуса?
— Наше последнее Рождество у бабушки Данте, — ответил Принц. Улыбнулся, но глаза были грустные.
— Хм, неплохо, — кивнула Мери. — Но ты уверен, что этого хватило бы?
Принц пожал плечами.
— А я, наверное, вспомнила бы поцелуй с Тики у костра, — сказала она, уже тише.
Тут же раздались дразнящие завывания, свист, подначки. Тёплая, короткая вспышка почти нормальной жизни.
— А ты, Карма? — Мери резко повернулась ко мне.
— Я... ээм... сейчас с трудом соображаю, — выдала я, махнув рукой. Это был откат, я чувствовала, как снова подступает тяжесть.
— Ладно. Ди?
Он даже не пошевелился. Просто продолжал сидеть в кресле, чуть в стороне. Его голос был холоден, как лезвие:
— Мы не дети, Мери. И не в Хогвартсе.
Слова прозвучали резче, чем нужно. Комната замерла.
— Да что с тобой, Ди? — сдержанно выдохнул Данте. — У тебя совсем нет воспоминаний? Хотя бы то... с крыши. Когда ты решил научиться летать?
Он резко указал на меня.
— Ты в курсе, что именно в тот долбаный день ей разбили сердце? Она говорила: "осколки плавают между органами". Эгоист.
Ди резко встал, будто от удара, и пошёл прочь, к лестнице. В комнате стало на несколько градусов холоднее.
— Что? — прошептала Мери, растерянно.
Данте сразу поднялся и пошёл за ним.
— Грим? — голос Мери сорвался. — Ты... ты знал?
— Я не мог рассказать тебе... — Грим опустил взгляд.
— Ах, не мог? — Мери вскинулась и резко обернулась к Принцу. — А ты тоже знал?!
Принц отвёл глаза, опустил голову.
Она не сдержалась. Поднялась и побежала наверх, за ней сразу же — Грим.
Осталась только тишина. И Принц. Он тяжело вздохнул, закрыл лицо ладонями.
— И как ты только пережила ту ночь?
Я усмехнулась. Горько.
— Кажется, именно Ди тогда и отрезвил меня... я даже забыла про сердце на какое-то время.
Он подошёл ближе, сел рядом. Взял меня за запястье, аккуратно повернул мою руку — разглядывал синяки, порез. Потом провёл ледяными пальцами от скулы вниз, к ключице. Медленно. Осторожно.
— Больно? — тихо спросил.
Я не ответила.
— Зачем ты позволила сделать это с собой?
— Кажется... сначала мне это нравилось, — призналась я почти неслышно. Чуть не задохнулась от этих слов.
Он молчал. Долго.
— И какого чёрта ты была под кайфом?
— Я не хочу сейчас об этом говорить...
— Ладно. — Он кивнул, но я знала — он не отступает. Он просто ждёт.
— Если ты собираешься рассказать, кто это был, то только прошу — не говори Ди или Данте. Они его не просто найдут. Они сровняют с землёй.
Я кивнула.

Какого хрена вообще произошло в этот день?
Как я это допустила? Почему вообще пошла на это?
Мысли снова потянулись к этим подросткам. Они вновь кричали, спорили. Голоса с верхнего этажа были громче, чем мог воспринимать мой воспаленный мозг.
Странно, что Мери не была посвящена в ту историю.
Но Грим когда-то сказал: она хрупкая.
Может, поэтому...

