Осколки прошлого

Сера замерла, когда Тэсон тихо произнёс то, чего она никак не ожидала услышать. Сердце стукнуло громче, будто кто-то резко включил его на полную мощность, а пальцы сами сжались в кулаки. Внутри всё застыло, но лицо оставалось холодно-спокойным.

Она резко убрала его руку со своего лица и уже открыла рот, чтобы ответить, но в дверь постучали. Сера машинально сделала шаг назад. Тэсон, уловив её реакцию, улыбнулся — так, будто заранее знал, что она сделает.

В проёме появился менеджер Тэсона, уткнувшийся в планшет.
— Ребята, нужно выходить… — пробормотал он, не поднимая головы.

Но, взглянув на Тэсона, замер, словно увидел совершенно другого человека.
— Господин Ким… вас не узнать! Ваш стиль — это нечто!

Тэсон ухмыльнулся во весь рот.
— Нужно мастеру руки целовать, Ман Шик.

Сера с трудом сдержала раздражение — ногти впивались в ладони.
— Вы правы, господин, — смущённо кивнул менеджер. — Всё, я готов, Ман Шик, идём.

Перед выходом Тэсон задержал на Сере долгий взгляд, будто хотел что-то сказать, но лишь подмигнул и вышел, оставив её злой и запутавшейся в мыслях.

Сера, приди в себя. Ты с ума сошла? Что это было — она держалась за голову. — Я схожу с ума, клянусь. Да кто он такой, чёрт?

Прошло двадцать минут, прежде чем она смогла выровнять дыхание. Она ждала Тэсона, чтобы изменить его образ, но он всё не появлялся.

Выйдя в коридор, Сера наткнулась на его менеджера.
— Госпожа Сера, извините, он затянул своё вступление.
— Ничего страшного, он в этом профи. Я подожду ещё немного.

Менеджер улыбнулся:
— Спасибо, госпожа. Если хотите, можете пройти в зал и посмотреть концерт.
— А так можно? — удивилась она.
— Конечно можно, госпожа. Идёмте, — довольно сказал он.

Зал встретил её гулом тысяч голосов, оглушающей музыкой и светом прожекторов. Её взгляд почти сразу нашёл Тэсона. Он пел и двигался так, будто родился для сцены.

Самовлюблённый дурак, — подумала она, криво усмехнувшись. — Ненавижу таких, кто смотрит свысока на людей.

Она наблюдала за ним и ловила себя на мысли: Почему я ему интересна? Это не возможно, все избегають меня а он. Всё. Забудь, Сера.

Через несколько минут позвонил менеджер Боён — она опаздывала на интервью. Сера взглянула на часы:
— Господин О, извините, уже поздно. Я, пожалуй, пойду. У меня плотный график, я опаздываю. Нужно идти.
— Хорошо, без проблем, госпожа. Но что будет с образом Тэсона?
— Всё готово, господин О. Мой сотрудник придёт сейчас, я всё ей объясню и буду на связи.
— Хорошо, госпожа Ким. Я благодарен вам за всё.

Она мягко улыбнулась:
— Вам тоже спасибо, я рада была помочь.
— Да что вы, для нас честь, что вы пришли. Давайте я вас провожу.

В это время в толпе Тэсон заметил её. Ту, кто не выходил у него из головы. Как она объясняет и улыбается другому, а не ему… Почему? Он не понимал своих чувств, но был рад, что она пришла. И даже затянул время на сцене, чтобы она осталась дольше.

Сера вышла из громкого зала, и шум постепенно стихал. Её мысли всё ещё крутились вокруг его поступков, но отвлёк менеджер:
— Госпожа Сера, я помогу вам выйти спокойно, чтобы не наткнуться на репортёров.
— Хорошо, господин, я быстро.

Она зашла в гримёрку, объяснила всё сотруднице, что нужно делать, взяла сумку и вышла. Но, как назло, наткнулась на репортёров.

Тэсон закончил выступление и направился переодеться. Открыв дверь гримёрки, он застыл.
— Кто вы такая?
— Здравствуйте, господин Ким, я помощница госпожи Серы.
— Как это? А где она?
— У госпожи дела, она только что вышла.

