ГЛАВА 8
***
Чьи-то неразборчивые слова внедряются в мою голову, которая будто огромный колокол, по которому только что ударили с чудовищной силой. Голова гудит, виски пульсируют, а горло сжимает тошнота. Я едва могу пошевелиться, но вынуждена открыть глаза, потому что кто-то стоит надо мной. Размытые силуэты постепенно обретают чёткость — я вижу знакомые лица Юны и Джесс, но рядом с ними появляется кто-то новый.
Девушка с аккуратными чертами лица, почти кукольной внешностью. Она смотрит на меня с лёгким презрением, будто я не человек, а грязь под ногтями.
— Боже, ну и видок, — её голос тонкий и чуть насмешливый.
Она первая отступает, но Юна и Джесс продолжают стоять рядом, явно не в восторге от увиденного.
— Я не удивлюсь, если Минхо ничего за это ей не сделает, — фыркает Джесс, скрестив руки на груди.
— Она настолько особенная для Ли? — незнакомка снова подаёт голос, и я начинаю понимать, кто она.
Хлоя — третья из девочек, с которой мне ещё не доводилось встречаться. Я не успела рассмотреть её, но первое впечатление — слишком хрупкая и невинная для нашего окружения. Слишком юная, слишком воздушная. Старшеклассница? Надеюсь, нет.
— Как по мне, в ней нет ничего особенного, — пожимает плечами Хлоя.
— Не суди книгу по обложке, — ворчит Джесс, пока я пытаюсь сесть на постели, пошлёпывая себя по щекам, чтобы окончательно проснуться и хоть как-то унять головную боль. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывают обрывками, как части пазла, который не складывается до конца.— Он лично донёс её до кровати и уложил в постельку.
— Держи, — однотонный голос Юны прерывает разговор. Она протягивает мне напиток от похмелья, но я и без слов понимаю, что злится. Мне даже не нужно вспоминать всё до мельчайших подробностей, чтобы догадаться, что я натворила. Только вот...если до момента, когда алкоголь полностью завладел мной, я ещё хоть что-то помню, то после — провал, чёрная дыра.
— Тебе вчера наверняка досталось из-за меня, — пробормотала я, чувствуя нарастающее чувство вины. Я боюсь посмотреть Юне в глаза, потому что уже знаю, что там увижу.
— Только не говори, что ничего не помнишь?! — её фыркание звучит раздражённо, словно она сдерживается изо всех сил.— Я согласилась пойти с тобой по доброте сердечной, но в итоге меня отчитали за то, что ты не умеешь контролировать количество бухла, которое глотала с клиентом.
— Прости, — всё, что могу сказать, потому что это правда.
Я чувствую себя виноватой. Мне стыдно перед Юной, которая первая пошла мне навстречу и теперь явно разочарована, и перед Минхо, который дал мне шанс, а я его просто растоптала. К тому же я втянула Юну в проблемы.
— Ты сильно злишься, да? — шёпотом спрашиваю я.
— Нет, я не злюсь, — её голос звучит ровно, но от этого мне только хуже. — Просто знай, Соён, больше на меня не рассчитывай. Придерживаемся позиции — каждая сама за себя. Мы все здесь не для того, чтобы заводить закадычных подружек, —она поднимается, не глядя на меня.— Приведи себя в порядок, тебе ещё на ковёр к Минхо.
Я сглатываю, чувствуя, как в груди сжимается тугой узел страха. Минхо. Он точно в ярости. Мне остаётся лишь гадать, какое наказание он для меня выберет.
— Девочки, как насчёт кофе? — Джесс переводит тему, обращаясь ко всем, но явно не ко мне.
— Сходим в кафе за углом? — Юна тут же переключается, будто меня и вовсе не существует, ведя себя с девочками максимально дружелюбно. Хотя только что заявляла, что дружбы между нами не бывает и никогда не будет.— Хлоя, ты как? С нами?
— Конечно, — быстро соглашается та, поправляя кудрявые волосы перед зеркалом.— Я не хочу здесь оставаться.
— Точнее, не хочешь пересечься с Ли, — хмыкает Джесс, подводя губы.
