Сумрак||18+

Кейн.

10 лет назад:

Я вздрогнул, почувствовав металлический привкус во рту. Удар тяжёлой руки отца прошёлся по щеке, задев верхнюю губу, из которой теперь сочилась тёмная кровь. Он смотрел на меня с яростью, словно моя жизнь ничего не стоит. Ярость копилась с каждым годом, и мне хочется сделать ему также больно, как и он мне. Желчь подступила к горлу, когда я увидела, как отец схватил мою сестру за волосы и подставил рядом со мной. Она была младше меня на два года, но уже повидала за свою крохотную жизнь жестокость от родителей. Мама назвала её Арион, но с самого рождения я называл её просто Ари. Она была не против, ей даже нравилось. Я искоса глянул на неё, и моё сердце сжалось до самых маленьких дюймов. Светлые волосы были спутаны, одежда испачкана и в некоторых местах порвана, под глазами опухшие синяки от слёз. Как же мне хотелось закрыть её от всего мира, чтобы она не видела того что происходит сейчас.

— Твоя сестра мерзавка, украла из сейфа важные бумаги и наши сбережения! — закричал он, пугая своим грубым голосом всех наших прислуг. Я предполагал, что они уже привыкли, потому что это его повседневный тон, по-другому у него не получается. Моя сестра сжалась, пряча своё лицо в ворот бежевой футболки, и закрыла глаза, из которых продолжали течь потоком слёзы. Её тонкие плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

Мы были всего на всего дети, которые не смогли ничего предпринять, кроме того как закрыться от него в комнате. Ари прислонилась к двери и скатилась на пол, подтянув колени к груди. В этот раз он нас почти просто так отпустил, в другой раз ударит сильнее, потом ещё сильнее.

— У тебя кровь, — произнесла Ари, коснувшись моей губы. Я зажмурился от боли, поэтому поспешно убрал её руку. На губе возникала ранка, которая позже перерастёт в ушиб.

— Обо мне не беспокойся, — тихо сказал я, опустив голову. Входная дверь хлопнула и Арион подскочила.

— Это, наверное, мама, — её рука потянулась к ручке двери, но я перехватил её, покачав головой. Голос за дверью действительно был её, тут же послышались возражения отца, поэтому я понимал, что вмешиваться не стоит. В маленькую щёлку, которая открывала вид на гостиную, я увидел, как отец разогнал весь персонал. Мама стояла напротив него, уперев руки в бока. Сестра присела рядом со мной, но к счастью совершенно не видела, что творилось по ту сторону стены, лишь слышала.

— Охрана нашла в твоих вещах вот это, — он поднимает прозрачный пакетик с порошком, и её накрашенные глаза округляются. — Ты тратишь деньги на это дерьмо, совершенно, не понимая каким трудом, достаются нам эти напечатанные бумажки. Ты просто ленивая сука, Элисон!!

Его грубые слова были для неё словно нож в сердце. Но её лицо сохраняло хладнокровия, не смотря на то, что ругательства отца продолжали лететь с неумолимой скоростью в её сторону. Отец откинул пакетик с неизвестным содержимым и хватил её за руку. В этот момент Ари подскочила, будто её ошпарили кипятком, и принялась ходить по комнате. Она зажмурила глаза, когда услышала новый крик отца. Это продолжалось почти вечность. Мы были словно в запертой клетке.

— Почему это происходит с нами, Кейн? — опустошённо спросила Ари, свернувшись калачиком на чёрных атласных простынях — Почему у нас семья не такая, как у всех? Зачем эти ссоры, ругательства, обиды? Чем мы это заслужили?

Поток вопросов, на которых я не знал ответов. Это были вопросы, на которые невозможно найти ответы. Ари, не сводила с меня взгляда, ожидая, когда я что-нибудь скажу. Нам просто не повезло. Но говорить ей это мне совсем не хотелось, так как Ари ещё больше расстроиться. Не лучше ли жить в неведении? Чаще всего мы видим мир таким, каким сами захотим, а не таким, каким его нужно видеть.