— Карма, — голос Принца выдернул меня из мыслей.
— Пойдем к ним.
Он взял меня под руку, и мы вместе поднялись наверх. Я оказалась здесь впервые.
Комната с серыми стенами пахла табаком. У окна стоял стол из тёмного дерева, заваленный мониторами. В кожаном кресле сидел Ди.
Справа — высокая стена, уставленная книжными шкафами в тон столу. Слева — большая кровать и синтезатор в углу.
Данте стоял у двери, и приобнял меня за плечи как только мы с Принцем вошли. Мери и Грим — по разные стороны кровати.
— Ну что, Карма, — Мери даже не пыталась сдерживаться. — Ты как оправдываться будешь?
— Оправдываться? За что?
— Почему не рассказала мне?!
— Эм... ну, я думала, что только я в этом доме могу быть не в курсе чего-то.
Мери откинулась на подушки с шумным вздохом.
— Ладно. У меня не было бы патронуса... ясно?! — выпалил Ди.
— Наверное, у меня тоже, — тихо произнесла я, почти себе под нос.
— Да ладно? — Грим удивлённо повернулся ко мне.
— Я серьёзно. Не думаю, что у меня есть настолько счастливое воспоминание, — я пожала плечами.
Комната замолчала. Все просто... замерли.
— Я всё равно не прощаю тебя, Ди, — почти прошипела Мери. — Хотя... если ты расскажешь почему, я подумаю.
— Не сейчас, — Ди покачал головой.
— Если дело во мне, я могу уйти, — я уже сделала шаг к двери.
— Нет. Просто... я пока не готов.
Мери фыркнула и снова легла, демонстративно повернувшись на бок.
— Ладно. Кто из вас ещё страдал такой хренью? — будто играя, спросила она.
Все молча покачали головами.
Меня окатило волной холодных мурашек, и я невольно дёрнулась.
Все тут же уставились на меня.
— Что? Я тоже должна отвечать?
Молчание. Взгляды не отрывались.
— Было однажды. Но мне помешал мой кот, — выдавила я.
— Серьёзно? — Данте напрягся, его рука сильнее сжала моё плечо.
Я кивнула.
— Почему? — Мери спросила почти шёпотом.
— У меня никого не было, — я пожала плечами. — Никого, кто любил бы. Или хотя бы просто был рядом. Всё навалилось. А поговорить... не с кем. Хотя вокруг, как всегда, была куча людей.
Опять — тишина. Звенящая.
И я не понимала, зачем говорю всё это.
Хотя, после той игры, которую затеяла Мери в прошлый раз — это казалось почти детской исповедью.
— И как тебя спас кот? — наконец спросил Принц, нарушив паузу.
— Я закрылась в ванной. Плакала. Ну и... готовилась.
А он, подлец, пролез под дверью. Как будто у него костей не было. Буквально поскользнул будто растворился и потом собрался заново.
Запрыгнул ко мне на руки, стал лапами ловить мои слёзы.
Мне стало смешно. Я начала смеяться — сквозь всхлипы. Пыталась убрать его он впился когтем в руку и оставил глубокий след, на этом месте у меня до сих пор шрам. Как напоминание.
Ну и... меня услышали. Попросили освободить ванну. Я там уже минут тридцать просидела.
— Всем бы таких котов, — тихо сказал Принц, подошёл и поцеловал меня в макушку.

*
Все разбрелись по своим комнатам.
Я надела любимую футболку для сна и забралась под одеяло.
Металась по кровати уже несколько часов — кажется, начало светать.
Я и забыла, как не умею спать одна... Мне всегда было необходимо чьё-то присутствие. Просто кто-то в комнате. Если днём мне хватало сериала на фоне или музыки,то ночью — нужен был человек. Живой, тёплый, дышащий рядом.
Как я могла так глупо себя подставить?
Привязываться к таким вещам — почти преступление.
Какая же я дура.
Теперь, больше всех в этом грёбаном мире, я люблю себя.
Фраза, которую я сказала себе однажды — со злостью, с усталостью, с последней надеждой.
Я могу потерять всех вокруг, но никогда не потеряю себя.
Я буду своим спасательным кругом.
Любовь к себе или самовлюблённость — неважно, если она вытаскивает из хаоса.
Мысли снова вернулись к патронусу. Я ведь действительно не помню ни одного по-настоящему яркого момента. Такого, который бы сиял в голове, как спасательный маяк. Всё будто превратилось в серую, вязкую кашу.
Когда в последний раз я была счастлива?..
Когда мысли не гудели в черепе, не тянули вниз?

