ГЛАВА 16
***
Я вернулась в клуб, как и обещала Минхо, но чувство тревоги не покидало меня ни на миг. Внутри всё сжалось от беспокойства. Я чувствовала, что что-то происходит, но что именно — это оставалось лишь в догадках. Волнение и тревога росли, и самые худшие предположения лишь усугубляли ситуацию. После новостей о его больной матери и моего первого знакомства с ней на душе остался горький осадок. Это была не просто встреча, это был момент, когда многое прояснилось. Я стала лучше понимать Минхо, и его поступки теперь приобрели свой смысл. В этот момент я поняла, что хочу быть не здесь, не в этом месте, где стены кажутся холодными и чуждыми без него. Я хочу быть рядом с ним, держать его руку, даже если я бессильна помочь. Я хочу хотя бы просто обнять его и прошептать: «Минхо, всё будет хорошо. Я буду рядом. Ты справишься».
Но увы, я вынуждена пересечь порог тихого клуба и оказаться в полутёмном зале, который обычно оживает с наступлением ночи. Но будет ли сегодня кипеть жизнь в этом месте?
Я слишком сильно утонула в своих переживаниях, чтобы сразу заметить Юну. Она стояла около двери, ведущей в тот иной мир этого клуба, упираясь плечом в стену. Руки были скрещены на груди, а её глаза не были такими, как обычно — они стали внимательными, почти колючими.
Я остановилась.
Я знала, что она злится на меня. Мне нужно было поговорить с ней, разъяснить, ведь она, наверное, единственная, кто хотя бы пыталась быть на моей стороне.
— Наконец, вернулась, — произнесла она тихо, но твёрдо.
Я сделала шаг вперёд:
— Меня ждала?
— Так что происходит, Соён? — она ответила вопросом на вопрос, прищурив глаза, которые требовали правды. — Это правда? Вы с Минхо?
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы произнести ответ. Я медленно кивнула, немного смущённо:
— Прости, что сразу не сказала...
Это не то, чем я собиралась поделиться первой, но я не думаю, что есть веские причины скрывать наши с Минхо отношения. Почему-то я верю, что сказав правду, Юна всё поймёт и примет. Она не станет осуждать или обвинять меня, как это делает Джесс и Хлоя.
Юна опустила взгляд, сделала короткую паузу, а потом вдруг подняла глаза на меня, немного улыбнувшись.
— Всё нормально, — её улыбка была почти искренней. Почти. Что-то в ней заставило меня насторожиться, но я не успела ничего спросить, как она быстро продолжила. — Собственно...тебя ждёт гость.
— Гость? — я слегка приподняла бровь. — Кто?
— Не знаю, — она пожала плечами, но в её жесте была какая-то неуверенность. — Он ждёт тебя в первой комнате, — она оттолкнулась от стены и легко кивнула. — Иди. Не заставляй его долго ждать.
Я поморщилась, пытаясь хотя бы предположить, кто это может быть в этом месте, но в голову абсолютно никто не лез. Юна не дала никаких подсказок, так что я поневоле направилась к комнате, проходя мимо неё. Она молча следила за мной, как будто пыталась убедиться, что я пойду в нужную комнату.
Конечно, я сомневалась. Что-то в этом казалось неестественным, но я решила, что мне стоит проверить. Возможно, это что-то важное, связанное с Минхо. Хотя...и в этом я сильно сомневалась.
Подойдя к двери, я ещё раз оглянулась на Юну и, не дождавшись её реакции, тихо постучала. Ответа не последовало. Странно. Я осторожно открыла дверь, сделав два шага внутрь.
Комната, как всегда, без окон, освещалась мягким красным светом, который падал на мужчину, сидящего на диване и спокойно попивающего дорогой виски.
Я застыла на месте.
Передо мной был тот же мужчина, который совсем недавно просил Минхо «продать» меня ему. Его спокойствие было холодным, как заранее спланированный капкан.
— Вы? — срывается мой голос. — Что вам нужно?
Мужчина томно поднял на меня взгляд, а на его устах появилась лёгкая, пренебрежительная улыбка.
— Минхо всегда решает за всех, — начал он, медленно вертя стакан в пальцах. — Поэтому, пока он пытается спасти свою мамочку, которая всё равно умрёт, я решил предложить тебе лично.
