Изабель

POV Изабель:

Интересно, когда я стала такой сильной? Как у меня получается так спокойно воспринимать всю информацию обо всех опасностях, которые царят вокруг этого мира, дома, меня..

Сколько себя помню – уверенность была, но где-то глубоко внутри, не здесь, не со мной. Она таилась в недрах, ожидая своего часа. И этот час настал. Помощь Ребекке, подготовка к защите мира.. Но кто я? Изабель? Альмарт? Какая-то невероятная сила, способная противостоять многомиллионной армии, дремлющая во мне, о которой твердят все вокруг. Но ведь я... просто Бель, верно? Или эта тень моего «я» уже исчезла?

Спустя месяц..

— Почему это так сложно? — прошипела я, сжимая дрожащие пальцы. — В первый раз у меня же все вышло!

Джеймс, скрестив руки, изучал меня взглядом тренера, оценивающего новичка.

— Потому что тогда ты не пыталась контролировать, — заметил он. — Страх дал силу, но не дал власти над ней. Попробуй иначе: не заставляй, а «позволь».

— Позволить чему?

— Чувству.

Он сделал шаг вперед, и внезапно его пальцы легли мне на запястье — нежно, почти как тогда, на кухне.

— Ты же помнишь этот момент? — его голос стал тише. — Не панику, нет. То, чувство, которое было внутри тебя. Тепло, тягучесть.

Я закрыла глаза. В памяти всплыл момент наших сражений с Джеймсом. Я пыталась вспомнить то чувство, которое было внутри меня, когда я начала его атаковать. Чувство... свободы внутри меня.

Тепло начало разливаться по моим рукам и в груди, глаза вновь засияли.

— Вот оно, — прошептал Джеймс, словно уловив ход мыслей. Его пальцы слегка сжали мою руку. — Не гони его. Пусть придет.

Воздух вокруг вдруг загустел. Кончики пальцев заныли, будто от легкого тока, а в груди что-то «щелкнуло» — тихо, но отчетливо. Я открыла глаза.

Между нашими ладонями висела голубоватая искра. Маленькая, не больше монетки, но стабильная. Она пульсировала в такт моему дыханию, не гасла, не обжигала.

— Да, — Джеймс отпустил мою руку, но искра не исчезла. — Теперь удержи.

Я сосредоточилась на ощущении: энергия текла ровно, как ручей, а не рвалась наружу водопадом. Это было легко. Странно легко.

— Как...

— Ты наконец перестала бороться, — он отошел, давая пространство. — Большая часть сил уходила на сопротивление самому себе.

Искра медленно погасла, когда я расслабилась. Но чувство — то самое, «осознанное» — осталось.

— Повтори, — кивнул Джеймс.

На этот раз получилось быстрее. Искра возникла уже через несколько секунд, ярче прежней.

— Хорошо, — в его голосе прозвучало одобрение. — Пробуй снова, мне нужно отойти.

Он ушел. И теперь я одна.

Мысль ударила, как ледяная игла под ребра. Не гнев – чистый, животный страх. Страх, что без его спокойного взгляда, без его руки, готовой перехватить запястье, все снова рухнет. Что сила внутри – эта неистовая, холодная река – вырвется и сожжет, уничтожит все вокруг. Включая эти хрупкие кусты вокруг, включая меня саму.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Под кожей немедленно отозвалось знакомое мерцание. Но теперь оно было другим – резким, колючим, дрожащим от моего собственного ужаса. Оно пульсировало в такт бешеному стуку сердца.

«Не контролируй. Направь.» Его слова были теперь насмешкой. Как направлять это? Этот клубок холода и паники, сжимающий горло?

Мой взгляд метнулся к земле у корней ближайшего куста. Туда, где после прошлой вспышки из пепла пробились хрупкие ростки, тронутые голубым инеем. Они казались такими беззащитными.

Страх сжал горло. Воздух перехватило. Щипающая энергия в груди забилась, как птица в клетке, иглы кололи изнутри, требуя выхода. Я задыхалась. Он ушел. Он не поможет. Все зависит только от меня. И от этого ужаса, который душил сильнее любой петли.

— Нет, — прошипела я сама себе, чувствуя, как слезы подступают. Не от горя. От бессилия. От страха перед самой собой. — Нет, нет, нет...

Но страх был реален. Он был не просто эмоцией. Он был «топливом». Густым, вязким, ледяным. Оно переполняло меня, угрожая разорвать изнутри.
«Не гони. Пусть придет.» —воспоминание о его голосе пробилось сквозь панику. Но на этот раз – не успокоение. Вызов. Если не гнать... то что? Принять?

Я зажмурилась. Не представляя русла. Не пытаясь контролировать. Просто... позволила страху быть. Позволила ему накрыть с головой – этот жуткий холод одиночества, эту дрожь в коленях, эту мысль «я не справлюсь, я все испорчу». Я не боролась. Я нырнула в него. В самую гущу этого ледяного кошмара.

И тогда сила внутри... изменилась. Она не рванула наружу хаосом. Она сконцентрировалась. Не в ладонях. В самой «точке страха» – в сжатом солнечном сплетении. Стала тяжелой, плотной. Холодным шаром ужаса.

Тишину сада разорвал не звон, а низкий, нарастающий гуд, словно завывание ветра в глубоком ущелье. Я открыла глаза.

Передо мной, прямо на уровне того места, где сжимался страх, висел шар. Но не просто сияния. Это был сгусток. Сгусток ярко-голубого, почти ледяного мрака, окаймленный по краям яростным сиянием. Он был небольшим, размером с кулак, но от него веяло такой первобытной, леденящей пустотой, что воздух вокруг него буквально трещал. Он был моим страхом.

Он не разрушал. Он поглощал... Поглощал мой панический ужас, втягивая его, как черная дыра, и трансформируя в эту яркую, стабильную форму. И в этом поглощении страх стихал. Оставалась лишь огромная, дрожащая концентрация. Ясная точка силы, рожденная из моего же кошмара.

Я медленно, на ощупь, протянула руку. Не к шару. К кусту рядом. К его влажным, нежным листьям. Мне не нужно было «направлять». Шар реагировал. Он был частью меня. Моим страхом, ставшим оружием.

Темно-голубой сгусток потянулся. Не вспышкой. Тонкой, как паутина, струйкой индигового тумана. Он коснулся листа сирени.

Лист не сгорел. Напротив, он засиял новым цветом.. цветом жизни. Весь куст окунулся в «источник жизни», в мою силу, черпая энергию для восстановления.

Струйка вернулась к шару, влившись обратно. Сгусток пульсировал, теперь ещё светлее, ещё спокойнее. Мой страх не исчез. Но он больше не парализовал. Он был здесь. В этом шаре. В этой силе. Мой. Подконтрольный, преображенный.

Я стояла, глядя на куст, ставший произведением искусства из изящества и страха. Воздух больше не дрожал от паники. Он звенел тихой ясностью. Джеймс ушел, возможно даже к лучшему. Потому что источник силы – этот леденящий ужас неизвестности, эта боязнь ошибки – он был во мне. И теперь я знала, как с ним говорить. Как превращать его в нечто ясное и невероятное, пугающе «мое».

Я разжала кулаки. На ладонях играло мягкое, стабильное сияние. Не искры страха. Сияние понимания. Я одна. Но я нашла точку опоры. В самой глубине своего страха. В самой глубине своей души. И отныне я буду преображать страх в нечто мощное, пока страх не исчезнет, и на смену ему не придёт моё «я».