— Тебе в любом случае придётся с ним поговорить, — добавляет Юна, переодеваясь.— Он с тебя не слезет, ты же это понимаешь.
— Да знаю я, — протягивает Хлоя,— но точно не сейчас, когда он не в настроении из-за вчерашнего.
— Это точно, — буркает Джесс, бросая на меня косой взгляд, от которого не веет ничем хорошим и который заставляет меня снова опустить виноватые глаза вниз.
Когда девочки уходят, я поднимаюсь и с отвращением смотрю в зеркало. Чёрные разводы от макияжа, спутанные волосы, расстёгнутое платье, которое выглядит неряшливо. Я вылитая...не я. Как я докатилась до такого?
Быстро смыв с себя остатки вчерашнего вечера, я одеваюсь, собираю волосы и пью огромный стакан воды. Единственная мысль не даёт мне покоя — мне нужно найти Минхо.
Чем быстрее я разберусь с этим, тем лучше, но я не знаю, есть ли он сегодня в клубе в утреннее время, поэтому решила сначала посмотреть, стоит ли его машина у входа, но выйти на улицу я так и не успела.
Попав в зал, я вдруг замедлила шаги, заметив знакомую фигуру. Минхо сидел в пустом, полутёмном клубе, за барной стойкой, с бокалом виски в руке. Рядом с ним стояла начатая бутылка дорогого напитка. Я застыла на месте, наблюдая за ним из тени.
Минхо выглядит сосредоточенно и отстранённо, пальцы медленно водят по краю бокала. Он одет в тёмную рубашку, первые несколько пуговиц расстёгнуты, обнажая светлую кожу. Его выражение лица холодное, равнодушное. Он пьёт в одиночестве с самого утра, и я не уверена, что причина этому — только мой поступок.
В воздухе висит напряжение.
Продолжаю следить за его сильными пальцами, затем, как он подносит бокал к губам, как плавно двигается. В этот момент он выглядит особенно...привлекательным. Опасным.
Мужчиной, которого лучше не злить, но даже осознавая это, я не могу заставить себя отвести взгляд. Уверенные движения рук, сильные черты лица, лёгкая небрежность во внешнем виде — всё в нём говорит о контроле и власти, и именно это раздражает меня больше всего. Я не должна думать о нём так. Он мой хозяин. Только вот...сердце предательски стучит быстрее, когда он поднимает взгляд и замечает меня.
Меня охватывает странное волнение. Я должна подойти. Должна что-то сказать, но что, если он в ярости? Что, если уже принял решение, которое мне не понравится?
Я делаю глубокий вдох и медленно выхожу из тени, шаг за шагом приближаясь к нему. Сердце стучит так громко, что мне кажется, он его слышит.
— Минхо... — мой голос звучит тише, чем я хотела. В этом огромном пустом зале мой шёпот кажется ещё более неуверенным, теряясь в гулкой тишине. — Ты очень зол, да? Я понимаю, что это слишком нагло с моей стороны просить тебя простить меня ещё разок, но...
Он не даёт мне закончить.
— Как ты думаешь, что могло произойти, если бы ты была там одна, без Юны? — его голос звучит ледяным, но сдержанным, словно под его кожей кипит гнев, который он не позволяет себе выпустить наружу. Стальной взгляд цепляется за мой, его глаза чуть поблёскивают в полумраке зала, и от этого мне становится не по себе. — Стали бы клиенты придерживаться правил, когда рядом с ними выпившая девушка, которая почти что потеряла контроль из-за алкоголя?
Каждое его слово бьёт прямо в грудь, пронизывая меня насквозь. Я понимаю, о чём он говорит. И понимаю, насколько серьёзно я ошиблась.
— Всё обошлось, и клиент был доволен, — делаю глупую попытку разрулить ситуацию, натянуто улыбаясь. — Поэтому, не лучше ли просто оставить всё и забыть об этой небольшой глупости с моей стороны?...— прежде чем я успеваю договорить, что-то происходит.
Я вздрагиваю от звука ломающегося стекла.
