♠Глава 3♠
Райен.
Триста двадцать четыре дня до приезда на старый вокзал Лос-Анджелеса:
Моя жизнь состоит из разных цветов. Многие люди делят свою жизнь на белую и чёрную полосу, не задумываясь, что есть множество других цветов. Каждый день отдельный цвет, который характеризует не только моё моральное состояние, но и физическое. Это могут быть такие цвета как розовый, зелёный, фиолетовый, и оранжевый. Оранжевый цвет самый частый в моей жизни. Этот цвет означает сначала беспредельную радость, а потом неподдельное разочарование. А ещё он напоминает о том, что любой день может стать последним. Я родилась непохожей на других людей. Мне необходима пересадка сердца, так как в любой момент может остановиться. Врачи называют мою болезнь «Фиброз сердца». На моём сердце образовались рубцы, которые невозможно излечить. Дни, закрашенные в оранжевый всегда мне напоминают, когда мои родители говорили что подходящее сердце для пересадки нашлось, а через пару часов говорят что это было ошибкой. Ошибкой, которая каждый раз что-то разламывало внутри. Потерянная надежда, и снова отсчёты каждой проведённой минуты. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь меня жалел или видели мои слёзы, поэтому каждый раз я отворачивалась от своей семьи и смотрела в пустую стену. Контроль моего отца усилился, и в школьной академии даже мои друзья стали меня избегать. Только Мия ходила за мной попятам, разрушая все мои мечты о личном пространстве.
— Тебе очень идёт это платье! — восклицает моя мама. Полное её имя Александра, но близкие и друзья называют Алекс. Иногда мне кажется, что мы совсем чужие друг другу люди. — Будь уверенна, ты там всех затмишь. И лучше снять очки, они не смотрятся с этим роскошным платьем.
Она дотронулась до моих очков, сняла и положила их на барную стойку. Без моих удобных очков я почти ничего не видела. Моя семья богатая, успешная. Мама занимается пошивом дорогой одеждой, и спонсирует академию, где я обучаюсь. Моя мама очень тяжёлая в характере, ей очень трудно угодить. Сестра Мия до безумия красива. Все парни в академии на неё заглядываются, и я выделяюсь на фоне неё своей некрасивой внешностью. В нас течёт одна кровь, но мы чужие. Они не понимают моих предпочтений.
— Может, я не хочу быть лучше всех? — закатываю глаза, смотря на себя в зеркало. Там по сторону вовсе не я. Это лишь образ, который мне не по душе. — Может, мне нужна свобода, которую вы у меня отняли?
— Ты же понимаешь, что тебя нельзя оставлять одну, — грозно произносит моя мама, стуча шпильками по кафельному полу. — В любой момент может что-нибудь случиться, я не готова брать на себя такую ответственность. Твой отец ищет донора уже несколько лет, но не каждый готов отдать сердце, и оно на дороге не валяется. Мы всё делаем для тебя Райен. Все наши усилия только для тебя. Раз в жизни доверься нам.
— Я вам доверяю, но вы меня лишаете всего, — раскинув руки, произношу я — Я не могу сходить на вечеринку с Мией или быть как все. Мне совсем не нравится моя уникальность.
— Мы за тобой приглядываем, — нахмурившись, пробормотала она. — Забота никому ещё не мешала. Представь день, когда сердце всё-таки найдётся, и у тебя будут слёзы счастья. Никогда не думай о плохом, это тебя убивает морально.
Я едва заметно кивнула, вжав голову в плечи. Как раз в этот момент на первом этаже нашего дома появилась Мия, держа маленькую сумочку в руках. Разумеется, она выглядела в миллион раз лучше меня. Лёгкая, но лучезарная улыбка на чуть приоткрытых пухлых губах. Короткое платье, который очерчивает каждый изгиб её тела, мы были как ин-янь. Похожи внешне, если смыть с неё тонну макияжа, но мировоззрение было разным.
— Вас отвезёт водитель, как и всегда,— громко говорит мама, глядя в телефон. Она потеряла к нам интерес, когда пришло уведомление о работе. Именно такая и была моя семья. Но как говорится, родителей не выбираешь.
