Глава 6. Карузо
Ренато
Каково это — быть бедным? Никак. Просто живёшь. Думаешь, где достать деньги и как прожить хотя бы один день. Я не родился с золотой ложкой во рту, как хотелось бы. У меня была самая обычная семья, дотягивающая до среднего уровня.
Когда мне было 14, у отца диагностировали рак третьей степени. Болезнь быстро отняла у него силы. Он больше не мог работать, а мама тянула всё на себе. Я, конечно, помогал. Моей первой работой была раздача листовок. Платили копейки, но на хлеб хватало.
Так прошло два года. Мама была измотана до предела — у неё уже не оставалось ни сил, ни эмоций. А потом... отец умер. Он всегда был для меня примером. Добрый, честный, сильный. Он научил меня тому, чему не учили других. В школе надо мной порой смеялись богатенькие "крутые" парни, но мне не было обидно. Отец говорил:
«Не смотри, сколько у них денег, смотри, что у них внутри. Яблоко может быть красивым снаружи, но гнилым внутри. Ты вырастешь и построишь себя сам, а они будут построены другими».
Я вырос. Гордился бы он мной сейчас? Не знаю. Возможно, да. Возможно, нет.
С шести лет я занимался боксом. Мой тренер — лучший друг отца, Истон — после его болезни разрешил мне тренироваться бесплатно. Он знал, как нам тяжело. После смерти отца я стал единственным мужчиной в семье. Маме было особенно тяжело. В 16 я снова раздавал листовки, работал грузчиком, выгуливал собак — хватался за всё, что приносило хоть немного денег.
Когда мне исполнилось 18, мама встретила другого мужчину. Переехала к нему, вышла замуж. Через полтора года у них родилась дочь — Эмилия. Моя сводная сестра. С мамой мы почти не общаемся. Не знаю, любила ли она отца по-настоящему, если так быстро смогла начать всё заново. Её новый муж — Габриэль — не в восторге от меня, и я стараюсь держаться от них подальше. Но за маму я всё равно рад. У неё всё хорошо. Как-то она предлагала помощь, но я отказался.
Эмилии — пять лет. Мы с ней хорошо общаемся, но всё на расстоянии. Связь — тонкая ниточка, которую легко порвать.
Из школьных лет у меня остался один настоящий друг — Лукас. Мы как братья. Пройдено многое. И, кажется, главное ещё впереди.
***
Одним вечером, возвращаясь после собеседования на должность бармена, я решил вспомнить старые, добрые времена и направился в сторону старого корпуса художественной школы. Именно там, когда я был маленьким, проходили мои первые тренировки по боксу. Не скажу, что здание полностью заброшено — скорее, оно просто давно не используется по назначению, но порядок там до сих пор поддерживают.
Я собирался уже уходить, как вдруг услышал музыку и чей-то женский голос. Без раздумий ноги сами понесли меня в сторону звука. Я открыл дверь старого зала и увидел её. Она стояла посреди пустого пространства, и в ту же секунду всё вокруг словно замерло. Красивая девушка, брюнетка с голубыми глазами — да у неё глаза, как океан! Глубокие, холодные и в то же время зовущие. А характер... характер как буря, резкая и неуправляемая.
Она попросила меня стать её партнёром по танцам. Смешно — я ведь не имею ни малейшего понятия, как танцевать. А ещё и нагрубил ей. Не знаю, что на меня нашло. Но когда она выбежала из зала, я, не раздумывая, бросился за ней. Догнал и согласился. Даже сам не понял, зачем. Просто почувствовал, что должен.
После этого странного вечера я заехал в бар, где мы часто встречались с Лукасом. Он, как всегда, уже сидел за столиком в углу, с бокалом пива в руке.
— Ну и где ты шлялся? — лениво бросил Лукас, приподняв бровь.
— Познакомился с одной девушкой, — ответил я, опускаясь на стул напротив.
— Опа... — усмехнулся он. — Неужели наконец-то нашлась та, которая свела с ума самого Ренато?
Я хмыкнул, покачал головой и взял меню, чтобы скрыть выражение лица.
— Не поверишь... Я буду с ней танцевать.
Лукас поперхнулся пивом.
— Что? Ты? Танцевать? Это ты сейчас серьёзно или у тебя температура?
— Абсолютно серьёзно. Она предложила мне быть её партнёром.
— Подожди, — он отложил бокал. — Ты встретил незнакомку, и она просто предложила тебе танцевать с ней?
— Ага. Сегодня услышал музыку в старом зале, зашёл — а там она. Одна, репетирует.
— И ты, как в каком-нибудь фильме, просто подошёл и согласился?
— Сначала нагрубил. Потом догнал. Потом согласился, — пожал я плечами.
