Глава 3
Джоанна
После встречи с Джефферсонами я отправилась домой. Мы с братом сошлись на том, что мне будет лучше отдохнуть и набраться сил. Перелет выдался тяжелым. Однако Конрад не знал, что дело было не только в перелете. Дело было в нашем новом исполнителе.
Стоило увидеть его, и на меня нахлынули неприятные воспоминания. Я снова переживала тот момент, видела, словно в замедленной съемке, как Блейк говорит мне, что просто играл со мной. Я была для него частью спора. Все, что было между нами, все, что я считала таким реальным, оказалось ложью.
Я думала, что давно пережила и проработала тот момент. Однако видеть его снова — тяжело для меня. К этому я совсем не была готова. Мне огромных усилий стоило сохранять спокойствие. Я чувствовала родной запах, видела черную рубашку на нем и холодный, ненавидящий все живое взгляд, и не смогла больше этого выносить.
Сегодня я увидела его настоящего, не скрывающего свое нутро. Ему не нужно было больше завоевывать доверие, чтобы воспользоваться моим телом. Блейк был собой, а значит, тот Блейк, который боялся кататься на колесе обозрения и был со мной в Аспене — фальшивый.
Я верила ему, но как же сильно ошиблась. Блейк добился, чего хотел. Он не просто использовал мое тело, он вырвал сердце из моей груди, а затем бросил мне его под ноги с довольной ухмылкой.
— Джоанна, вставай, тебе нужно на работу, — сказала Барбара, прыгая на кровать рядом со мной.
— Я не хочу, — отмахнулась я, накрываясь одеялом с головой.
Она взвыла и обхватила мою талию рукой.
— Все, хватит! Ты грустишь уже три недели. Конрад переживает, а твоя мама оборвала телефон. Я устала им говорить, что ты болеешь. Лаура скоро привезет сюда швейцарских врачей. Он не стоит этого. Как ты не понимаешь?
Я сбросила ее руку и резко села.
— Я понимаю, ясно? Но дело не в нем, я просто плохо себя чувствую. Мне хочется спать, и у меня болит голова. Поэтому оставь меня в покое, — попросила я, снова опускаясь на постель и укрываясь одеялом.
Испытывать нечто подобное для меня было впервые. Я расставалась с мужчинами и раньше, но никогда не чувствовала такой пустоты в душе. Блейк что-то поломал во мне. Я встретила новую болезнь и понятия не имела, как с ней бороться.
— Отлично, хочешь валяться в постели, оплакивая разбитое сердце? Хорошо, я не буду тебе мешать. Вот только знаешь, что делает Блейк в этот момент? Он спит с другими девушками. Он не страдает и не проводит дни лежа в постели. Ему все равно, так почему ты до сих пор продолжаешь грустить из-за этого? Бери с него пример! — воскликнула она, ложась на меня сверху и располагая голову на моем животе.
Я вцепилась в ее голову, намереваясь свернуть ее, но потом передумала.
Волосы Барбары были мягкими, но я все равно чувствовала тонкий слой лака на них.
— Эрик звонит тебе постоянно, просто ответь ему, сходи с ним на свидание и позволь как следует излечить себя. Это поможет.
Психолог из Барбары был не очень, но как ни странно, ее совет оказался полезен для меня. Я приняла извинения Эрика и сходила с ним погулять. Разумеется, наша встреча носила исключительно дружеский характер. Но это сильно помогло мне.
Эрик не стал оправдываться перед Блейком за то, что знал, кто я, и утаивал это от друзей. По его словам Джефферсон был зол, и его ярость была так сильна, что он даже полез с Эриком в драку. А это значит, что ему было больно. Конечно, в его извращенном смысле. Черное сердце осталось нетронутым, таким, каким было уже давно, но я сильно задела его эго. В этот раз решили использовать его, и он знал об этом. От этого мне становилось легче.
Остаток дня я не выползала из постели, долгий сон немного облегчил мое состояние, но я все еще чувствовала себя разбитой. Спишу все на избыток фруктов в самолете. Такой резкий подъем сахара был мне противопоказан.
Я приняла душ, покормила толстяка Брюса и заказала доставку еды на дом. Через пару часов в моих апартаментах по очереди появились Эрик и Барбара. Последним прибыл Конрад, и первый его вопрос был задан не мне.