Водитель был опрятным мужчиной с тёмно-янтарными глазами, который возил нас с Мией в академию. Мужчине было около тридцати лет, но выглядел на все двадцать. Я аккуратно взяла за край своего платье, и когда водитель открыл для меня дверь, я сдержанно поблагодарила и забралась в светлый кожаный салон, который пропитался приятным мужским одеколоном. Мия села в машину только через минут двадцать, потому что я видела, как они шептались о чём-то с мамой. Я даже догадываюсь о чём. Я приметила, что водитель изредка смотрит на Мию через зеркало, а она одними уголками губ улыбается и отворачивается к окну. Я обычно редко запоминаю имена персонала, поэтому даже не знаю, как его зовут. Отец меняет персонал как перчатки, за любую оплошность увольняет. Я только успеваю привыкнуть к горничной, на следующий день её уже и след простыл. Одна женщина чуть ли не на коленях уговаривала, чтобы её оставили, потому что она сына прокормить не может. У меня разрывалось сердце, когда мой отец просто отмахнулся от неё как от ненужной вещи, а затем приказал охране вывести её и кинул ей конверт с выручкой. Я, видя эту жестокость и несправедливость, заступилась за честь невинной женщины, она была ни в чём не виновата. Отец посмотрел на меня как на чужую, его тяжёлый взгляд буравил меня около минуты, пока тишину не прервал телефонный звонок. После этого случая я сидела в комнате два дня, понимая, что больше не смею ему перечить. Он был кормилец нашей семьи. Когда моя мама вышла за него замуж мы прибывали в нагольной нищете, Мия тогда было четыре года, а мне всего год. Через полтора года мой отец заключил сделку с компанией и прибыль повысилась. Мы могли позволить себе больше чем испорченную еду из магазина. Мама любила шить одежду, и все мои маленькие вещи были созданы её руками, поэтому на свой страх и риск родители открыли бизнес по пошивке школьной фирменной одежды, которая набрала популярность в моей академии. Раньше мои родители были способны на сострадание, но деньги изменили их до неузнаваемости. Раньше мама выглядела с потрёпанными волосами усталыми глазами, впавшими щеками оголяя точёные скулы, а теперь она успешная женщина, которая пойдёт на всё ради получение новых денег. Мой отец частенько приходит в одежде, пропаханными женскими духами, но она ничего ему не говорит. Точнее она не может ему ничего сказать, потому что знает, что всё потеряет. Опять останется в нищете с двумя детьми на руках. А мне больно и неприятно на это смотреть, Мия же игнорирует поведение родителей, потому что ей дают неплохие карманные деньги за молчание. Всего одно моё слово и я могу разрушить семью. Но разве я могу так поступить? С людьми которые всё же меня любят и стараются мне угодить. Впрочем, мне не стоит лезть в чужие проблемы.
Когда водитель затормаживает напротив академии, я не дожидаюсь, когда он откроет мне дверь, выхожу из машины даже не обернувшись, следую к парадному входу, где уже собрались почти все ученики. В академии этот день называют «Осенний бал» где собираются все, включая средний уровень учеников. Бал проходит каждый сезон, для того чтобы ученики расслабились на некоторое время. Если не моя мама я бы никогда сюда не заявилась, потому что считаю это притворством. Все люди натянули маску вежливости, но на самом деле в их душе скребутся демоны и, уверенна, они так и просятся наружу. В академии все считают меня немного странной, потому что я ни с кем не общаюсь. У меня нет компании, в которой я могла бы развлечься. Все меня только шарахаются, как будто я бьюсь жгучим током.
Я со спокойным лицом чувствую как холодный ветер пробирается до самых моих костей. Оборачиваюсь, и мои коленки подкашиваются, когда я вижу в толпе учеником его. Парень который покорил моё болезненное сердце. Его зовут Эйдан, он учиться в старшей группе вместе с Мией. В мою сторону он даже не смотрит, обнимая за талию какую-то девушку. У Эйдана блондинистые волосы и широкая улыбка, на которую я могу смотреть вечно. Никогда не поверю, что влюбилась. По-настоящему влюбилась. В эти бездонные голубые глаза и за его помощь маленьким беззащитным детям. Каждый месяц он отсылает деньги в местный детский дом, чтобы помочь нуждающемся. Но на виду у своих друзей он выглядит не лучше остальных. Ему важна репутация в академии. Я для него лишь пылинка, которую легко смахнуть и забыть.
Я надеваю на глаза свои очки в тёмной оправе, чтобы разглядеть его получше, но Мия подходит ко мне и срывает очки с моих глаз.
— Неужели ты хочешь выглядеть, как зануда в этих очках? — фыркает она — Если хочешь чтобы Эйдан обратил на тебя внимание, сними их и не позорься. У тебя красивые светлые глаза, в которых можно утонуть Райен. Так позволь ему это сделать и не забудь пригласить его на медленный танец.
