15 глава.
POV Изабель:
Рывок машины вперед прижал меня к спинке сиденья. Ребекка вскрикнула, ее пальцы впились в мою руку. За окном поплыли назад огни больницы, затем темные очертания деревьев. Город в этот час казался вымершим.
Джеймс сидел за рулем. Его руки лежали на руле крепко, пальцы сжаты. Каждый поворот был резким, точным. Он смотрел только вперед, его профиль в свете фонарей был жестким, как камень. Он не смотрел в зеркало на нас. Все его внимание было на дороге.
Рео сидел рядом, откинувшись на сиденье. Но его расслабленность была обманчива. Глаза, узкие щелки, постоянно двигались: в боковые зеркала, вперед, на приборы. Его палец барабанил по дверной ручке. Он не оглядывался на нас.
— Грифт... — Рео снова произнес это слово, тихо, как ругательство. Он повернулся к Джеймсу. – Ты уверен? На все сто? Что это был именно он? А не подстава?
Джеймс не ответил сразу. Он резко свернул на пустую трассу, двигатель зарычал громче. Только когда машина выровнялась, он бросил коротко, не отводя глаз от асфальта:
— Уверен. Чувствовал, — тёмноволосый чуть сжал руль. – Тот же холод. Исчез – без следа. Только он так может.
– Черт, – Рео выдохнул, потирая переносицу. – И он здесь. На нашей земле. И мы его упустили. Растворился в воздухе. Прямо перед... – Он кивнул назад, не глядя на Ребекку. – Эффектный выход.
Ребекка вздрогнула, услышав это. Она прижалась ко мне.
— Он про Лиама? — прошептала она мне. — «Растворился»? Это правда? Он не человек?
Я не знала, что ответить. Слова Джеймса — «холод», «исчез без следа» — звучали безумно, но в них была страшная уверенность. Я посмотрела на Каспера. Он сидел рядом с Ребеккой, бледный как полотно. Он знал, что значит Грифт. На его лице был чистый ужас. Он понимал, о ком говорят спереди.
— Не слушай, Бекка, — прошептала я, обнимая ее. — Они говорят такое от нервов...
— Нервы? — Рео усмехнулся, услышав меня. Он все еще не оборачивался. — Сладкая, если бы это были нервы, мы бы не неслись сейчас как проклятые. Грифт — это не нервы. Это...
— Рео. — Голос Джеймса прозвучал как удар. Твердый, не терпящий споров. Он на секунду скользнул взглядом по зеркалу заднего вида – не на Рео, а на меня и Ребекку. — Молчи. Не время объяснять. Смотри в оба.
Рео замолчал. Усмешка исчезла. Он кивнул и уставился в боковое зеркало, тело напряглось.
— Чисто сзади? — спросил Джеймс, его пальцы постукивали по рулю.
— Пока – да, — ответил Рео, не отводя взгляда от зеркала. — Но с Грифтом... никогда не знаешь. Он может быть везде. Или «нигде».
— Знаю, — резко сказал Джеймс. Он снова давил на газ. Машина рванула вперед. — Каспер. — Джеймс не повышал голос, но его слово прозвучало четко. — Будь готов. При высадке – прикрывай.
Каспер быстро кивнул, хотя Джеймс не видел.
— Готов, — тихо сказал он. Его страх сменился сосредоточенностью. Он знал правила, даже если игра была против Грифта.
Я прижала Ребекку, которая тихо плакала. Во мне рос холодный страх. «Грифт». Не человек. Может быть везде. Или нигде. И он был тем, кого Ребекка любила. От этой мысли сводило ум.
Джеймс вел машину как оружие. Его взгляд был прикован к дороге. Но в одном из поворотов, когда свет фонаря осветил салон, я поймала его быстрый взгляд в зеркале. Он смотрел на меня. Всего на миг. И в этом взгляде было нечто тяжелое. Ответственность. Как будто я была еще одной задачей, которую он должен выполнить. Довезти. Сохранить. Потом взгляд исчез, снова прикованный к дороге. Но чувство осталось: он вез нас не просто так. Он вез нас, потому что должен. И это «должен» было сильнее любого страха перед Грифтом.