Его рука, сжимающая бокал, с такой силой давит на тонкую стенку посуды, что стекло не выдерживает и разлетается на осколки. Осколки впиваются в его ладонь, оставляя рваные раны, из которых тут же начинает сочиться кровь. Виски хаотично разбрызгивается по стойке, смешиваясь с алыми каплями, и создаёт причудливые узоры на полированной поверхности.
Но самое страшное — Минхо даже не вздрогнул.
Его лицо остаётся непроницаемым, только напряжённая линия скул и сжатые губы выдают, что внутри него бушует шторм. Он не смотрит на свою раненую руку, будто вообще её не замечает. Его взгляд прикован ко мне, пронизывая насквозь.
— Твоя рука... — я инстинктивно делаю шаг к нему, но он тут же обрывает меня.
— Не подходи, — его голос срывается на рык, полным угрозы.
Я должна бояться. В этот момент любой человек бы испугался, но меня пугает не его ярость. Меня пугает то, что он даже не считает нужным позаботиться о своей ране.
— С этого дня я отстраняю тебя от работы, а это значит, что отработка твоего долга приостановлена, — его слова звучат как приговор.
Я моргаю, не сразу осознавая сказанное.
— Что? Но... — дыхание перехватывает.
Я ожидала наказания, но не такого. Я была готова к чему-то другому: к крику, к угрозам, даже к унизительному разбору полётов, но не к тому, что он просто...запретит мне работать.
— Минхо, я признаю, что была не права и совершила ошибку, но не поступай так со мной. Я ведь справилась, хоть и нарушила твои правила. Обещаю, впредь я буду контролировать свои действия и решения. Ты и сам знаешь, как сильно я хочу поскорее вернуть долг и уйти отсюда...
— Нужно было сразу думать, прежде чем что-то делать, — он вновь обрывает меня, не оставляя ни шанса на возражения. Его голос звучит ровно, но в нём слышится скрытая злость.— Теперь уж прости, но ты не скоро уйдёшь от меня, — он со скрипом отодвигает стул, поднимаясь на ноги.
— Минхо, постой, — я в отчаянии хватаюсь за его рукав, но он резко вырывается, словно моё прикосновение обжигает.
Не глядя на меня, Ли достаёт из кармана небольшую пачку денег и бросает их на пол передо мной.
— Вот, это то, что ты заработала вчера. Хотя бы голодать не будешь, — его голос звучит холодно, почти безразлично, но я чувствую, что это не так.
Он уходит, не оглядываясь. Оставляет за собой лишь капли крови, падающие на пол, и резкий аромат алкоголя, смешанный с металлическим запахом ран.
Я смотрю ему вслед, потом опускаю взгляд на деньги, разбросанные на полу. В груди — тяжесть, будто кто-то привязал меня к этому месту невидимыми нитями. Эти стены кажутся такими же холодными, как голос Минхо, но, как бы я ни хотела гордо уйти, оставив их валяться на грязном полу, я не могу этого сделать.
Глубоко вдыхаю и, стиснув зубы, наклоняюсь, чтобы собрать их. Пальцы дрожат. Почему мне так трудно это делать? Разве я не сама их заработала? Это не подачка, а мой труд. Я должна воспринимать их именно так. Пытаюсь убедить себя, что всё будет хорошо. Минхо злится сейчас, но это пройдёт. Нужно просто дать ему время остыть. Он не может так просто вычеркнуть меня. Пусть он упрямый и жестокий, но в глубине души он понимает: мне нужна эта работа. Мы оба знаем, что так или иначе я всё равно вернусь.
«Он прав...» — с этими мыслями я крепче сжимаю деньги в руке. Мне действительно нужно быть осторожнее. Вчера я вела себя глупо. Я могла бы навлечь на себя проблемы, даже не осознавая этого. И, возможно, именно осознание того, как много я рисковала, пугает меня больше всего.
***
Иду по улицам города, сжимая деньги в кармане, и впервые за долгое время чувствую себя чуть свободнее. В отличие от клуба, где воздух всегда насыщен алкоголем, табачным дымом и духами, здесь пахнет чем-то другим — жизнью. Запах свежесваренного кофе, выпечки, бензина от проезжающих машин. Люди куда-то спешат, смеются, разговаривают по телефону, кто-то торопливо пьёт утренний кофе на ходу. Всё вокруг движется.