Мне не хочется этого признавать но Мия права. Эти очки мне только будут мешать, но в них я намного лучше вижу. Моё зрение с каждым месяцем ухудшается, поэтому они меня выручают. Когда все ученики заходят в академию, я следую за всеми, проходя в простой танцевальный зал. Моя сестра растворяется в толпе, и я остаюсь одна среди незнакомой толпы, где мне почти нечем дышать. В своей голове я представляю как буду кружить с Эйданом в танце, и все буду смотреть на нас с завистью. Как его руки будут у меня на талии, а светло-голубые глаза будут смотреть только на меня. Я отгоняю эти непрошенные мысли, наблюдая за ним издалека. Я всегда буду в стороне, и не осмелюсь подойти. Иногда мне хочется быть как Мия, смелой, настойчивой, открытой этому миру. Но никогда-никогда такой не стану.
Когда толпа буквально рассеивается, Эйдан стоит в компании двух парней, и его улыбка не гаснет, а светит ещё ярче. Я делаю самый глубокий вдох, чувствуя, как моё сердце сжимается. Оно ведь может остановиться в любой момент. Превратиться просто в пыль как и я сама. Преодолеваю свой страх и сжимаю свои тонкие ладони в кулачки, на лбу появляется испарина, а дыхание учащается до предела. Пришло время расставить все точки над «i», чтобы больше чувствовать эту боль в душе от тоски. Дальше все происходит всё как в замедленной съёмке. Подхожу к нему и теряю весь свой словарный запас. Он глядит на меня с непониманием, как и его друзья. Эйдан выгибает правую бровь как бы спрашивая что я от него хочу. Мой пульс учащается и мне становится не по себе. Я снова всё испорчу.
— М-м-можно с то-б-бой п-потанцевать? — проклятый голос. Я начинаю заикаться, и кажется, тем самым выставляю себя на посмешище. Парни начинают смеяться, не сводя с меня своих глаз. Как же это сложно. Эйдан словно тянет время, наслаждаясь моим страхом и неловкостью.
— С тобой? — с удивлением спрашивает он — Да никогда.
Все заливаются протяжным смехом. На глаза подступают слёзы, а в душе невыносимая боль. Как я могла так опозориться? Сейчас мне хотелось только одного провалиться под землю, чтобы никто не видел меня. Всего через мгновенье ему на шею бросается брюнетка, закрыв меня от него. Парни что-то говорят мне вслед, но я пропускаю их слова мимо ушей. У меня буквально по всему телу начинается зуд, мне так необходимо содрать эту страшную оболочку с себя, чтобы хоть кто-то смог увидеть, что творить у меня в душе. Когда подхожу к уборной, слышу протяжные стоны и в открытую маленькую щёлку замечаю что это моя сестра и тот самый водитель. Он набрасывается на неё, словно хищник и сжимает её бедра. Моя сестра одним движением срывает все пуговицы с его рубашки и открывается вид на загорелый торс, покрытый различными татуировками. Он целуются, и затем он приподнимает её за бёдра и одним движением прижимает к холодному кафелю. Я на ватных ногах следую к выходу, слыша, как стихает музыка в танцевальном зале. Снимаю туфли на каблуках, и мои ноги касаются холодной земли, камушки больно впиваются в кожу, но я терплю. Оставшийся путь добираюсь босиком.
Отец сидит за столом, печатая что-то в своём портативном компьютере. Заметив меня, его глаза округляются, и на лбу проглядывается несколько морщин.
— Что с тобой случилось? — строго спрашивает он. — И где твоя сестра?
Я игнорирую его, забираясь по длинной лестнице в свою комнату.
— Райен! — тишину сотрясает его громкий, грубый голос — Я тебя не отпускал! Сейчас же расскажи, что произошло в академии.
Мои туфли с грохотом падают на пол, и тело сотрясает дрожь. К его отношению ко мне я привыкла, и мне не страшны больше его угрозы.
— Мне просто захотелось домой, — пожимаю плечами, надеясь, что он не видит моих опухших глаз — Мия осталась там, её привезёт водитель. Теперь я могу идти?
Он встаёт в полный рост, засунув руки в карман брюк, и с подозрением смотрит на меня.
— Ты же понимаешь, что не можешь мне соврать? — отец прищуривается — Я всё равно выясню что произошло, и если тебя кто-то обидел...
Я поднимаю руку, чтобы он остановился.
— Не стоит, никогда не любила «осенний бал», — с фальшивой улыбкой произношу я, но мне показалось, что отец заметил на моём лице болезненную улыбку. Её не скроешь от его глаз. — Скажи маме, что я у себя и в ближайшее время не выйду.
После этих слов я не стала медлить и побрела в свою комнату. Сегодня всё разрушилось в прах, и мне становится страшно,... а что тогда будет завтра?
Наши дни.