— Это что, романтическая комедия начинается? — фыркнул Лукас. — Ты же всегда говорил, что танцы — не твоё. Даже школьный вальс прогулял, мол: «Я боксёр, зачем мне это?»
— Да и сейчас так думаю. Но она смотрела на меня так, будто уже знала, что я скажу «да». Жаль стало, что ли...
— Слушай, а ты вообще хоть что-то о ней знаешь? Ну, хотя бы как её зовут?
— Адель... а вот фамилию не помню. Что-то на "К"...
— Может, Карузо?
— Да, точно! У неё на сумке написано было.
— Ты с ума сошёл? Братан, это же Карузо. Это птичка не нашего полёта. У неё отец — жёсткий тип, сам знаешь. Поаккуратнее с ней. Или ты серьёзно хочешь подняться за её счёт?
— Не неси чушь. Насчёт подняться — у меня сегодня бой, ты идёшь?
— Нет, пас. У меня свидание.
— Ну, тогда удачи тебе.
Мы ещё немного посидели, а потом я отправился домой. Живу я не в центре города, но недалеко. Обычная пятнадцатиэтажка, однокомнатная квартира — не тот особняк, в каком, наверняка, живёт Адель, — подумал я.
Дома открыл ноутбук. Стоило ввести её фамилию — и всё стало ясно:
«Феликс Карузо подарил своей жене Изабель яхту с её именем.»
«Компания Caruso Estates запускает крупнейший проект — VIP-отель у побережья!»
«Сэм Карузо, старший сын, входит в семейный бизнес. Ему принадлежат 20% акций компании.»
Я откинулся на спинку стула и долго смотрел в экран. Ну да, конечно... яхты, акции, фамилия, которая звучит так, будто на ней стоит золотая печать. Всё стало на свои места. Не просто "красивая девчонка из старого зала", а наследница империи Карузо.
И что теперь? Бежать? Отказаться? Сделать вид, что не знал?
Но я не из тех, кто сбегает.
У неё характер. Не просто кукла с обложки, хотя внешность у неё, чёрт возьми, именно такая. Она настоящая. Я это сразу понял. Не прикидывается — не лезет на рожон, но и не боится. Не боится предложить парню с улицы стать её партнёром.
Почему-то я ей поверил. Хоть и выглядел рядом с ней как случайный прохожий.
Я закрыл ноутбук, встал, прошёлся по комнате. Хрустит пол под ногами. Знакомый звук. Этот пол слышал мои тренировки, мои падения, мои бессонные ночи, мои разговоры с самим собой. А теперь он слышит, как я пытаюсь понять — в какую игру я ввязался.
Если честно, я не знаю, зачем согласился. Может, чтобы доказать что-то себе. А может потому что, впервые за долгое время, я почувствовал, что живу. Что не просто существую, зарабатывая на аренду и хлеб, а действительно — живу.
Я достал телефон и набрал Лукасу:
— Чувак, мне срочно нужны кроссовки для танцев.
Он расхохотался в трубку:
— Вот это я понимаю — Ренато, у которого вчера были перчатки, а завтра будет блестящий костюм! Только, пожалуйста, не забудь про свои уши. Ты же не на балет идёшь.
Я усмехнулся.
— Спасибо, что веришь.
— Я не верю, я просто в шоке. Но смотреть на это буду с попкорном.
***
Уже приближалась полночь. На часах было около одиннадцати, и город будто замирал — улицы пустели, фонари горели тускло, а воздух становился прохладнее. Самое время для того, ради чего я шёл. В сумке — перчатки, в голове — настрой. Я направлялся туда, куда обычные люди не ходят. На бой.
Это были подпольные, неофициальные бои — деньги, риск и зрелище для тех, кому скучно жить спокойно. Их проводили в старом ангаре на окраине, за стройкой, куда не добирается ни полиция, ни любопытные. Подойдя к воротам, я увидел знакомую картину: ряды припаркованных машин, гудки, сигаретный дым и шум толпы.
Как только вошёл внутрь, все взгляды сразу устремились ко мне. Кто-то хлопнул по плечу, кто-то кивнул. Но главное — мой соперник уже стоял в углу, разминая шею. Блейк. Высокий, широкоплечий, с самодовольной ухмылкой. Типичный американец, уверенный, что снесёт любого.
— Ну что, Ренато, готов получить по зубам? — ухмыльнулся он, делая шаг в мою сторону.
— Я бы волновался, если бы мне противостоял кто-то серьёзнее, — спокойно ответил я, снимая куртку.
— Надеюсь, ты попрощался со своими мозгами, — фыркнул он. — Сегодня жалеть не собираюсь.
— А мне и не надо, чтобы ты жалел, — посмотрел я ему прямо в глаза.