Не дослушав, он бросился искать её.

Серу окружили репортёры. Охрана помогала пробиться вперёд, рядом был менеджер Пак Боён и менеджер Тэсона.

— Госпожа Сера, правда ли, что макияж был по просьбе Тэсона?
— Как вам работа с ним?
— Не боитесь реакции фанатов?
— Ответьте, пожалуйста!

— По одному! — скомандовал её менеджер.

Сера натянула улыбку и ответила:
— Макияж — моя работа, и я не выбираю клиентов.
— Как вам работа с Ким Тэсоном?
— Я рада была ему помочь. С вашего позволения… — она хотела уйти.

Но вдруг один из репортёров крикнул:
— Что ты будешь делать с убийцами своих родителей? Сколько лет прошло — ты ничего не делаешь! Ты что, себя дочкой называешь? Ты глава мафии, чтобы доказать, сидишь сложа руки! Ты трус, Сера!

Она замерла, потрясённая. За всю жизнь она не испытывала такого шока. Вспышки, звон в ушах. Она повернулась, ища того, кто это сказал, и встретилась взглядом с Тэсоном. Он был в шоке.

Он смотрел на неё с удивлением и замешательством. В тот момент она чувствовала себя никем. Слабой. Трусом. Охрана помогла ей сесть в машину.

Сера сидела в машине, охваченная шоком. Она задалась вопросом когда Тэсон  пришёл сколько он там стоял   — он узнал всё. Нет, не может быть… Но его взгляд говорил о другом, не как раньше. Она держалась за голову, весь мир вокруг словно расплылся, теряя очертания. Машина тронулась, но её тело оставалось скованным, а разум — оглушённым.

В её мыслях было не только Тэсон но и слова репортёра:

Ты трус, Сера… Слова ударяли в виски снова и снова, словно безжалостные кулаки. Я трус… я никчёмная… Он прав… Я сижу сложа руки…

Эти фразы крутились, давили, выжигали изнутри. Все знали её прошлое. Одиннадцать лет прошло, и всё равно — тень прошлого догнала её именно сейчас.

Она хотела закричать, разбить всё, что попадётся под руку, уничтожить то, что ломало её. Но держалась. До боли в челюсти, до белых костяшек пальцев. Она не имела права показать слабость.

Сера выпрямилась, прижалась плечами к сиденью и упрямо смотрела на дорогу за окном. Не время. Совсем мало осталось. Держись. Сера.

— Госпожа Сера… как вы? — осторожно спросил Боен, её менеджер. Голос дрогнул. — Не дайте им сломать вас. Их слова — ничто. Просто забудьте… Это моя ошибка. Простите меня.

Она молчала. Лишь холодный взгляд устремился в тьму за стеклом.

Менеджер заметил, что выражение её лица не изменилось ни на секунду — ни в машине, ни под прицелом камер. Это пугало.

— Госпожа Сера… вы в порядке?

— Я в порядке, Боен, — отрезала она, почти нервно.

— Не волнуйтесь, — попытался приободрить он, — я сделаю всё, чтобы этот момент не распространился.

Она так и не ответила.

— Госпожа, если хотите, я могу отменить интервью… Вам нужно время, чтобы прийти в себя.

— Не надо ничего менять, Боен, — тихо сказала она. — Идём. Но только молча.

Он замолчал.

Сердце Серы билось часто, болезненно. Воспоминания поднимались, тяжёлые, словно глыбы. Казалось, прошлое было похоронено, но оно снова рвало её изнутри, напоминая: это не конец.

Телефон зазвонил. Она увидела номер, но не хотела отвечать. Никому. Ни слова. Ни эмоций.

Через несколько минут они подъехали к зданию, где её ждали.

— Госпожа Сера, мы приехали, — взволнованно сообщил Боен. — Это задний вход. На главном слишком много репортёров.

— Хорошо, Боен. Спасибо.

Она натянула улыбку — искусственную, холодную, как маску — и вышла из машины, будто ничего не произошло.

Её встретили ассистенты и провели в гримёрку. Менеджер быстро просмотрел листы с вопросами и подошёл:

— Госпожа Сера, вот список. Если что-то не нравится, мы можем поменять…

— Мне всё равно, Боен, — устало перебила она.