Автоматически отшагиваю назад. Его слова настораживали. Особенно то, что он знал, где сейчас Минхо и что тот делает. Он как-то замешан в сегодняшней суматохе с больницей и мамой Минхо?
— Разве ты не хочешь наконец покинуть это грязное место? — продолжает он, делая очередной глоток. — Поверь, со мной ты не будешь просто любимой шлюхой своего босса, — его голос был гладким и масляным, но каждое слово оставляло на душе грязный след, от чего я едва сдерживала гримасу отвращения.
— Забудьте, — отрезаю без малейшего раздумья. — Я даже слышать об этом не хочу. Меня всё устраивает.
Разворачиваюсь и решительно иду к двери, но ручка не поддаётся. Я снова дергаю её сильнее, настойчивее. Мое сердце забилось быстрее.
Закрыто.
Я внимательно присмотрелась к щели между дверями и полом, пытаясь увидеть хоть какую-то тень — и вот она была. Кто-то стоял за дверью. Кто-то, кто не хотел, чтобы я ушла. Мой пульс ускорился. Я отшагнула назад. Тело напряглось. В голове одно имя — Юна.
— Тебе так сильно нравится Ли? — прозвучал голос за спиной. — Что ж, давай посмотрим, какие у него на самом деле чувства к тебе.
Я резко оглянулась:
— Что вы задумали?
— Просто соглашайся стать моей. Минхо всё равно тебя бросит. Между своей мамочкой, бизнесом и тобой — он точно не выберет тебя.
Я с поражением смотрела на мужчину, не веря в слова, которые он бессовестно высказывал.
— Хватит нести эту чушь! — кричу, бросаясь к двери. — Эй, Юна, открой дверь! Я знаю, что ты там! Открой! Не делай глупостей!
Я бью кулаками в дерево, не ощущая боли. Паника охватывает меня, смешиваясь с предательством. Юна...я доверяла ей больше, чем кому-либо из девочек. Она не всегда была рядом, но она пыталась защитить меня, понять. Так почему? За что?
Шаги сзади.
Я вынуждена рывком оглянуться. Мужчина поднялся с дивана и шагал ко мне. Его глаза горели желанием.
Я метнулась в противоположную сторону, но он оказался быстрее. Резко схватил меня за руку, позволив почувствовать всю силу его хватки. В этот момент я поняла, что меня ждёт. Закричала.
Пыталась вырваться, но его хватка была мощной, вязкой, как змея, обвивающая моё тело.
— Отойдите! — кричу, задыхаясь. Но всё бесполезно.
Мы падаем на пол. Ощущаю боль от падения, но она ничто по сравнению с тем страхом и безысходностью, которые захлёстывают меня. Силы на исходе, но я не сдаюсь. Борюсь. Бью его локтями, коленями, выворачиваюсь, кусаюсь. Это всё, что я могла.
Паника и гнев переплелись в огонь, что сжигал меня изнутри. Мужчина прижимал меня к прохладной поверхности, его грубые руки тянулись ко мне...
И вдруг я нащупала тяжёлый металлический предмет — подставку для шампанского, которая свалилась со столика в процессе борьбы. Не думая, замахнулась и со всей оставшейся силы ударила мужчину по виску.
Он замер, его тело обмякло. Он тут же рухнул всем своим весом на меня.
Я задыхаюсь. Сердце колотит где-то в ушах, словно барабан. Тело дрожало от ужаса и адреналина. Кровь... Я увидела её на металле.
— Господи... — прошептала я. — Я его...я его убила?
Я разжала руку, намертво стиснувшую подставку, и роняю её на пол. Быстро сбрасываю его тело с себя и подрываюсь на ватные ноги, рванув обратно к двери. Стучу, сбивая костяшки пальцев в кровь. Бью ногами, плечом. Кричу. Молю, чтобы выпустили.
Никто не открыл. Я иссякла. Просто опустилась на пол, охватив тяжёлую голову руками. В этот момент я ощутила себя преданной всем миром. Заключённой в этой комнате, как в клетке со зверем. И так я просидела несколько минут. Может, и часов?
И в один момент...что-то зашуршало позади. Я не успела поднять голову, как почувствовала резкий удар по затылку. Темнота поглотила меня мгновенно, не заставив себя ждать...