По ту сторону послышался удар, и я не мог больше этого выносить. Только теперь Ари, не позволила мне выйти из комнаты и крепко прижала к себе. Тонкие руки обхватили мою шею, не желая отпускать. Для неё я должен бороться. Для неё я должен быть хорошим. Для неё я должен вдохнуть в себя снова жизнь. Я никогда не мог быть к людям добр или вежлив, ведь не каждый заслуживает такого отношения к себе. Я тоже не заслуживал, но несмотря на это, она мне показала, что абсолютно каждый имеет второй шанс. Всего лишь его нужно правильно использовать.

****

Наши дни.

Райен.

Моя жизнь по маленьким шажкам стала налаживаться. Теперь я знаю, что такое настоящая свобода. Это когда вправе делать всё что вздумается, при этом не чувствую вину или стыд. Планируя свой побег, была уверена, что рано или поздно меня найдут, но до этого времени я могла делать всё что захочу. Никто не вечен, но моя жизнь это капля за каплей, секунда за секундой.

Мгновенье за мгновением.

Моё сердце может в любой момент остановиться, и тогда я просто исчезну, понимая, что я существовала, а не жила. Мои родители всегда добивались своего, даже не предполагая, что переходят все возможные границы. Они хотели меня уберечь, но только морально меня уничтожали. Это проявлялось в их словах, в поступках, в поведении. Мия до моего отъезда перестала меня замечать, тем самым показывая, что я всем только мешаю. Приехав в Лос-Анджелес, и оказавшись беглянкой, я могла стереть все прочие неправильные и ненужные страницы в моей жизни, чтобы они не мешали двигаться мне к заветной цели. Моя цель была довольно проста и однообразна. Стать такой как все. Любить, делиться этой любовью, улыбаться, наслаждаться каждой секундой, не прокручивая в голове, что в будущем ждёт только зияющая пропасть. Я стояла на краю, осознавая что вот-вот слечу вниз. А что это изменит вокруг? Ровным счётом ничего. Мои родители станут скорбеть по мне, но это продлиться недолго, так как они уже смирились. Знакомые даже не вспомнят про меня. Мама старательно старалась выгнать у меня эти мысли из головы, вызывая домой психолога. Мне промывали мозги снова и снова. Я была марионеткой в их руках, но больше не могла терпеть. Это и стало главной причиной моего побега. Почувствовать то, что никогда в своей жизни не чувствовала. Побывать там, где никогда не была.

В моей жизни началась новая глава, с чистого листа. В душе я почти забыла все обиды, оскорбления, неловкие моменты.

— Райен! — радостным тоном воскликнула женщина средних лет позади меня. Я стояла на краю бассейна, держа жёлтый свисток в руках, через плечо заметила, как она направляется ко мне. Она представилась мне как Хейзел и любезно попросила помощи проследить за детьми в бассейне. Я всегда придерживалась вежливого отношения к другим, поэтому отказать не могла. Тем более дети оказались довольно милыми.

— Ты моя спасительница, — накрыв своей шершавой рукой моё запястье, тяжёло дыша, произнесла Хейзел. На её лице уже стали проявляться морщинки из-за кропотливой работы. Дети частенько выматывают, добиваясь как можно больше внимания взрослого.

Мои пухлые губы тронула лёгкая улыбка. В этот момент в меня полетели брызги хлорированной воды, попав в глаза. На этот раз на моих глазах не было очков, потому что Мия была права, без них я лучше выгляжу. Но вот только зрение давало о себе знать. Вокруг всё расплылось, но Хейзел меня придерживала, не давая упасть. Слова Кейна не смогли выйти из головы. И я совершенно не понимала, как на них реагировать. В его глазах я увидела ровным счётом ничего. Ни нежность, ни ненависти. Равнодушный, холодный взгляд. С того момента прошло больше недели и мы больше пересекались. Точнее он не замечал меня, выходил из аудитории, даже не посмотрев в мою сторону. Я с такой же безразличностью относилась к нему. Но вдруг он сказала правду, что у меня глаза цвета солнца? Другой бы человек не заметил этих слов, но для меня были важны эти слова. Они напоминали мне о тех моментах, которые я бы не хотела забывать. Я ошибалась в людях, но эти ошибки научили меня как можно реже быть с другим человеком.