— Вы уверены? — нахмурился он.

— Ты сам читал?

— Да, госпожа. Всё обычное: про карьеру, и личное…

Сера кивнула. — Хорошо. Через десять минут буду готова.

— Госпожа вам принести визажиста?

— Нет не нужно.  Я сама.

Боен поклонился и вышел.

Оставшись одна, Сера посмотрела в зеркало. Там была девушка  с уставшим, почти надломленным лицом. Чужое отражение. Слабое.

Сжав зубы, она привела себя в порядок. Наложила макияж, изменила образ. Натянула улыбку — фальшивую, но уверенную.

Она шагнула в зал. Свет софитов ударил в глаза, внимание всех устремилось на неё. Она кивнула, поздоровалась и села на диван. Камеры включились.

— Добро пожаловать, госпожа Ким Сера, — прозвучал голос ведущего. — Мы рады, что вы нашли время для нас.

— Добрый  день. Спасибо за приглашение, — произнесла Сера, чуть заметно улыбнувшись.

— Сегодня у нас в гостях одна из самых известных и богатых женщин Кореи, имя которой известно каждому в мире моды и красоты. Встречайте — госпожа Ким Се Ра!

Зал взорвался аплодисментами. Камеры ловили каждый её жест: строгий, безупречный образ, холодная уверенность, спокойный взгляд. Она словно сошла с обложки журнала — совершенство, к которому трудно прикоснуться.

Се Ра слегка поклонилась, едва заметная улыбка коснулась уголков губ, формальность, а не эмоции.
Свет софитов ударил в глаза, и она снова натянула маску. Внутри бушевала буря, но она сделала вид чтобы  никто этого не видел.

Журналистка внимательно посмотрела на Се Ра, словно пытаясь разгадать её мысли. Камеры уже работали, свет софитов резал глаза, в студии стояла настороженная тишина.

— Госпожа Ким, ещё раз добро пожаловать. Мы рады, что вы пришли к нам. Сейчас мы в прямом эфире — передайте привет своим фанатам.

Се Ра слегка помахала рукой в камеру. На её лице появилась сдержанная улыбка:
— Всем добрый день. Надеюсь, вам будет интересно сегодня.

Журналистка ответила короткой улыбкой и, понизив голос, словно пытаясь создать нежную  атмосферу для миллионов зрителей, сказала:
— Сегодня я задам вам вопросы, которые в последнее время не сходят с первых полос. О вас говорят, спорят, обсуждают. Вы готовы?

— Да, — спокойно кивнула Се Ра.

— Госпожа Ким, вас многие называют «ледяной королевой». Какая у вас реакция на это?

Она задумалась всего на секунду, но этого хватило, чтобы напряжение в студии усилилось.
— «Ледяная королева»… звучит заманчиво. Пусть называют, как хотят, — это их мнение.

— А вам самой… это подходит?

Се Ра слегка улыбнулась уголком губ, её взгляд стал твёрдым:
— Если честно, мне это даже нравится. Я не знаю, кто придумал это прозвище, но оно описывает мой характер.

Журналистка удивлённо подняла брови, затем взяла в руки другую карточку, стараясь не сбить ритм беседы.
— Ясно… Тогда скажите, что мотивирует вас вставать каждый день и продолжать работать с такой отдачей, несмотря ни на что?

Се Ра чуть коснулась браслета на своей руке. Взгляд её ушёл в сторону, будто сквозь камеру.
— Мотивирует понимание, что я должна быть сильной. Для себя. Для тех, кто смотрит на меня и видит пример. И для тех, кто больше не может сказать за себя…

Журналистка едва заметно задержала дыхание. Атмосфера в студии изменилась: это уже было не просто интервью, а признание, в которое открылся доступ лишь немногим.

— Госпожа Ким, в последнее время многие спрашивают: почему вы так редко даёте интервью и почти не появляетесь в социальных сетях?

— Времени слишком мало, — спокойно ответила Се Ра. — Его не хватает даже на отдых. Что касается интервью… я не люблю рассказывать о своих действиях.