***
Мир постепенно обретал очертания. Сначала — тусклый, дрожащий свет. Затем — холод, пронизывающий кожу под спиной. Голова раскалывалась: тупая пульсация разрывала затылок, словно внутри кто-то бил кувалдой. Я пошевелилась — и тут же ощутила, как запястья резко натянулись. Металлический звон. Наручники.
— Что за... — прошептала я, проглотив вязкий ком в горле.
Комната. Пустая. Ни окна, ни мебели — только облупленные стены, гулкая тишина и неуклюже болтающаяся под потолком лампочка, разливающая болезненный жёлтый свет. Он словно расплывался в воздухе, создавая ощущение зыбкой реальности. Тишина впивалась в уши, как иглы. Попыталась встать — тело не слушалось, казалось ватным, словно меня переехал грузовик.
Со второй попытки сесть я лишь наклонилась вбок, и тупая боль пронзила рёбра. Только с третьей — медленной, мучительной — мне удалось подняться в сидячее положение. Голова пошла кругом, но вскоре шум в ушах утих, позволив мне различить чёткий щелчок — заскрежетал замок с внешней стороны тяжёлой железной двери.
На пороге появилась фигура, от которой внутри всё болезненно сжалось — Юна. Она вошла без слов, плавно закрыв за собой дверь. В её движениях не было ни спешки, ни капли волнения. Всё — до последнего шага — выглядело так, будто она репетировала это заранее.
Она остановилась напротив и опустила взгляд, изучая меня с холодной отстранённостью, будто я — всего лишь ненужная деталь, мешающая общему механизму.
Я смотрела на неё, не в силах определить, что болит сильнее — голова или сердце.
— Очнулась, — произнесла она спокойно, без тени вины или стыда.
— Что это, чёрт возьми? — мой голос едва вышел из пересохшего горла, тихий и хриплый. — Юна, что происходит? Что ты творишь?
Она не ответила сразу. Просто осмотрела комнату, как будто хотела убедиться, что всё идёт по плану. На её лице не дрогнул ни один мускул — такое спокойствие было пугающим.
— Я была первой, Соён, — начала она, вновь встретившись со мной взглядом. — Первой, кто поверил в Минхо, когда он ещё был никем. Первой, кто работала на него, когда он начал этот грязный, кровавый бизнес. И первой, кто влюбилась.
Мир внутри меня на мгновение остановился. Её слова были, как нож, воткнутый в мою уже и так измученную душу. Но в её голосе не было дрожи — только острая, сдержанная боль.
— И я призналась ему, — она усмехнулась, горько, почти устало. — А он...поставил границы. Жёстко. Чётко. Без права на пересечение. Его правило: никогда не встречаться и не спать с теми, кто работает на него. Я приняла это.
Я молчала. Слушала, и с каждой фразой всё внутри сжималось в комок. В груди становилось всё холоднее.
— Но потом появилась ты. И что? — голос её стал резким, напряжённым. — Он нарушил собственное правило. Ради тебя! Девчонки, которая ничем не лучше других. Ты не знала, кем он был. Не видела, через что он прошёл. А я — была рядом. Когда он поднимался с грязи, когда от него отворачивались все. А ты просто взяла и стала его слабостью.
— Я не слабость! — вырвалось у меня. — Он сам сделал выбор!
— А я делаю свой, — прошептала она, пожимая плечами. — Хочешь знать, кто подложил тебе часы клиента? Я. Это я сделала так, чтобы тебя обвинили. Все твои «случайные» провалы — моих рук дело. И как же это было забавно — наблюдать, как ты обвиняешь Джесс во всех грехах, — она усмехнулась — хищно, с наслаждением.
В голове билось только одно: предательство. Самое мерзкое, самое горькое. То, которое приходит не от врага, а от того, кого считала другом.
— Всё это время...ты лгала? Притворялась?..
— Это было слишком просто, — фыркнула она. — Ты даже не представляешь, насколько ты наивна. Думаешь, Минхо будет рисковать всем ради тебя? Ради твоей наивной любви? Он никогда не выберет тебя, если на кону его мать или бизнес. Никогда, слышишь?!
— Ты не знаешь его так, как я, — выдохнула я.
— Я знаю его лучше всех. А ты — всего лишь временная слабость, которую он допустил. И я не позволю, чтобы ты стала его самой большой ошибкой.
— Ты правда думаешь, что он тебя простит после всего этого? — мой голос дрожал, но в нём звучала сталь.