Скрипнула дверь.
— Грим?... Покурим? — шепотом. Это был Ди. Его голова показалась в проёме,
чёткая в темноте, к которой мои глаза уже привыкли.
— Его здесь нет... — ответила я. Голос сорвался, охрип — Ди вздрогнул, будто не ожидал меня услышать.
— Ты не спишь?
— Нет.
— Почему?
— Не могу уснуть...
— Ты не спала всё это время? — он вошёл и, будто не знал, куда себя деть, прижался спиной к стене.
— Да. Я не смогла.
— Может... последствия того, чем ты накидалась?
Я фыркнула в подушку. Не хотела обсуждать это. Особенно с ним.
— Я тоже не могу уснуть, — спустя паузу сказал он. — У меня закончился мелатонин. А без него... я очень долго засыпаю. Или вообще не сплю.
Я приподнялась, села, опираясь на изголовье кровати.
— Разве он не должен сам вырабатываться?
— Должен. Но когда у тебя искалечена психика — увы.
— Ясно...
Опять тишина. Удивительно спокойная.
— Хочешь покурить?
— Я не курю. — Я покачала головой. — Но... могу постоять с тобой. Если хочешь.
— Тогда оденься.
Я на секунду задумалась. Меня удивило, что он хочет моей компании. Он всегда казался самым странным, самым закрытым. Таким, в чью зону никто не входил.

Быстро вылезла из кровати и скользнула в гардеробную. Натянула широкие штаны, надела мягкую толстовку.
Ди уже стоял на ступеньках, чуть сутулившись.
Я накинула куртку и сунула ноги в кроссовки.
— Кто это с тобой сделал? — его голос был полон злости и чего-то жёсткого, почти надменного.
— Не важно.
— Да нет уж, это важно. Ты бы видела себя. — он сел на ступеньки и обернулся ко мне.
Я села рядом, но ближе к противоположной стороне, сохраняя дистанцию.
— Я расскажу... если ты расскажешь, почему хотел прыгнуть.
— Так не честно.
— А я думаю, честно. Когда будешь готов — поделюсь в ответ.
Он только хмыкнул и опустил голову.
Дым от его сигареты был едким, резал лёгкие. Я дышала чаще, глубже — лишь бы хоть как-то справиться с тошнотворным запахом. Хотелось уйти, спрятаться, чтобы не дышать этой дрянью.
Но я осталась.
Мы молчали, пока он не докурил. Тогда он встал и протянул мне руку, помогая подняться.
— Ты будешь спать? — спросил он почти шёпотом.
— Не думаю, что смогу.
— Уже почти шесть утра. Можно и не ложиться.
— Наверное, пойду в душ.
Он колебался.
— Я... хотел кое о чём поговорить.
— Давай, — я стянула куртку и забралась на кровать.
Он по-прежнему стоял на месте, будто собирался с духом.
— Ты иди. В душ. А я... подожду тебя и сделаю кофе. Попробую собрать мысли.
Он смущался. Это было заметно.

Удивительно — от него, уверенного, холодного, всегда будто смотрящего на всех сверху.
Хотя, знала ли я его на самом деле?
Я только кивнула и ушла в ванную. Пластырь на руке решила не трогать — хватало уже жжения от ожога на ноге и укусов на шее.
Как только закрыла глаза — перед ними тут же всплыли воспоминания.
Винс. Его жадные, цепкие касания. Страсть, вперемешку с болью.
Давно ко мне никто так не прикасался.
Руки всё ещё дрожали.
Брить ноги оказалось плохой идеей — станок соскользнул, и лезвие больно впилось в бедро.
Я зашипела и, то ли от боли, то ли от злости, швырнула станок в стену. Он разлетелся на куски.
Шаги. Тихий стук.
— Карма?.. Что это было? Всё в порядке? — голос Ди.
— Я... порезалась. Принеси пластырь. Лучше бинт.
— Бинт? Ты сильно?.. В аптечке под раковиной, посмотри!
Руки тряслись так, что я едва могла удержать полотенце.
Оно быстро пропитывалось кровью. В глазах темнело, в горле встал ком.
Стало невыносимо жарко.
— Карма?! — его голос стал громче, тревожнее. — Всё, я вхожу!
Я успела схватить полотенце побольше и прижать его к себе.
Он ворвался в ванную, на долю секунды застыл, взгляд — испуганный, напряжённый.
Тут же кинулся к шкафчику под раковиной, сбивая баночки и флаконы.
— Иди сюда, — он указал на пол у душевой кабины. — Сядь!
Меня трясло. Пульс громко бился в ушах.