— Понимаю, — журналистка кивнула и, перелистнув карточку, продолжила. — Ваша карьера развивается стремительно. За несколько лет вы стали одной из самых влиятельных женщин страны. Можете ли вы сказать, что довольны тем, чего достигли?

Се Ра прищурилась, её голос стал холоднее, но твёрд:
— Довольна ли я? Честно говоря, моя цель никогда не заключалась только в успехе. Я не ищу похвал и не считаю свои достижения поводом для гордости. Для меня важно сохранить то, что осталось от моей семьи. Наследие, которое нельзя было пустить насмарку. Сохранить его с гордостью, несмотря ни на что.

В студии повисла пауза. Даже операторы, привыкшие к тишине, замерли.

Журналистка тихо произнесла:
— Это… по-настоящему впечатляет. Вы говорите о семье и наследии так, что это вдохновляет, а не вызывает жалость.

Камеры фиксировали каждую деталь: её напряжённый взгляд, лёгкую улыбку, пальцы, скользнувшие по браслету — словно это было её источником силы.

Зрители по ту сторону экрана уже писали комментарии: «Какая сильная женщина…», «Её слова пробирают до глубины», «Настоящий пример стойкости».

Журналистка осторожно продолжила:
— А что помогает вам сохранять эту силу, несмотря на давление и ожидания, как сегодня? Ведь вы сидите здесь — и всё равно выглядите непоколебимой.

Се Ра встретила её взгляд. Голос прозвучал ровно, но в нём слышалась стальная строгость:
— Сегодняшний день потряс меня, я не скрываю этого. Прошло столько лет с тех событий… Но ни одно слово не сделает меня слабой. Я не сверну с дороги, по которой иду. Давление есть всегда — иногда оно кажется со всех сторон. Но я научилась видеть в нём смысл. Стоять стойко стало частью моей жизни. Я не обращаю внимания на пустые слова. В жизни всегда есть камни, о которые спотыкаешься. Просто не все понимают, каково это — подниматься снова и снова.

Журналистка на мгновение замерла — обычно подготовленные карточки с вопросами казались ей неуместными. Она смотрела на Серу так, словно пыталась понять, откуда в этой хрупкой женщине столько внутренней стали.

— Госпожа Ким, — осторожно произнесла она, — ваши слова звучат… как вызов. Вы не боитесь, что подобная откровенность может напугать или даже оттолкнуть людей?

Сера слегка улыбнулась, но в её взгляде не было ни капли мягкости — только холодная ясность и абсолютная уверенность.

— Бояться? Нет. — Она сделала короткую паузу, позволяя словам отразиться в тишине. — Люди привыкли к красивым сказкам. Но реальность другая: если ты сам не встанешь и не выдержишь удар, никто не сделает это за тебя. Я не обязана нравиться всем. Моё дело — быть честной, даже если эта честность холоднее льда.

В зале повисла мёртвая тишина. Зрители у экранов будто задержали дыхание, а журналистка, медленно кивая, поняла: каждое новое слово Серы — не просто ответ на вопрос, а откровение, которое разоблачает её внутренний мир.

Чат мгновенно заполнился комментариями, сердечками и словами поддержки. Люди восхищались её смелостью и стойкостью. Журналистка смотрела на неё с неподдельным уважением:

— Госпожа Ким… я восхищена вами. Ваша уверенность и сила духа… вот почему вас называют «ледяной королевой». Ваше присутствие пугает, но в то же время вдохновляет.

Сера чуть приподняла уголки губ, не позволяя эмоциям вырваться наружу:

— Вы преувеличиваете, — спокойно ответила она. Её взгляд оставался холодным, а улыбка — едва заметной, словно тонкая маска, скрывающая бушующую внутри бурю.

Журналистка слегка смутилась от её ответа, но улыбка на лице оставалась мягкой, уважительной. Она перелистнула карточку, хотя понимала — в этих вопросах уже не было смысла. Всё происходящее рождалось прямо на глазах.

— Госпожа Ким, — сказала она чуть тише, — осталось мало вопросов. Может  ваши фанаты хотят задать их…

— Хорошо, я согласна, — ответила Сера спокойно, сдержанно.