— Мне не нужно его прощение. Мне нужна справедливость, — с ледяным спокойствием произнесла она, повернувшись к двери.
— Юна... — с трудом выжала я. — Если ты сейчас уйдёшь, я тебе этого никогда не прощу.
— И не надо, — её голос был тихим, почти ласковым.
Щелчок.
Дверь закрылась.
И я снова осталась одна — в пустоте, звенящей от предательства.
***
Я всё ещё сижу на холодном бетонном полу, прижавшись спиной к сырой стене. Запястья онемели от наручников, туго впивающихся в кожу. Металл будто сросся с руками, лишая их чувствительности. Я не кричу. Не стучу в дверь. Не прошу о помощи. Бессмысленно. Бесполезно. Здесь никто не услышит, но ждать — ещё глупее.
Я не знаю, сколько прошло времени. Час? Больше? Может, день. Всё внутри начинает лихорадить — не от холода, а от ощущения полной изоляции. Ловушка. Замкнутое пространство, пропитанное страхом. Мысли бегают по кругу, сталкиваясь в одну и ту же идею: выбраться. Любым способом. И всё же, я остаюсь сидеть на полу, глотаю отчаяние, как горькую воду. Оно проникает в лёгкие, мешает дышать.
Вдруг — шаги. Тяжёлые, размеренные. Приближаются.
Кто на этот раз? Юна?.. Или...
Дверь открывается медленно, с театральной надменностью. На пороге — он. Тот самый мужчина, с которым я боролась. На виске у него темнеет след от удара, но в глазах — ни гнева, ни раздражения. Только насмешка. Опасная. Хищная.
— Ох, я так разочарован, — протягивает он, медленно прикрывая за собой дверь. — А я думал, мы с тобой сможем найти общий язык.
Я молчу. Лишь сжимаю руки в кулаки, чтобы они не дрожали.
— Но знаешь... — он делает шаг вперёд. — Я великодушный человек. На этот раз я прощаю тебе твой маленький...взрыв эмоций.
— Не подходите, — голос звучит напряжённо, как струна, готовая лопнуть.
Он не останавливается. Приближается ещё. Я встречаю его взглядом — остро, как удар:
— Прикоснётесь ещё раз — и на этот раз удар будет смертельным!
Он смеётся. Спокойно. Уверенно. Как волк, наблюдающий за щенком, который лает, но не кусает.
— Смело. Но на твоём месте я бы поберёг силы, потому что я пришёл не драться. Я пришёл сделать тебе подарок.
Он вытаскивает телефон, направляет камеру прямо на меня. Я не успеваю отвернуться — вспышка. Ещё одна. Он уже сделал пару снимков.
— Что вы делаете?! — пытаюсь выбить телефон из его руки, но он отходит слишком быстро.
— Расслабься. Просто передам эти снимки одному знакомому. Думаю, ему будет интересно увидеть, как ты проводишь вечер, — подмигивает. — Пускай полюбуется.
— Минхо вас убьёт, — прошептала я, с трудом сдерживая слёзы и ярость. — Он придёт. Он найдёт меня. И убьёт вас.
— Ха-ха! Ох, солнышко, ты наивна, — он опускается на корточки, приближаясь лицом почти вплотную. — Ты правда думаешь, что ты для него что-то значишь? Что он бросит свою мамочку, бизнес, всё — ради шлюхи, которую даже не собирался держать рядом дольше пары недель?
Я стискиваю зубы. Заставляю себя не дрожать. Не сдаваться.
— Он придёт, — повторяю твёрдо, глядя в его глаза. — Вы не знаете его.
— Нет, это ты его не знаешь. Тебе стоит побыстрее это понять. Так что выбирай: либо соглашаешься и идёшь со мной, либо...встречаешь свою смерть прямо здесь, — его улыбка леденеет. — Если будешь умницей, так уж и быть — я спасу тебя, — разворачивается, и, бросая через плечо с удовлетворённой ухмылкой: — Подумай. У тебя ещё есть немного времени.
Он скрывается за дверью.
Щелчок. Замок снова встаёт на место.
Тишина вновь наполняет комнату, давит, тянет, душит, но где-то внутри — совсем глубоко, едва ощутимо — тлеет маленький, но живой огонь:
Он ошибается. Минхо придёт.