— Райен, было бы хорошо, если бы ты ко мне зашла после учёбы, — не перестаёт говорить Хейзел, пока я тщательно протираю глаза — Я вижу, ты девочка очень хорошая, не бросила меня, к таким как ты обычно тянутся другие. Таких, как ты не осталось.

— Я ничем не отличаюсь от других, — умалчиваю про «фиброз сердца», чтобы не вызывать сочувствие у женщины. Жалость только может пошатнуть меня, потому что родители постоянно жалели меня. Я была почти зависима от этого сочувствия.

— Ну как же не отличаешься? — нахмурившись с удивлением, спросила она — Конечно же, отличаешься. Я попросила Джессику помочь, та лишь с отвращением на меня посмотрела. Вот же люди пошли, слишком противно становится от их поддельной гордости!

— Джессика? — повторяю незнакомое мне имя.

— Она в команде чирлидеров, — поясняет Хейзел, садясь на скамейку — Учиться на третьем курсе, родители богачи вот и позволяют ей всё делать что захочет. Ходили слухи, что она даже переспала с нашим профессором лишь бы выбить себе место капитана в своих танцах. В общем, ты лучше с ней не связывайся, не хороший она человек. В любой момент может нож в спину воткнуть. Из-за неё куча студенток ушли из «Стэнфорда», поломала Джесс им психику. Фотографии откровенные на стенах вешала, оскорбляла девушек. Тебе не по зубам она, поэтому лучше обойди её стороной.

Я едва заметно киваю. Мне действительно не нужны сейчас проблемы от незнакомых мне людей. Но боюсь, что мне придётся с ней пересекаться, ведь у меня направление по хореографии. Я морально готова к оскорблениям в мою сторону, потому что жила среди них двенадцать лет.

— Ну что зайдёшь ко мне? — натянув улыбку, интересуется Хейзел. — Буду рада твоей компании в любое время. Ты мне очень помогла.

— С удовольствием зайду к вам, — искренне улыбаюсь я, затем следую на выход из бассейна. Университет в это время почти пуст, так как пары закончились. Поток следующих студентов будет лишь через пару часов. Я кладу весь материал для учёбы в шкафчик и громко захлопываю его, отчего раздаётся эхо по всему коридору. Прежде чем выйти из здания собираю спортивный инвентарь, чтобы никто не мог через него упасть. В последний момент душка от очков ломается, и они с грохотом падают на кафельный пол, тонкие стёклышки разбиваются вдребезги.

— Чёрт возьми! — наклоняюсь чтобы их поднять, но в чувствую лёгкий толчок. Меня впихивают в тёмную комнату, пропитанной мужским потом и одеколоном. Слышатся грубые смешки, неразборчивые слова, и чьи-то руки на моей талии. В голове всё помутнело, когда я задела железную конструкцию позади себя. В темноте трудно разобрать лица, только лишь смутные силуэты.

— Что вам нужно? — делая глубокий вдох, для того чтобы не потерять сознание. Неужели я могла найти себе врагов за время моего пребывания в этом месте? На сердце зародилась тревога от неизвестности.

—Говорят, ты очень хороша в постели, — раздался один из мужских голосов. Его рука перемещается мне на затылок, и я чувствую, когда он наклоняется, обдавая меня горячем дыханием — Я слишком долго за тобой наблюдал, Райен. Приличная, милая девочка, так о тебе говорил профессор. Но такая ли ты на самом деле?

— Я б-буду кричать, — шёпотом сказала я, во рту всё пересохло, и события прошлого накрыли меня с головой.

« — М-м-не очень хорошо с тобой, кажется, что я по-настоящему влюбилась, — тихо произношу, пытаясь показать, что твориться у меня на душе. Пусть увидит меня настоящую.

— Райен ты не понимаешь, о чём говоришь, — качает он головой. — Ты просто ещё глупая. Тебе нужно повзрослеть, а потом уже осознанно говорить такие слова.