— Карма, смотри на меня! — Ди сжал мою челюсть, заставляя фокусироваться. — Помоги мне, подержи вот тут. Сильнее.
Я приложила ладонь туда, куда он показал. Старалась удерживать.
Пока он аккуратно не отодвинул мою руку.
— Всё. Ты как?
— Не знаю... казалось, я вот-вот отключусь. Не переношу вида своей крови.
— Тебя и на минуту нельзя оставить... — он тяжело выдохнул.
Молча накинул на меня халат, висящий на двери.
И, не говоря ни слова, вышел.
Ди стоял у окна, не отрывая взгляда от улицы.
Дождь вновь начал моросить, тонкой плёнкой ложась на стекло.
Я бесшумно прошла в кладовую — хотелось найти хоть что-то съедобное. Через пару секунд за спиной раздались шаги.
Его шаги.
— Мы всё равно узнаем, с кем ты была, — голос прозвучал холодно, ядовито. Тон — прицельно-презрительный.
— Ладно, — я пожала плечами, продолжая осматривать полки.
— «Ладно»? — в его голосе проступила злость, смешанная с недоумением.
— А чего ты хочешь, Ди? Мы просто развлекались. И мне это нравилось. Я не вижу проблемы.
— Ты влетела в дом, как сумасшедшая. С порезом на руке, вся в крови. Шея искусана, губы в мясо. А следы на шее? Ты хоть видела себя в зеркало? Тебе это нравится?
— Возможно, мы немного перегнули палку. Но со мной всё нормально, — я повернулась к нему. Он смотрел на меня пару секунд — внимательно, зло, будто пытаясь разглядеть остатки здравого смысла.
Потом процедил:
— Ты... ненормальная, Карма.
Развернулся и ушёл. Громко хлопнула дверь.
А ведь хотел поговорить.

*

Уже через полчаса я услышала шум на общей кухне и, обняв кружку, перебралась туда.
— Карма? — Грим как-то слишком резко обернулся, заметив меня. — Я не стал вчера спускаться, остался у себя.
— Да, я так и поняла. Ты не обязан оправдываться.
— Я просто... не хотел оставлять тебя одну.
— Всё в порядке, Грим, — я постаралась улыбнуться. — Это же джиггер?
Он отмерял какой-то сироп маленьким мерным стаканчиком для коктейлей.
— Эм, да. Я даже забыл, как он называется. Для Мери важно, не переборщить с сиропом в кофе.
— Ясно, — я кивнула и запрыгнула на кухонный островок. — Раз есть джиггер, значит, и остальной барный набор где-то есть?
— Да, вроде где-то лежит. У нас за бармена был Тики, так что...
Повисла неловкая пауза.
— Однажды я целое лето работала барменом, — сказала я.
— Серьёзно?
— Угу. Городок был маленький, так что ничего сверхестественного, но было весело.
— И какой у тебя любимый коктейль?
— «Маргарита». Но тем летом чаще всего я готовила мохито.
— А что если вечером выпить по «Маргарите»? Мы всё купим. Ты как?
— Я только за.
— Шея выглядит ужасно, — он скривился, оглядывая меня.
— Ну... не буду пугать остальных. Пойду ещё немного посплю.
Он просто кивнул и улыбнулся.

*
К своему удивлению, я уснула после чашки кофе. Видимо, бессонная ночь всё-таки взяла своё.
Меня разбудил шум — за окном зарычал двигатель, и прямо под моими окнами припарковался грузовик.
Сонная, я встала, накинула халат и подошла к окну. Один из парней, водитель, открывал заднюю дверь фургона. Второй уже уверенно шагал к крыльцу.
Я приоткрыла входную дверь.
— Здравствуйте, — сказал он и тут же протянул мне увесистый конверт.
— Эм... здравствуйте.
— Не волнуйтесь, установка займёт немного времени.
Я моргнула.
— Установка?..
Парень удивлённо уставился на меня, будто я спросила, какого цвета небо.
— Ну да. Люстра! — проговорил он с нажимом, по-простому, как будто говорил с ребёнком.
— Люстра... — повторила я, и перед глазами поплыли флешбеки вчерашнего вечера.
Он. Комната. Та самая люстра с недостающим хрусталиком.
Я открыла конверт, пока двое уже возились со стремянкой и тяжёлой, абсолютно неуместной для этой комнаты люстрой.
Внутри было письмо. И нож для писем. Тот самый.