— Эрик, а ты что здесь делаешь? — спросил он, поднимаясь с колен после того, как похлопал Брюса по огромному брюху. Рядом с братом пес вел себя как настоящий ангелок, падал на спину и начинал дергать лапами, ожидая приветствия.
— Меня Джоанна позвала, — спокойно ответил Эрик.
Лоусон стоял в проходе, плечом привалившись к косяку двери. Руки его были спрятаны в карманах черных джинсов. Крепкие плечи, мускулистые бицепсы и рельефную грудь обтягивал темно-бордовый свитшот.
Эрик был красив, я бы назвала его одним из самых привлекательных мужчин в мире, если бы в прошлом году не познакомилась с настоящим обладателем первого места в этой категории.
— Я терпел вашу дружбу, пока ты держался на расстоянии, — буркнул Конрад. — Но если ты сейчас стоишь в ее квартире, то давай проясним все сразу. — Он подошел ближе к Эрику. — Обращаться с ней так, как ты обращался с другими девушками, я тебе не позволю. Если ты обидишь ее, то я от тебя мокрого места не оставлю, ты понял?
Глядя на то, как я закатываю глаза, Эрик усмехнулся, но спорить с моим братом не стал, за что я была ему признательна.
— Понял. Обещаю, что не обижу ее.
От Конрада исходили волны ярости. Любая бы обрадовалась такому брату, который готов защитить, но я не испытывала радости в этот момент. Его предостережения звучали лицемерно. Ведь он поступал с девушками так же, как запрещал поступать со мной Эрику.
— Я слежу за тобой, — продолжал сыпать угрозами брат.
— Конрад, хватит. Мне не нужен защитник.
Из кухни, виляя бедрами в джинсовой юбке, вышла Барбара.
— Действительно, если Джоанна захочет сесть на член Эрика, сомневаюсь, что она спросит у тебя разрешения, — скучающе протянула подруга.
Конрад сузил глаза и метнул в сторону блондинки суровый взгляд.
Мне хотелось хлопнуть себя по лбу от неловкости, которую я сейчас испытывала.
— Можем мы просто поужинать, м? — устало спросила я, направляясь на кухню.
К счастью, все мои гости быстро успокоились и не стали накалять обстановку.
Стук вилок о тарелки и звуки пережевывания пищи были для меня гораздо приятнее выслушивания склок Конрада и Барбары, или Конрада и Эрика. Поэтому я не стала терять шанс понаслаждаться моментом тишины за столом. Но Конраду было суждено сегодня испортить день окончательно. Мало того, что в качестве исполнителя моего проекта он выбрал Джефферсона, так еще и совсем не следил за своим языком.
— Джоанна, тебя можно поздравить, — торжественно произнес он, заставив меня замереть с вилкой у рта.
Барбара и Эрик непонимающе уставились на него.
— Нет, не с чем поздравлять, — ответила я, откладывая вилку в сторону, пока она не оказалась в бедре моего родственника.
— Как это не с чем? А как же утренняя встреча с исполнителем?
Под столом я со всей силы двинула ногой по лодыжке брата, но он не пошевелился. Вместо него дернулся Эрик. Не проронив ни звука, он поймал мой взгляд, чтобы понять, зачем я его ударила.
Я почувствовала, как к моим щекам подбирается жар.
— Прости, — тихо сказала я.
Эрик улыбнулся и пожал широкими плечами, как бы говоря, что не злится на меня.
— Не хочешь говорить ты, скажу я, — выдал Конрад, разрезая стейк. — Сегодня у нас была встреча с представителями «Джефферсон Констракшн». Они будут заниматься строительством казино по проекту Джоанны.
Я нервно сглотнула и моментально притянула к губам бокал с вином, которое Эрик захватил к ужину. В отражении бордового напитка я заметила, как расширились мои глаза.
— Мм, превосходный вкус. Мне нравится, что оно не слишком сладкое, я вообще терпеть не могу избыток сахара, — нервно посмеиваясь, сказала я.
За столом повисло молчание. Барбара и Эрик даже не скрывали своего удивления.
— И как долго ты собиралась молчать? — сердито спросила подруга.
Она сжала губы так сильно, что ее скулы стали как наточенные лезвия.
— Что происходит? — спросил Конрад, но я не обратила на него никакого внимания.
Барбара снова переигрывала. Если она показательно упадет в обморок, я клянусь, что не стану ее поднимать.