Толпа загудела. Все обожали этот момент — напряжение, искры перед боем. Мы встали в круг посреди ангарного зала. Кто-то хлопнул в ладони — и началось.
Он сразу пошёл в атаку — мощно, грубо, как и ожидалось. Но я знал таких, как он. Сила есть, а головы — нет. Пропустив пару его размашистых ударов, стал читать движения, искать слабину. И нашёл.
Минута, две — и всё закончилось. Один сильный апперкот, затем резкий боковой — и Блейк рухнул. Толпа взорвалась криками. Я стоял, тяжело дыша, с поднятыми кулаками. Победа.
Мне нравится побеждать. Как бы я ни любил бои, мне нравится драться. Внутри меня бушуют две стороны — тёмная и светлая.
Я вытер лицо полотенцем, смахнув капли чужой крови и своей злости. Адреналин ещё стучал в висках, но тело уже начинало остывать. Я подошёл к столику, за которым сидел наш постоянный «бухгалтер» — Дэн. Он всегда выглядел так, будто всю жизнь играл в покер на крышах казино — спокойный, невозмутимый, в тёмной рубашке и с кольцом на пальце, которое явно когда-то принадлежало кому-то важному.
— Очередная победа, Рен, — он не поднимал глаз, только отсчитывал купюры. — Твоя доля. Чисто, как всегда.
Я взял деньги, не глядя, и сунул в карман.
— А ты всё считаешь. Не надоело? — спросил я, вглядываясь в его лицо.
Он усмехнулся.
— Деньги не устают. А вот люди — да. Ты сам ещё не устал?
— Иногда думаю, зачем я вообще это делаю, — признался я. — Дерусь, побеждаю. И что? Завтра будет новый Блейк. Ещё через неделю — кто-то ещё. А смысл?
Дэн откинулся на спинку стула и наконец посмотрел на меня.
— Смысл?.. — он протянул сигарету, но я отказался. — Все, кто сюда приходят, ищут что-то своё. Кто — деньги. Кто — силу. Кто — уважение. А кто-то просто хочет доказать, что он вообще существует. Что может хоть что-то изменить.
Я кивнул, посмотрел в зал, где уже готовили место для следующего боя.
— А ты что ищешь?
— Тишину, — ответил я. — Внутри. Но с каждым боем становится только громче.
— Потому что ты ещё не знаешь, чего хочешь на самом деле. Когда поймёшь — уйдёшь отсюда сам.
— А ты?
— Я? — он усмехнулся. — Я давно понял: я не герой этой истории. Я просто тот, кто считает, пока герои друг друга не убили.
Я молча пожал ему руку и пошёл к выходу.
На следующий день я пришёл на репетицию с Адель. Именно тогда она узнала, что я не танцор. Её реакция была предсказуемой — вздохи, скепсис, приподнятая бровь. Типичный взгляд сверху вниз. Но я не привык сдавать назад. Мы договорились — значит, будем работать. Зал был свободен, и теперь он стал нашей территорией. Только музыка, пол и мы.
Прошло три недели.
Мы виделись почти каждый день. Репетировали до изнеможения, спорили, молчали, перекидывались короткими фразами, иногда — едва заметными взглядами. Этого хватало. Я не из тех, кто лезет в душу. И не пускаю туда никого. Но с ней всё как-то пошло не по схеме.
Я ошибся в ней. Думал, что она — обычная богемная девочка, с глянцевой оболочкой и пустыми разговорами. Слишком ухоженная, слишком красивая, чтобы быть настоящей. Но под всем этим — ум. Чувство. Сила. Она слушает. Замечает. Не лезет, когда не надо, и спрашивает ровно тогда, когда я неожиданно готов ответить.
Она спрашивала о моей семье. Я сначала игнорировал, отмахивался. Но потом рассказал. Немного. Столько, сколько посчитал нужным. Для меня — это много. Я привык держать всё при себе.
Последний раз мы виделись с ней вчера.
Я хотел поговорить, сказать, чтобы про бои никто не узнал. Но так как позавчера был очередной бой, и на этот раз меня побили довольно хорошо — губа разбита, на скуле ссадина, — Адель начала волноваться. Быстро повела меня в аптеку, а как только мы вышли, сразу же начала обрабатывать раны. Сосредоточенно. Аккуратно. Я сидел, наблюдая за ней, чувствуя тепло её ладоней на своей коже.
Можно ли назвать это заботой? Может быть. Я не разбираюсь в таких вещах. Да и не даю себе права разбираться.
Я здесь, чтобы помочь. Танцы — часть сделки. Больше ничего.
И всё же, когда я смотрю на неё — в эти чёртовы глаза, в эту тонкую линию шеи, в эту силу под внешним спокойствием... я ловлю себя на мысли:
Какая же она красивая.
И как же это может всё разрушить.