Карма.
Прости меня, если сможешь. Не знаю, в какой момент всё пошло не в то русло.
Мне безумно жаль, и я пойму, если ты никогда не захочешь меня видеть.
Чтобы хоть как-то загладить свою вину, я решил тебе кое-что подарить.
Надеюсь, тебе понравится.
Мне было невероятно приятно познакомиться с тобой. Извини... я не хотел причинить тебе боль.

Твой Винс.

P.S.: Прости. Да, я не сдержался и узнал, кто ты. Только ради того, чтобы извиниться.
И всё же... я оставлю свой номер.
Потому что я эгоист.

И хочу верить, что не только я не хочу забывать этот вечер — хотя бы его хорошую часть.
Я даже фыркнула. Или рассмеялась — сама не поняла. Какой же он всё-таки...

— Да ты издеваешься... — вырвалось у меня.
— Прекрасный выбор слов, — раздалось у меня за спиной.
Это был Принц. И, судя по взгляду, он читал письмо.
— Ты знаешь, кто он такой? — голос Принца был резкий, чуть сдержанный.
— Сын директора, — я пожала плечами, пытаясь казаться спокойной.
— Да, психически нестабильный сын директора. Он то в рехабе, то в психушке. Постоянно.
Судя по его тону и тому, как он встал напротив меня, он был зол.
Наверное, на моём лице всё читалось без слов. «Какая же я дура».
— Не вздумай больше с ним связываться, — сказал он твёрдо, почти требовательно. — Карма? — он заглянул в мои глаза, ожидая, что я отвечу.
— Я... не думаю, что планировала, — выдохнула я.
И тут, словно вовремя, в коридоре раздались голоса остальных ребят.
Я схватила Принца за руку, чуть ли не инстинктивно, и шёпотом, на автомате:
— Никому не говори!