— Я не понимаю, какое это имеет значение? — Я повысила голос.
— Ты будешь работать с ним лицом к лицу, думаешь, это пройдет бесследно для тебя? — нахмурив брови, спросила она.
— Барбара права, Блейк жесток, он не забудет того, как ты с ним обошлась, — спокойно добавил Эрик.
Я громко фыркнула и грузно опустила руки на стол. Задребезжали тарелки.
— Да что он может сделать?
— Например, сорвет вашу сделку или разорвет договор, — предположила Барбара.
— Мы еще не заключали договор, — ответила я.
— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — завопил Конрад.
Все моментально притихли, и тогда мне пришлось выложить брату правду. Конрад был ошеломлен — это первая его эмоция, а вторая — чистая злость.
— Значит, тот месяц, когда ты провалялась в постели, это была не лихорадка?
— Нет.
Конрад вскочил со своего места и отбросил салфетку на стол. Я встала следом за ним.
— Я не понимаю твоей реакции, — сказала я, чувствуя подступающую ярость. Мой брат никогда не умел контролировать свои эмоции, а я в отличие от него пыталась это делать постоянно. Но с меня хватит.
— Не понимаешь? Ты лгала мне в лицо, Джоанна! Мы с мамой...
— Вот именно, вы с мамой! Ты первым делом растрепал бы все маме, — грубо бросила я. — Конрад у нас маменькин сынок, который передает ей абсолютно все.
— Я не делаю ничего подобного. И мама не заслужила, чтобы ты к ней так относилась.
— Нет, она заслужила, потому что любила только тебя, на меня ей было плевать, как и отцу. Все в этой семье любят только тебя! Иногда мне кажется, что я, черт возьми, приемная!
— Не неси ерунды!
— Это не ерунда! Меня постоянно наказывали, а тебе все сходило с рук. Ты не пришел ночевать или разбил новую машину? Фигня. Мама закрывала глаза на это. А я чувствовала себя лишней в этой семье и чувствую до сих пор!
Все затихло.
В комнате было слышно только мое тяжелое дыхание.
Я не могла поверить, что наконец сказала это. Даже как-то легче стало.
Барбара встала со своего места и хотела подойти ко мне, чтобы поддержать, а Эрик... Он находился в легком шоке и не знал, как себя вести, однако его глаза сочились жалостью. Я терпеть не могу, когда меня жалеют. Мне не это было нужно, мне нужно, чтобы Конрад поубавил эгоизма и перестал играть в заботливого брата.
— Никогда не думал, что ты так чувствуешь, — задумчиво сказал он.
Я сердито взглянула на него. Его брови хмуро сошлись на переносице. В глазах мелькала та же жалость. Кажется, никто здесь и не понял моих чувств. Мне не нужна была гребаная жалость!
— Он не думал, — мрачно усмехнулась я, разочарованно поглядывая на Конрада. — Ты не думал, потому что ты эгоист, Конрад! Ты делаешь лишь то, что позволяет тебе почувствовать себя лучше! Даже сейчас ты обиделся не потому, что я скрыла это от тебя, а потому, что я первым делом не побежала к тебе!
— Ты не права. Я забочусь о тебе, — сказал он.
— Нет, ты заботишься только о себе! — крикнула я. И это стало точкой в нашем споре. Конрад раздраженно выдохнул и вышел из кухни. Через пару минут хлопнула входная дверь.
Он ушел.
Я вернулась за стол и в пару глотков осушила бокал с вином.
— Кто-нибудь еще хочет салат? — спросила я, окидывая друзей безэмоциональным взглядом. — Нет? Ну ладно.
Наколов на вилку помидор и листик салата, я закинула овощи в рот.
Полагаю, ужин прошел неудачно.
***
Барбара упорхнула домой, Конрад не вернулся, а вот Эрик не спешил уходить. Вдвоем мы стояли на террасе. Я разглядывала город в надежде успокоиться, но мне никак не удавалось это. Я уже несколько раз пожалела, что позволила себе высказать все брату, вдобавок при друзьях.
Холодный нос толкнулся в мою лодыжку, выводя меня из собственных мыслей.
— Фу, Брюс, — пробормотала я, но все же погладила пса по голове.
Наверняка бедолага сейчас не понимает, почему его хозяин вдруг сорвался и убежал неизвестно куда. Хотя, возможно, он привык к реакциям моего брата и совсем не обращает на это внимания.