Этот мир такой далёкий от того, в котором я теперь вынуждена находиться каждую ночь. В клубе царит другая реальность: приглушённый свет, гулкая музыка, резкие взгляды мужчин, ловящих каждое движение девушек. Там нет места простым вещам, вроде того, чтобы просто взять и прогуляться без цели, наблюдая за жужжащей жизнью вокруг. За это мизерное время, я почти забыла, как это — чувствовать себя частью обычного мира.
В супермаркете ловлю себя на том, что не знаю, с чего начать. Стою перед полками с продуктами и внезапно понимаю, что могу позволить себе купить что-то кроме лапши быстрого приготовления. Тёплый хлеб, свежие овощи, фрукты, что-то сладкое... Я не сразу понимаю, что улыбаюсь. Маленькая радость, такая простая и обычная для других, а для меня — настоящее событие.
Когда я выхожу из магазина с пакетом еды, температура воздуха кажется другой. Чем ближе обед, тем сильнее летнее солнце даёт о себе знать. Хочется спрятаться где-то в тенёчке или прохладном помещении. Ускоряю шаг, направляясь обратно, но тут мой взгляд цепляется за аптеку.
Останавливаюсь.
Мысль мелькает неожиданно: стоит ли мне купить что-то для Минхо? Я не должна об этом думать. Это не моё дело. Он взрослый человек и разберётся сам, но перед глазами всплывает картина: разбитый бокал, капли крови на барной стойке, его рука, сжимающая кулак так, что кровь продолжала сочиться между пальцами.
Он даже не вздрогнул. Даже не обратил внимания.
Я не знаю, что именно заставляет меня шагнуть внутрь. Чувство вины? Желание сгладить конфликт? Или что-то другое, что я не хочу признавать?
Я оглядываю полки, выбирая самые обычные вещи: бинты, антисептик, пластыри. Это не значит, что я ему потакаю. Но и не значит, что мне всё равно. Просто...если он сам о себе не позаботится, кто тогда?
Пробивая покупки, я осознаю, что делаю это не только потому, что чувствую себя виноватой.
Не только потому, что хочу, чтобы он передумал и дал мне ещё шанс, а потому, что где-то глубоко внутри, несмотря на всё, что между нами, несмотря на его гнев и жестокость...
Я беспокоюсь о нём.
Когда я возвращаюсь, первым делом ищу глазами машину Минхо, но её нет. Замираю на секунду, словно надеясь, что просто не заметила, но парковочное место пустует. Пусто, так же, как и внутри меня. Почему мне так грустно? Я ведь сама решила, что ему нужно время. Разве не этого я хотела? И всё же...какая-то часть меня надеялась, что он всё ещё здесь. Что он остался.
В груди неприятно сжимается, но я быстро отгоняю эту слабость. В конце концов, чего я ожидала? Что он будет сидеть внутри, ждать, когда я вернусь, будто ничего не случилось? Глупо.
Вздыхаю, пытаясь заставить себя не думать об этом. Сжимая в руках пакет с покупками, ускоряю шаг, направляясь в наше с девочками жилище.
Проходя через зал клуба, я непроизвольно замедляю шаг.
Капли крови. Они ещё здесь. Маленькие тёмные следы на деревянном полу за стойкой, уже подсохшие, но всё ещё заметные.
Я замираю, глядя на них, а в горле встаёт какой-то ком. Я не хотела, чтобы всё дошло до этого. Нужно было сказать что-то другое? Сделать? Может быть, тогда он не...
Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Уже поздно. Сказано — сделано. Я могу только надеяться, что с его рукой всё будет в порядке, или же у меня подвернётся возможность убедиться в этом самой. А может..просто отдать те лекарства — этого уже будет достаточно.
Отворачиваюсь и иду дальше, но ощущение тяжести не исчезает. Комната встречает меня тишиной.