Я постепенно освоилась в «Стэнфорде» за неделю. Мне было неловко быть на парах по живописи, потому что преподавательница не сводила с меня любопытных глаз, думая, что я рассказала. Но я решила умолчать, потому что это была не моя тайна и я не вправе её рассказывать кому-то. А ещё я узнала что того незнакомца зовут Кейн и он учиться со мной на первом курсе. Это было довольно странно, ведь он выглядел как мужчина, а не как девятнадцатилетний парень. Я сидела в первых рядах и когда оглядывалась на задние ряды, встречалась с ним взглядом, на его губах появлялась улыбка. Она мне не нравилась. И он улыбался совсем не из добрых побуждений, а потому что решил со мной поиграть. Я избегала его, когда видела в коридорах, в столовой. Но Кейн и не пытался перехватить меня из толпы или когда я была одна. Он не обращал на меня никакого внимания. Каждую неделю у нас проходили пары по психологии для профилактики. Аудитория была крошечная, и преподаватель расставил стулья напротив друг друга. Я пришла первая и села посередине. Психология была необходима, потому что помогала справляться с проблемами. Преподаватель использовал методы, чтобы каждый мог поговорить с кем-то другим. Раскрыть свою боль, чтобы стало легче. Но я не собиралась этого делать. Просто присутствие было необходимо. Профессор назначил меня старостой группы, потому что из группы у меня были оценки лучше всех. Но радости у меня не было, это была большая ответственность, которая непосильно легла на мои хрупкие плечи.
Постепенно студенты стали собираться, все рассаживались на стулья, но напротив меня никто не садился. Я положила свою потрёпанную сумку на пол, буравя взглядом пустой чёрный стул. Я всегда была одна, даже в академии все парные лабораторные работы я делала одна. Возможно, это было из-за моей внешности, которая больше отталкивала, чем привлекала. Возможно, своим действиями я сама отталкивала от себя людей.
Поправила свои очки и положила руки на колени, наблюдая, как мужчина пишет на доске тему белым мелом. В этот момент в аудиторию входит Кейн на его плече висит гитара в чёрном чехле. Моё сердце застыло, когда он опустился на стул напротив меня и вытянул свои ноги, коснувшись моих черных туфлей похожих на сандалии. Эти туфли мне одолжила Рейчел, потому что я взяла с собой слишком мало вещей. Много одежды всё равно бы не уместилось в моей старой сумке. Я отворачиваюсь в сторону преподавателя, чтобы не смотреть на Кейна. Я чувствую, как он прожигает меня взглядом.
— Почему ты не рассказала? — еле слышно спрашивает он. Его глубокий и твердый голос касается самых глубин моей души — Райен, почему ты ничего не рассказала?
Пока преподаватель отвернулся он одним движением пододвигает мой стул, и я оказываюсь зажата между его ног. Он заглядывает мне в глаза, пытаясь найти там ответ на свой вопрос.
— Это не моя тайна, — шепчу я, откинувшись на спинку стула, чтобы быть от него как можно дальше. — Я не имею права её рассказывать, но если ты ещё раз предложишь мне деньги, я кину тебе их в лицо.
Он усмехается, и невзначай касается мой руки.
— Хочешь сказать, что ты не продаёшься? — спрашивает Кейн — Не строй из себя недотрогу, ты такая же как и все. Стоит только подкинуть несколько долларов, и вы уже бежите раздеваться. Или я не прав?
Я отталкиваю его руку и в моих глазах появляется ненависть. Я слишком часто наступала на свои же ошибки, в этот раз такого себе не позволю.
— Ты меня совсем не знаешь, как ты можешь говорить обо мне так? — во рту появляется горечь — Ты знаешь всего лишь моё имя, и видишь всего лишь мою оболочку. Это ничего не доказывает.
В следующую секунду он пододвигает стул ещё ближе, и мы почти касаемся лбами. Мои очки от резкого рывка подают мне на колени, и Кейн заглядывает мне в глаза.
— У тебя глаза цвета солнца, — хрипло говорит он, и внутри меня просыпается ураган эмоций.
У тебя глаза цвета солнца. От этих слов у меня что-то щёлкает внутри, и сердце больше не хочет быть на своём месте. Оно так сильно бьётся, грозиться остановиться. Он не должен был так говорить. Кейн не должен был смотреть мне в глаза. Мы не должны...быть так близко.
— Но я всё ещё считаю, что ты такая как и все, — затем отталкивает меня и больше не удостаивает вниманием. Я прошу прощения у преподавателя и выбегаю из аудитории. Внутри всё полыхает огнём, когда я прокручиваю его слова в голове. Мой телефон вибрирует в сумке, и я вижу, что звонит Рейчел. Сейчас её голос единственный мой спасательный круг.