Я думала, что прошла это, подавила зависть к брату и жалость к себе, но как оказалось, они ждали удобного момента, чтобы вылезти наружу. Я очень сильно запуталась в жизни и не могла понять, что мне делать дальше.
Один из вариантов, который давно был в моей голове — уйти из «Хэтфилд» и попробовать построить карьеру вне семейной династии. У меня было хорошее образование, но сомневаюсь, что смогу стать управляющей отеля вне стен «Хэтфилд». Придется начинать с какой-нибудь легкой должности в кадровом отделе или отделе аналитики.
Еще один вариант — не работать. Я могу просто жить на деньги своего трастового фонда, тратить дивиденды от акций и даже не задумываться о работе. Я могла бы поселиться на вилле в Монте-Карло, которую подарил мне отчим, или выбрать для проживания любое другое место в Европе. Я могла хоть каждую неделю менять страну, питаться в самых дорогих заведениях мира и носить одежду и аксессуары по стоимости сравнимые с бюджетом маленькой страны в Африке.
Но я так не хотела.
Постоянное стремление, которое сделает меня значимой и позволит почувствовать свою важность, родилось вместе со мной. Это не убрать по щелчку пальцев. Я не смогу бездумно прожигать деньги, как и не смогу целый день лежать на каком-нибудь пляже Тосканы. Это будет медленно убивать меня. Чувствовать свою важность — еще одна базовая потребность для меня. Может быть, это и лицемерно, ведь подобные желания приравнивают к эгоизму. Но для меня это было чем-то большим и нужным, как потребность в кислороде.
— Вы сдружились, — ухмыльнулся Эрик, глядя на то, как я чешу бульдога за ухом.
Моя задумчивость исчезла и тогда я отпрянула от пса. Пусть сильно не расслабляется.
— Я не люблю собак, но Брюс не виноват в этом, — ответила я, выпрямляясь и облокачиваясь на перила остекленной террасы.
Эрик встал рядом со мной, плечом я чувствовала тепло его тела.
— Думаешь, я смогу работать с Блейком? — осторожно спросила я.
Эрик тяжело вздохнул.
Неприятные воспоминания о Джефферсоне снова всплыли в моей голове.
— Думаю, что сможешь, но зная Блейка, могу сказать, что это будет непросто.
— Вы ни разу так и не встретились за этот год? Не поговорили? — спросила я, оборачиваясь к Эрику всем телом.
— Не думаю, что это необходимо.
— Ты злишься на него?
— Нет... В разговоре с тобой он был жесток, но я не считаю, что Блейк правда так думал.
Эрик ошибался. Я видела глаза Джефферсона в тот вечер, холодные и бездушные. Он ликовал, когда говорил мне о том, что играл со мной. Он был горд и счастлив от того, что мог лично сказать мне это.
— Но он ударил тебя, — напомнила ему я, складывая руки перед собой.
Эрик улыбнулся и кивнул.
— Ударил, но у него была на то причина.
Я громко фыркнула и с вызовом в глазах взглянула на мужчину.
— Какая? Встал не с той ноги?
Единственная причина Блейка — его отвратительный характер и пренебрежительное отношение к миру. В нашем обществе существует стереотип богатого мальчика без тормозов. Блейк наглядный пример этого вида. Его можно поместить в музей под стекло и показывать людям, как образец обнаглевшего, холодного монстра, которому плевать на чувства и потребности других, ведь на кону стоит его веселье.
— Он приревновал и был зол, думал, что я с самого начала знал правду о тебе, — спокойно ответил Эрик.
Я резко дернула головой, отрицая каждое его слово.
— Ты не прав, если бы он приревновал, то это означало бы, что я ему нравлюсь, неважно в каком смысле: в привычном или извращенном, присущем Блейку. Но ничего этого не было. Джефферсон делал то, что обещал всем — исполнял условия спора.
Стоило услышать его имя, и каждый орган в моем теле перевернулся вновь. Но еще в моей груди бурлила жалость к самой себе. Я позволила монстру стать моей первой любовью. Из-за него прошлый год обернулся кошмаром для меня, мне стоило огромных усилий привести свое сердце в порядок. И у меня получилось. Но больше я не допущу подобного, никому не позволю сделать мне больно снова.
— Он все еще небезразличен тебе? — спросил вдруг Эрик.