*
Всё готово, Карма. Ты же сделаешь нам «Маргариту», да?
В зале на полу стоял импровизированный стол — несколько подносов, застеленных салфетками, а на них: бутылки текилы и куантро, лаймы, бокалы с солью, а ещё — несколько видов тако, маленькие тарелочки с гуакамоле и большая миска начос. Всё выглядело по-домашнему уютно и немного хаотично. Парни уже расселись на подушках, оставив мне место между Гримом и Принцем.
— А где Мери? — спросила я, оглядываясь.
— Ей сейчас не до этого. Хочет побыть одна, — отмахнулся Грим, пролистывая листы с какой-то информацией о преподавателе.
Пока они обсуждали нового препода — вроде бы по обмену — я начала отмерять текилу и куантро. Руки работали на автомате, а мозг подрагивал от лёгкой усталости.
— Я позаботился о лаймах. — Принц кивнул на кувшин. — Там свежевыжатый сок.
— Супер, — коротко отозвалась я, внутренне отметив, что сегодня он как-то особенно внимателен.
Когда коктейли были готовы, мы синхронно чокнулись — тихо, почти по-ритуальному — и принялись за тако.
Мы ели в тишине. Странно. Приятно. Немного неловко — но всё же комфортно. Все ели аккуратно, почти беззвучно.
И слава богу. У меня с детства мизофония, и, честно, если бы кто-то начал чавкать или хрустеть, мне бы пришлось срочно включить что-то фоном.
— Может, m&m's? — Данте вдруг окинул всех взглядом, доедая тако.
— Давай, — сразу подхватил Принц. — Я принесу.
— Ты это... десерт предлагаешь? — хихикнула я. Меня уже немного развезло от половины «Маргариты».
— Нет, это игра, — Данте удивлённо приподнял бровь. — Разве не слышала?
— Эм... нет.
— Всё просто. Есть большая пачка m&m's. Тянешь одну — цвет означает задание.
— Океей... — я прищурилась. — А цвета?
— Мы их давно помним наизусть, но я всё равно запишу, — сказал он, доставая телефон. — Сейчас, секунду...
Пока он печатал, Принц вернулся, потрусил передо мной пакетом и протянул. Я вытащила первую попавшуюся.
Красная.
И сразу — все застонали, как будто я вытащила карту смерти из Таро.
— Что? Всё настолько плохо?
— Расскажи секрет, — усмехнулся Ди. Его лицо почти не изменилось, только уголок губ едва заметно дрогнул.
Данте протянул мне телефон.
На экране были правила:
🔴 Секрет
🟠 Я никогда не...
🟡 Kiss / Marry / Kill
🟢 Правда (честно отвечаешь на любой вопрос)
🔵 Ты бы предпочла... или...
🟤 Песня (мы даём ситуацию — ты подбираешь песню под неё)
— Пункт с песней предложил Тики, — добавил Данте, всё ещё глядя в экран. — Раньше там было что-то другое, уже и не вспомню что.
— Секрет, значит... — я задумалась, перебирая в голове, что бы им рассказать. — Я не умею прощать. Говорю, что всё забыто, но на самом деле мечтаю о мести.
— Каааармааа... — протянул Ди. — А как же «за меня все сделает Карма»?
— Ну, я же не говорила, что не помогаю ей, — пожала плечами я.
Все синхронно рассмеялись.
Только Данте почему-то всё это время смотрел на меня слишком пристально. Почти изучающе.
— Песня, — объявил Грим, вытягивая коричневую драже.
— Давай атмосферу вашей ночной прогулки по кладбищу, — кивнул в мою сторону Данте.
Грим закатил глаза и принялся листать плейлист.
Он включил трек и сразу перемотал до нужного момента:
«Your socialized, romanticized life
Floating on my low-key vibe
Floating on my low-key vibe, vibe, vibe
I don't need a night high, I'm floating on my low vibe...»
Я слушала, ловя строчки, и искала взгляд Грима.
— Ты, возможно, обидишься, но я не помню, о чём мы говорили, — честно призналась я.
Сбоку хмыкнул Принц.
— Не переживай. Ни о чём значимом, — Грим даже легко улыбнулся. — Мы просто слушали её.
— На кладбище? — снова хихикнула я.
Он пожал плечами, как будто в этом не было ничего странного.
— Синяя, — прошептал охрипшим голосом Ди.
— Можно я задам вопрос? — спросила я.
— Конечно, — тут же ответил Данте, остальные кивнули.
— Что бы ты предпочёл: всю жизнь прожить с десятью котами или с одним постоянно орущим попугаем, сидящим у тебя на плече?
Ди скривился и тяжело выдохнул. Грим рядом едва сдержал смешок.
— Тут есть подтекст? — уточнил Данте, чуть прищурившись.
— Типа того, — пожала я плечами.
— А ты что бы выбрала? — ухмылка выросла на лице Ди.
— Сначала ты.
— Коты, без сомнений.
— Да, я тоже за котов.
— А я бы выбрал попугая, — невозмутимо добавил Принц.
— Пфф, ну это жесть, конечно коты, — откликнулся Грим.