Ставлю пакет на кухонный стол и некоторое время просто стою, уставившись в одну точку. Что теперь? В голове царит хаос, мысли путаются. Волнения о Минхо, о том, что будет дальше, тревожат меня, но я не хочу снова зацикливаться на этом. Мне нужно занять себя чем-то.
Взгляд падает на продукты.
...Почему бы не приготовить что-нибудь?
Я давно не позволяла себе нормальную еду,и было бы не плохо угостить девочек.
Девочки.
Юна.
Я крепче сжимаю губы, вспоминая её взгляд — колючий, холодный. Я знаю, что она всё ещё злится. Может быть, если я приготовлю что-то вкусное, это немного смягчит ситуацию? Конечно, этим я не заглажу вину, но хотя бы сделаю шаг навстречу.
Решено.
Я закатываю рукава и достаю всё необходимое. Пусть они и не ждут от меня такого, но я постараюсь. Хотя бы ради того, чтобы хоть немного почувствовать себя не такой одинокой.
***
За окном уже давно стемнело. На небольшом столе холодеют не тронутые блюда, а я так и не притронулась ни к крошке. В животе пустота, но даже голод не способен перебороть глухую тяжесть внутри.
Мне казалось, что приготовленная еда поможет хоть немного заполнить эту пустоту, сгладить разногласия, но девочки всё не возвращались.
Может, я действительно всех оттолкнула? Может, я сама загнала себя в угол?
Раздражение на саму себя сменяется безразличием. Поднимаюсь, собираясь выбросить всё в мусор, но в этот момент дверь распахивается.
Голоса, смех, звук шуршащих пакетов. Я замираю.
— Вернулись, — неосознанно улыбаюсь, не успев спрятать облегчение.
Джесс первая замечает стол и меня рядом с ним.
— Что это? — её голос звучит удивлённо, но не так, чтобы слишком заинтересованно.
— Я...решила угостить вас, — поясняю неуверенно, машинально теребя край блузки. — Купила на свои первые заработанные деньги. Правда, всё уже остыло...
Джесс фыркает и откидывает пакеты на кровать:
— Так и знала. Минхо заплатил тебе, вместо того чтобы лишить денег.
Хлоя оценивающе смотрит на стол, затем, пожав плечами, хватает кусочек ролла и закидывает в рот:
— Неплохо.
— Он отстранил меня от работы, как и тебя, — бросаю фразу в воздух, наблюдая, как в глазах Джесс мелькает недоверие, смешанное с интересом.
— Реально? — она приподнимает бровь, но её улыбка выдаёт больше, чем слова. Она рада.
— А чего ты ожидала? — холодно бросает Юна. — Что он погладит тебя по головке и скажет: «Ничего страшного»?
Я молчу. Она права.
— Что ж, теперь нам придётся работать за вас двоих, — насмешливо заключает Юна, бросая взгляд на Хлою.— Ну ничего, справимся. Деньги лишними не бывают.
— Да нет уж, — Джесс выпрямляется, голос её становится твёрже. — Я собираюсь вернуться на работу как можно быстрее. На этот раз я настроена...— она обрывается, когда дверь снова открывается без стука.
В комнате воцаряется тишина.
Минхо. На нём уже другая одежда, но всё тот же холодный взгляд. Он входит, не глядя в мою сторону, и я машинально опускаю взгляд на его руку. Перевязана наспех, словно он даже не удосужился как следует обработать рану.
— Хлоя, нам нужно поговорить, — произносит он, словно я — пустое место.
— Сегодня я не готова на разговоры, прости, — лениво отвечает Хлоя, даже не взглянув на него.
— Лучше поговори со мной, — вперёд выходит Джесс.— Хватит меня мучить. Да, ты прав, а я нет. Позволь мне сегодня продолжить работу.
— Сегодня клуб закрыт. И вы все не работаете, — Минхо бросает это спокойно, но от его слов воздух будто становится тяжелее.
— С чего вдруг? — настораживается Юна, тут же хмурясь.— Ты что, наказываешь всех нас из-за Соён?
Минхо не отвечает сразу.
— Вам всем стоит задуматься, — бросает он, словно между делом. — В последнее время вы забываетесь, кто вас кормит, — разворачивается и уходит.