Я рассмеялась, глядя на его удивленное лицо.
Блейк мне небезразличен? Тараканы вызывают во мне больше любви, чем этот человек.
— Нет, я испытываю исключительно негативные чувства к Джефферсону.
Эрик молчал, не отводя пристального взгляда от моего лица.
— Я старался не давить на тебя весь этот год, не торопил. Но мне больше не хочется притворяться твоим другом, ты нравишься мне, Джоанна, — сказал он, и на его лице не было улыбки. Эрик говорил серьезно.
Разве это не должно было послужить облегчением для меня? Когда-то Эрик был недоступной, несбыточной мечтой. Я много лет наблюдала, как он веселится с разными девочками, красивыми и идеальными, а сейчас говорит, что я ему нравлюсь.
В подтверждение своих слов Эрик приблизился и коснулся моих губ своими в нетерпеливом, но очень нежном поцелуе. Я прикрыла глаза и позволила ему сделать это. Одна его рука легла на мою щеку, а другая мягко опустилась на спину. Он действовал смело, однако не переходил грань. Кончик его языка очертил мою нижнюю губу, а затем проник в рот.
Я застонала, когда поняла, что под подбородком снова появляется тепло. От внезапно проступивших на коже мурашек хотелось вздрогнуть, но я сдержалась. Его рельефная грудь прижималась к моей, губы были сладкими, но разбавлялись горчинкой дорогого вина, затмевая и без того опьяненный рассудок. Я опустила руки на его плечи, наслаждаясь твердыми мышцами и горячей кожей Эрика.
Меня окутал приятный запах его парфюма, я смогла узнать бергамот, цитрус и... кедр.
Кедр.
Остановись.
— Я не могу, — прошептала я, разрывая поцелуй.
Эрик выдохнул, как мне показалось, немного разочарованно:
— Видишь, а говоришь, что он тебе не нравится.
— Так и есть, но дело не в нем, дело во мне. У меня есть к тебе чувства, но я не хочу торопить события, понимаешь? Не хочу, чтобы это свалилось на меня как снег на голову, — объяснила я.
Внутри плескались разные эмоции от страха перед чем-то новым до неуверенности, но, увидев ободряющую улыбку на губах Эрика, я немного успокоилась.
— Понимаю, — сказал он, поглаживая мои предплечья. — Значит, это да?
— Это не да, — ответила я, чувствуя, как его ладони поднимаются по моим рукам к плечам и нежно сжимают их.
— Но и не нет.
Мне нравился Эрик. Его поцелуй хоть и ненадолго, но заставил мою голову закружиться. Его прикосновения были очень ласковыми и осторожными, однако все это не пробуждало во мне огонь, а значит, не сведется к тому чувству, которое я пообещала себе не испытывать вновь.
Может, это именно то, что мне нужно? Позволить Эрику быть рядом. Вернуться к привычному формату отношений, где мне было удобно находиться.
— И не нет, — ответила я, а затем потянулась к нему, чтобы поцеловать его еще раз.
Эрик улыбнулся, позволяя мне украсть эту улыбку в поцелуе, и обхватил руками мою талию. Я в ответ погладила его щеки и прижала к себе ближе. Он дерзко завладел моим ртом, скользя по полным губам и касаясь языка. Я ахнула от новых ощущений и зажмурила глаза.
Это будоражило, но было приятно, и я поняла, что делаю правильный выбор. Через несколько секунд мне пришлось отстраниться из-за недостатка воздуха.
Я тяжело выдохнула и посмотрела в глаза Эрика, в которых горело влечение.
— Прости, я трогала собаку, — смущенно сказала я, прислоняясь к его лбу своим.
Эрик тихо рассмеялся.
— Думаю, что смогу это пережить, — прошептал он, целуя уголок моих губ.
Я почувствовала, как его руки подбираются к моим ягодицам, и с невинной улыбкой отодвинула их выше, в безопасную зону.
— Не торопим события, помнишь? — напомнила я.
Эрик замер, но затем медленно кивнул, словно это движение стоило ему усилий.
— Понял, — шепнул он, оставляя влажный поцелуй на моей щеке. — Ну, думаю, мне уже пора, если Конрад застанет нас здесь, то вполне может столкнуть меня вниз.
Конраду определенно стоит пересмотреть свое поведение. Он сегодня был очень плохим братом.