Тишина во дворе после остановки машины была гнетущей. Джеймс выключил двигатель – звук, похожий на последний вздох безумной ночи. Свет фонаря пробивался сквозь листву, рисуя тревожные тени на ставнях.
– Рео, осмотри территорию, – бросил Джеймс, выходя. – Каспер, помоги девушке добраться до дома, тихо.
Рео растворился в темноте. Каспер осторожно поднял Ребекку. Она была как тень, глаза пустые. Он почти понес ее в гостиную, уложил. Кучерявая свернулась под пледом, всхлипывая во сне. Каспер замер в кресле, взгляд был направлен в окно.
Я стояла, прислонившись к косяку входной двери. Дрожь пробирала до костей. Два раза. Я видела Лиама всего два раза.. Парня Бекки. Улыбчивого, обычного. Ложь.
– Изабель, — голос Джеймса разрезал мысли. Он стоял в дверях кухни, огромный на фоне света. – Пошли, попьёшь воды.
Я двинулась на ватных ногах в сторону кухни. Запах кофе на кухне казался насмешкой. Джеймс прикрыл дверь. Звуки гостиной стали глухими. Он повернулся.
— Ты в порядке?
Он подошёл ко мне ближе, почти вплотную. Пришлось запрокинуть голову. Его темные глаза сканировали мое лицо – но, видимо, разобрать ему было что-то сложно, кроме очевидной усталости и страха.
– Держишься? – спросил он. Голос ниже, хриплее обычного.
– Вроде, – выдохнула я, пряча дрожь в кулаках. — Неужели он один из тварей?
Он не ответил, приподняв руку, тыльной стороной пальца медленно, с неожиданной нежностью, провел по моей щеке от виска к подбородку. Шершавая кожа, обжигающе теплая на моем холоде. Волна непонятного покоя накатила, вопреки ужасу. Дрожь отступила. Его палец задержался под подбородком, мягко фиксируя мой взгляд в своих бездонных глазах. Он знал. Знает все. И это знание тяготило его.
– Шок, — сказал он просто. – Отступит. Слушай. – Голос стал жестче, как закаленная сталь, но не ранил. Он наклонился чуть ближе. – Он был рядом с тобой. Дважды – или двадцать, неважно. Он знает кто ты, и теперь он не отступит. – В его глазах мелькнуло то, что знали все, кроме меня и Бекки: смертельный прицел. — Он чувствует ту силу. Ту, что таится внутри тебя.
– Но я же ничего не умею толком... – прошептала я.
— Пока, — отрезал он. Рука опустилась, но тепло осталось. — Ты сильнее, чем кажешься. Но сейчас – уязвима. Как хрусталь. – Кивок в сторону двери. – Она верит в мираж. Ты же – в центре его плана. Цель. – Бейкер выдохнул. — То, о чем я тебе говорил. Ты должна чувствовать каждую каплю силы. Контролировать ее как дыхание. Потому что в следующий раз... – В его глазах – холод больницы, пустота, и ослепляющая ярость. – Он не станет играть. И я... – Он запнулся, челюсть напряглась. – Могу не успеть встать между.
Слова «встать между» прозвучали как железный обет. Но в его взгляде, в этой немой ярости и тяжести, было больше. Страх. Не за себя. За меня. И этот «щит» из плоти и воли вдруг стал моей самой хрупкой и самой надежной защитой.
Он отступил, разрывая связь. Взгляд метнулся к двери, ловя звуки дома.
– Пей, – скомандовал он, указывая на стакан. – Пора спать. Завтра начинаем по-настоящему. Никаких игр.
Он не уточнил. Но по его тону, по тому, как он отвернулся, снова становясь неприступной крепостью, я поняла: завтра – не учеба. Завтра – подготовка к войне. Ради жизни. Ради того, чтобы его «встать между» не стало его последним шагом. Я взяла стакан. Руки, сжимавшие прохладное стекло, были тверды. Во мне что-то ответило на его вызов. Даже мои жалкие «искры» могли стать оружием.
Я заставлю их гореть.