Я чувствую на себе взгляды девочек. Они обвиняют. Не вслух, но обвиняют.
— Я всё улажу, обещаю, — произношу резко, словно боюсь, что они скажут что-то, от чего мне станет ещё хуже.
Прежде чем они успевают ответить, я хватаю маленький пакетик с лекарствами и бросаюсь следом за Минхо.
Выхожу в коридор и вижу его силуэт, удаляющийся в сторону комнаты. Бегу за ним.
— Минхо! — голос дрожит, но он делает вид, что не слышит.
Парень скрывается за дверью, и я поспешно толкаю её следом:
— Минхо, давай поговорим. Ли молчит.
Он стоит спиной ко мне, руки чем-то заняты. Обхожу его, чтобы заглянуть в лицо, но...Замираю.
— Это настоящий? — слова сами срываются с губ, когда я вижу у него в руках пистолет. Я знала, что он не хороший человек, но видеть оружие в его руках — это другое.
Он поднимает взгляд, а затем неожиданно наклоняет голову:
— Хочешь проверить?
В следующее мгновение дуло вдавливается мне в грудь. Я не могу двинуться. Грудь сдавливает ужас, дыхание сбивается.
— Минхо, это уже слишком... — выдыхаю с трудом.
Щелчок.
Я вздрагиваю, сердце пропускает удар. Он только что нажал на курок, но я всё ещё жива.
Мне нужно время, чтобы осознать: пистолет не заряжен.
Я всё ещё чувствую холод металла, вдавленный в мою грудь. Где-то в глубине сознания понимаю, что это лишь игра с нервами. Демонстрация власти. Он наслаждается моей реакцией, но я не хочу давать ему эту власть.
Сглатываю ком, поднимаю взгляд и встречаю его глаза — тёмные, бесстрастные, полные той самой хищной, опасной энергии, которая сводит меня с ума.
— Ты совсем рехнулся, Минхо? — голос дрожит, но я стараюсь держаться.
Он молчит. Лишь медленно убирает оружие и поворачивается, не удостаивая меня ответом. Только после этого я понимаю, что всё это время задерживала дыхание. Воздух возвращается в лёгкие, а вместе с ним — злость.
— Зачем это было? — не сдерживаюсь, шагнув ближе.— Чтобы напугать меня?
— Ты сама пришла. Я тебя не звал, — холодный, отстранённый голос.
— Минхо...
— Если ты надеялась на разговор, то напрасно, — он лениво прислоняется к столу, скрестив руки. — Я не хочу ничего слышать.
— А мне всё равно, — твёрдо отвечаю.
Он вскидывает бровь, будто удивлён моей дерзости.
— Запрещать девочкам работать — это не выход. Они не виноваты в том, что я...
— Что ты натворила? — перебивает он, наклонив голову набок.
Я прикусываю губу.
— Я просто хочу уладить это, — продолжаю. — Не наказывай их. Я приму любые твои условия, но не мешай им работать.
Он усмехается, как будто я только что сказала что-то нелепое.
— Ты правда думаешь, что можешь диктовать мне условия?
— Это несправедливо, — тише добавляю, сжимая кулаки.
Минхо вдруг отталкивается от стола и подходит ближе.
— Жизнь вообще не справедлива, — его голос тихий, но в нём сквозит предупреждение. Я чувствую, как что-то внутри меня сжимается. Он не передумает. — Это не твоё дело, Соён, — окончательно ставит точку. Тема закрыта.
Я хочу сказать что-то ещё, но замечаю его руку — небрежно перевязанную, бинт уже начал темнеть от крови и всё остальное отходит на второй план.
— Садись, — требую неожиданно для самой себя.
Он вскидывает бровь:
— Что?
— Сядь, говорю, — настаиваю.
Он смотрит на меня с лёгким удивлением, потом усмехается:
— С чего тебе вдруг беспокоиться обо мне?
— Просто сядь, Минхо, — повторяю, стараясь не обращать внимания на жар, пробежавший по коже от его пристального взгляда.
Он качает головой, но подчинился, опускаясь на край дивана. Я осторожно присаживаюсь перед ним на колени и беру его руку в свои.