— Поддерживаю, — вставил Данте и потянулся за драже. Он достал коричневую, продемонстрировал всем — и закинул в рот.
Повисла тишина.
— Ладно, раз все замолчали, — я широко улыбнулась. — Давай: первое впечатление обо мне. Тогда, в отеле.
— Эммм... окей, — Данте забрал телефон из моих рук, принялся листать.
— Прости, если я был груб в тот вечер, — вдруг сказал Принц и мягко положил руку мне на колено.
— Всё в порядке. Я тоже была не в лучшем состоянии.
— Нашёл, — прошептал Данте.
Заиграла песня, которую я узнала сразу — Still Don't Know My Name.
— Интересно... — улыбнулась я, вспоминая наш танец под дождём. Почувствовала на себе колючий взгляд Ди.
— Оранжевая! — хлопнул в ладоши Принц. — Что ж... У меня никогда не было секса втроём.
Он оглядел всех — но никто не сделал глоток.
— Серьёзно? Ну и чем вы тогда занимались всё лето?
Я рассмеялась:
— Это было в моём условном списке «попробую, если расстанусь с любовью всей своей жизни». Хотя, честно, я надеялась что этот список можно смело сжечь, — я допила свою маргариту.
— У нас есть все шансы, — засмеялся Принц.
Ди закатил глаза, а Данте махнул рукой и хихикнул. Единственной реакции, которую я не видела, была реакция Грима — он сидел рядом, и чтобы его разглядеть, нужно было бы обернуться.
Не знаю, зачем вообще я выдала эту информацию...
Я вытащила зелёную конфету.
— Ну всё, рассказывай, кто изгрыз твою шею, — зло прошипел Ди.
— Нет, — я замотала головой.
— Ты вытянула «правду», признавайся, — настаивал он.
— Да ладно, чего ты к ней привязался, — тут же вмешался Принц.
— Серьёзно, Ди, не дави. Просто скажи: ты жалеешь об этом? — Грим демонстративно провёл пальцами по своей шее.
— Нет, — я спокойно пожала плечами.
Ди только сверкнул глазами. По-настоящему зло.
Грим достал жёлтую конфету.
— Хм, это будет сложно. Карма ведь никого из нашего окружения толком не знает, — задумался он.
— А что означает жёлтая? — уточнила я.
— Kiss / Marry / Kill, — ответил Данте.
— Ну... можно взять героинь из фильмов или сериалов, — предложила я.
— Ладно. Тогда... — Грим повернулся ко мне. — «Гарри Поттер» подойдёт?
— Думаю, да. Вы же все его смотрели.
— Тогда: kiss — Гермиона. Marry... эта блондинка, не помню имени...
— Луна Лавгуд?
— Да-да, Луна. А kill — ну, Амбридж, конечно.
— Я почти не помню их имён, — пожал плечами Ди. — Ты сделаешь нам ещё «Маргариту»?
Я кивнула и снова принялась отмерять текилу.
— Мне надоела эта игра, — резко выдал Ди.
— Мы ведь можем просто поговорить, — пожал плечами Грим, не отрывая взгляда от пустого бокала.
Данте усмехнулся, откинулся назад и уткнулся в подушки, будто ему уже всё это порядком надоело.
— Как вы вообще оказались в этом доме? Почему именно вы? — спросила я, решив сменить тему.
— Это всё бабушка Данте... — начал Принц, переглянувшись с ним, будто выжидая одобрения. — Она знала, что мы — я, Тики, Грим, Мери и Данте — давно дружим. Когда речь зашла о пансионате и старших классах, она... подсуетилась.
— А потом, через несколько месяцев, появился он, — Данте лениво указал пальцем на Ди.
— Да, эту историю я помню. Блонди, да? — хихикнула я, прикусив губу.
Ди ухмыльнулся в ответ. Ехидно, но не без интереса.
— Но почему вы живёте отдельно? — я всё ещё пыталась сложить картину воедино.
— Ну... мы типа элита. Как и спортсмены. Чтобы нас никто не трогал, держат подальше, — ответил Принц с той самой легкой, снисходительной интонацией.
— Ясно, — кивнула я.
— Ты училась в обычной школе? — спросил Грим, всё-таки повернувшись ко мне.
— Да. И, если честно, я даже в какой-то момент начала её любить. У меня появились друзья. Я старалась проводить там как можно больше времени... как будто это могло меня спасти.
— А что насчёт первой любви? — Принц заиграл бровями.
— Ну... тогда вам придётся всем рассказывать про первую любовь, — пожала я плечами.
— Да без... — начал Принц, но Ди его перебил.
— Я хочу спать, — коротко бросил он и, не оглядываясь, выскочил из комнаты.
Все немного притихли.
— Да, наверное, я тоже пойду... слишком много выпила, — сказала я и поднялась, чувствуя, как накатывает усталость и лёгкое опьянение.
— Ладно, я приберусь, — спокойно произнёс Грим, поднимая бокалы и складывая их на поднос.
— Спокойной ночи, — добавила я, скользнув взглядом по оставшимся.
Данте кивнул, будто его мысли были где-то далеко.
— Спокойной, — сказал Принц и скрылся на лестнице, оставляя за собой тонкий запах парфюма.