— Т-Ты мне не веришь? — моя улыбка меркнет так же быстро, как и появилась. Он отворачивается от меня, и между нами возникает пропасть протяжённостью в мили. Мне хочется столько ему сказать, но он не даёт нам даже шанса. Я подхожу к нему, едва кладу свою руку на его мускулистое плечо, как тут же врываются люди с телефонами. Я узнаю каждого из них. Эйдан поворачивается и в его взгляде столько сожаления. Мой мир только что рухнул. Мне нужно повзрослеть. Почему, когда мы делаем людям что-то хорошее, дарим свою теплоту, любовь, они в это время просто бьют ножом прямо в сердце? Чем мы это заслужили? Зачем так больно? Стоя среди своих бывших друзей и среди камер со вспышками, я понимаю, что создала себе иллюзию и жила в ней. А сейчас, пелена спала и снова этот мир, безжалостно, бьющий в самые больные и израненные места».

— Думаешь, тебя услышат? — в реальность возвращает мерзкий голос, и меня сотрясает дрожь. Он заслонил всё свободное пространство, прижимая меня к холодной кафельной стене. В один момент он поворачивает меня, и моя щека упираются в стену. Спиной я чувствую его, оголённую грудь. Я ударила его в голень, только ничего не произошло. Его пальцы сжались на моём затылке и с силой потянули мои кудрявые волосы.

— Пожалуйста, отпусти меня, — сердце стало выскакивать из груди, когда его пальцы прошлись по краям юбки. Перед глазами появилось улыбающейся лицо Мии и родителей. Рейчел и её крохотного сына. Я всегда представляла своих родных, когда мне было плохо. Это единственное спасение.

— Рикардо! — в помещение раздался ещё один голос. — Отпусти девушку.

Я узнала это голос. Он был непохожим на других. Плавный, хриплый, и грубый. В комнате зажегся тусклый свет и, осмотревшись, я поняла, что нахожусь в мужской раздевалке. Кейн стоял в двух-трёх шагах от нас и прожигал взглядом парня, который только что до меня дотрагивался. Мысли вихрем закружились в моей голове.

Рикардо похлопал по плечу Кейна и вышел из раздевалки, оставив нас наедине. Скорее всего, он только что вышел из душа, капельки воды стекали по его оголённому торсу, а на плече небрежно висела чёрная майка.

— Ты ходячая неприятность, Райен, — с усмешкой проговорил он — А если бы я не появился, чтобы ты делала?

Он сократил между нами расстояния, заглядывая мне в глаза.

— Мне нужно сказать тебе «спасибо»? — тихо произнесла я, заворожено смотря на проколотый пирсинг.

— Мне этого не нужно, — безразлично ответил он — Ты боишься?

Остаться с ним наедине? Безусловно, боюсь.

— В-в-овсе нет, — пожимаю плечами, собираясь выйти из душного помещения, но он преграждает мне выход. — Можно мне выйти?

— Так обойди, — на его губах появляется улыбка впервые за несколько недель. Я делаю шаг в сторону, но его руки тут, же обвивают мою талию. — Райен...

Он замолкает, не высказав то что хотел. Его взгляд перемещается на мои губы. Необходимо остановиться это сейчас же пока не поздно. Я больше не в силах обжигаться от другого человека. Это становится всё больнее и больнее. Резко выдохнув, я выпрямила спину и смогла выскользнуть из его хватки. Кейн и не пытался меня удержать. Прохожу мимо него, а затем со скоростью света вылетаю из раздевалки, и мои щёки покрываются румянцем. Смогу ли я когда-нибудь полюбить так же, как любила Эйдана? Его поступок вонзил в меня тысячи иголок, и они с каждым разом сильнее впиваются в мои мысли. Это была любовь, дарящая только тёплые беззаботные чувства. Но всё это исчезло, там вместе с камерами и сотнями не сводящих с меня глаз. Я ещё никогда не чувствовала себя такой униженной. Но в то же время это мои ошибки, мои поражения. Это мой выбор, и я не позволила себе о нём жалеть. Я переступила через этот жизненный этап и больше никогда не вернусь к нему.