Прикосновение обжигает. Боже. Я не должна так реагировать.
Его кожа горячая, даже через тонкий слой бинта чувствуется тепло. Я чувствую его пульс — ровный, уверенный, и от этого мне становится ещё сложнее сохранять хладнокровие.
Осторожно начинаю разматывать повязку, но он внезапно дёргает руку:
— Оставь.
— Минхо...
— Пытаешься таким способом искупить вину? — в голосе слышится насмешка.
Я смотрю на него.
— Если бы я хотела просто загладить вину, я бы не пришла сюда, — шепчу. — Просто позволь мне это сделать.
Он смотрит пристально, напряжённо. Будто решает, стоит ли давать мне эту возможность, но в итоге не сопротивляется. Когда повязка снята, я вижу глубокие порезы. Раны грубо обработаны, но недостаточно хорошо.
— Ты даже нормально не позаботился об этом, — шепчу, чувствуя, как в груди сжимается что-то странное, тёплое и болезненное. Я не должна волноваться за него, но волнуюсь.
Он наблюдает за мной молча, и мне становится не по себе от его взгляда.
— Зачем тебе это? — его голос звучит мягче, чем обычно, но всё ещё сдержанно.
Я не знаю, что ответить. Потому что не хочу признавать правду. Не хочу признавать, что внутри меня слишком много чувств к этому человеку, который не должен ничего значить. Молча вскрываю антисептик, пропитываю ватный диск и прижимаю к ране. Минхо даже не морщится.
— Неужели совсем не больно?
— У меня болевой порог повыше, чем у тебя,— усмехается он.
Я закатываю глаза, но сердце всё равно сжимается. Он опасный. Холодный. Непредсказуемый. Но в этой секунде он просто человек, сидящий передо мной с порезанной рукой.
Я быстро и аккуратно перебинтовываю его снова, чувствуя, как каждая секунда нашей близости заставляет меня терять контроль над собой. Встречаю его взгляд.
Он слишком близко. Слишком пристально смотрит. Я чувствую, как внутри меня что-то рушится.
Минхо не отстраняется, а тишина затягивается.
— Ты закончила? — его голос снова становится прежним — чуть насмешливым, властным.
Я заканчиваю перевязывать руку парня, но он даже не смотрит на повязку. Его взгляд на секунду задерживается на мне, прежде чем он вдруг медленно, почти лениво засовывает пистолет за пояс. Моя грудь сжимается от дурного предчувствия.
— Минхо... — голос звучит тише, чем хотелось бы. — Что ты собираешься делать?
Он поднимается на ноги, снова возвращая себе этот хищный, холодный вид.
— Тебе пора возвращаться, — отвечает спокойно, как будто ничего не случилось, но вот мне кажется, что случилось. Я напрягаюсь.
— Ты закрыл клуб не просто так, да? — напряжённо спрашиваю, внимательно вглядываясь в его лицо. — Это не из-за меня и девочек, верно?
Он не отвечает. И это молчание только сильнее подстёгивает мой страх. Я пытаюсь заглянуть ему в глаза, найти хоть что-то, но он лишь наклоняется ближе.
— Вернись в комнату, — его голос низкий, уверенный. — И не высовывайся.
Моё дыхание сбивается:
— Минхо...
— Это не обсуждается, Соён, — перебивает он твёрдо, но без злости.
Я чувствую, как внутри поднимается паника:
— Но...
— Просто сделай, как я сказал.
Я стискиваю зубы, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он собирается уйти. Что-то происходит, и он не говорит мне. Я хочу схватить его за руку, остановить, заставить объяснить, но он уже делает шаг назад.
— Минхо...будь осторожен, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.
Он замирает на долю секунды, но потом отворачивается.
— Возвращайся в комнату, — повторяет он, прежде чем исчезнуть за дверью.
Я остаюсь одна. Тишина давит. В груди скапливается тревога, с каждой секундой всё сильнее.
Я не знаю, что именно происходит, но знаю одно — что-то не так. И это ощущение не отпускает меня даже тогда, когда я, наконец, выдыхаю...