— Отлично. Итак, кто хочет задать вопрос? — спросила журналистка.

Из первого ряда осторожно подняла руку девушка.

— Девушка из первого ряда, встаньте, пожалуйста. Как вас зовут?

— Меня зовут Ча Ын Ха, — ответила она робко.

Сера слегка улыбнулась и кивнула:

— Приятно познакомиться, Ча Ын Ха. Я жду вашего вопроса.

— Ким Сера… я ваша давняя поклонница, — дрожащим голосом начала девушка. — Так мечтала увидеть вас и задать один вопрос. Для меня вы идеальная девушка, я восхищаюсь вашими поступками… Но вы кажетесь человеком, который редко позволяет себе улыбаться. А вам очень идёт улыбка. Почему? Это часть образа или… что-то большее?

Сера задумалась на мгновение, её взгляд скользнул по девушке, словно пытаясь разглядеть её честность. Внутри что-то дрогнуло, но внешне она оставалась холодной, собранной
Сера смотрела на Ын Ха, и в её груди защемило от грусти из-за этого вопроса.
— Ты очень внимательная, Ча Ын Ха… — произнесла она тихо, словно признавая что-то важное. — Я это много раз слышала. Но, Ын Ха… это не часть моего образа. Это моё прошлое, которое многому научило меня. Я не вижу смысла в том, чтобы постоянно улыбаться. И я не обязана всегда улыбаться.

Ын Ха молча смотрела на неё, будто пытаясь заглянуть глубже — в то, что Сера прячет за своей холодной маской.

Сера продолжила чуть твёрже:
— Люди улыбаются не потому, что обязаны. А потому что действительно чувствуют счастье.

Ын Ха смотрела на неё с тяжёлой грустью в глазах и тихо сказала:

— Я вас понимаю. Я знаю, что такое вырасти без родителей и без поддержки близких.

Сера застыла, словно услышала что-то, что ранило её ещё глубже. Сердце сжалось, и она медленно встала с места, подошла к Ын Ха и обняла её, чувствуя, как дрожь проходит сквозь её тело. Она смотрела прямо в её глаза и впервые за долгое время позволила себе маленькую, но настоящую улыбку.

— Ын ха… — её голос дрожал, но был полон внутренней силы, — все умирают в этой жизни, но жить без любимых людей… это почти невыносимо. Я знаю это. Наши раны никто не сможет понять, кроме тех, кто тоже потерял своих близких. Только они поймут, что это  значит

Слёзы закапали на её щеки, и Сера едва сдерживала дрожь в голосе:

— Мы должны держаться, моя красотка. Такова…  наша судьба. Мы не можем ничего изменить, кроме сожалений и слёз. Мы всегда думаем, хоть и хотели бы вернуть время назад, но это не сказки. Родители дают нам жизнь, чтобы мы жили, а уходят со словами: «Теперь начинается ваша жизнь». Мы многое пережили, и настал ваш черёд. Поэтому мы должны ради них держаться и жить достойно, чтобы, идя к ним, не жаловаться, а гордиться тем, чего мы достигли.

В этом объятии казалось, что весь мир вокруг исчез, оставив только боль и силу двух душ, которые понимали друг друга без слов.
Сера медленно убрала слёзы с щёк девочки и отпустила Ынха, и лёгкий вздох проскользнул сквозь её губы. В зале, полном камер и света, она снова обрела привычную маску холодной уверенности, но внутри что-то изменилось — тихая дрожь, след от эмоций, которые нельзя скрыть.

Ын Ха села на своё место, и Сера медленно пошла к своему стулу, готовая продолжать отвечать на вопросы. Её шаги были уверенными, но в зале царила напряжённая тишина.

И вдруг среди этого молчания прозвучал крик:

— Сера!

Она резко обернулась — и в тот же миг острое лезвие вонзилось в её живот.

Тело Серы дёрнулось от удара, она стояла, не веря в происходящее. Шок сковал её, а потом резкая боль разорвала внутренности и отозвалась во всём теле.

Колени подкосились, и Сера упала на холодный пол

                                          Конец 2 главы

Жду от вас актива 😘😘