Фонарь
Я помню тот голос, помню тот смех,
Что порождало солнце во тьме
Что под горящим полем прозрел
После танцев я постоянно возвращалась домой когда либо только темнеет, либо уже темно так, что глаза выколи. Сегодняшний вечер не становится исключением. В наушниках, как всегда, играет музыка на любимой громкости моей бабушки, а именно «как ты ещё не оглохла», а я думаю о том, что же завтра надеть, пиная ни в чём не повинный камушек. Увлеченная своим занятием, не сразу замечаю вторую тень, появившуюся из-за неоткуда. На секунду становится страшно, после уже по привычной схеме я резко останавливаюсь и начинаю изображать великие мучения от попыток найти что-то в рюкзаке. Работал этот метод всегда безотказно. Если это просто включалась паранойя, то человек таким способом пройдёт мимо, а я без шума и лишних движений пойму, что это игры фантазии. Если же начинаются какие-то непонятные телодвижения со стороны других, в рюкзаке всегда под рукой перцовый баллончик.
В общем, я вытаскиваю наушник из одного уха и резко останавливаюсь, расстегивая рюкзак. Человек, шедший за мной, точно так же остановился и начал копаться в своём телефоне. Вот и второй возможный исход. Сперва меня охватывает лёгкий мандраж, но после начинается настоящая паника, когда среди всего хлама я в сотый раз не нащупываю перцовку. Музыка исчезает — телефон умер. Над головой мигает свет единственного фонаря. Вот теперь становится действительно не по себе. Я выжала все соки из своего организма сегодня, так что теперь сонный мозг совсем не соображал, подкидывая различные, не самые приятные картинки. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с этим мерзким человеком. Где-то в глубине души тлеет надежда, что он испугается когда поймёт, что его грязный план раскрыт. Но эта сволочь лишь хищно улыбается. Хочется закричать от нахлынувшего внезапно панического страха, но даже вдохнуть хоть немного воздуха оказывается чем-то невозможным. Давлюсь от первого же вздоха, кашляю и судорожно пытаюсь придумать, как остаться живой здоровой.
Я всматриваюсь в темноту и вдруг откуда-то выныривает фигура, женская фигура. Понимаю, что терять мне больше нечего и нарочито громко, на весь парк обращаюсь к ней, ускоряя шаг, молясь всем богам, чтобы меня услышали и поняли.
— Боже ну наконец-то! Сколько можно ждать? Солнце, я скоро устану от твоих опозданий. Пойдём скорее, мы уже опаздываем на тренировку. Если мы снова опоздаем, Женя заставит бегать вокруг ринга ещё пять кругов, — эта девушка ещё и с такой же спортивной сумкой. Видимо, у кого-то в этом мире ещё есть свои планы на меня и чёрт пойми откуда мне был послан ангел-спаситель. Естественно я натыкаюсь на, мягко говоря, удивлённый взгляд, поэтому спешу объясниться, всё ещё задыхаясь.
— Этот мудак идёт за мной уже слишком долго. Пожалуйста, пройдись со мной немного, я совсем близко живу. Я потом вызову тебе такси куда только скажешь, — перехожу на шепот, когда оказываюсь совсем близко с ней и буквально заставляю себя не оборачиваться. Она таращится на руки, на мои дрожащие руки и шумно выдыхает. Девушка закидывает свою руку на мои плечи и крепко прижимает к себе.
— Это кто ещё устанет, зай. Я тебя жду с Деном и Кириллом уже 20 минут у памятника, а ты ещё и трубку не берёшь. Пошли давай, сейчас наберу парням, что наконец-то нашла тебя, пропажа.
Так в обнимку мы и покидаем злосчастный парк и вскоре подходим к моему двору. Наконец меня покидает паника и мозг понемногу начинает вновь функционировать. Будучи не совсем идиоткой, я останавливаюсь возле первого подъезда и благодарю свою спасительницу.
— Я Настя. Приятно познакомиться, — она протягивает мне руку и только сейчас вся сложившаяся ситуация начинает до меня ходить. Я представляюсь и жму ей руку, отмечая про себя, какое же сильное рукопожатие.
— Не стоит одной гулять по вечерам. Вы, танцоры, народ хрупкий, — хмурюсь от её слов, а девушка лишь молча указывает пальцем на торчащие из моей сумки туфли. Внимательная. Интересно.
— Ты же ходишь, — мои слова её явно повеселили. Мы ещё с минуту мнемся у парадного и я начинаю выдумывать план действий, подбирая правдоподобную версию, почему не захожу домой. Но её проницательность поражает меня снова.
— Это не твой подъезд, да?
— Доверяй, но проверяй. На какой адрес вызвать такси?
— Это похвально. Такси не надо, я дойду пешком. Опять таки, было приятно познакомиться. Не ходи больше одна по ночам.
***
И вот мы спустя несколько недель встречаемся снова дома у одного из знакомого знакомых друзей. На хате я даже не узнаю её сперва, по правде говоря. В очках, с пирсой, распущенные волосы и красивенная бордовая помада. Хотя чему тут удивляться. Человек после тренировки и человек на тусе обычно разные люди. Только если мы не про моего друга Лёню, у которого на все случаи жизни одни серые спортивки. Не суть. Сегодня пятница, все мои уехали на дачу, а значит можно выдохнуть и позволить себе расслабиться. Накидываться настроения нет, но в приятной компании, коей наша и являлась, трудно уследить за этим. Всё же каким-то чудом мне удавалось оставаться в состоянии «лёгкого опьянения». Степень опьянения остальных прекрасно демонстрирует желание играть в дурацкие игры. Кто-то предлагает в карты, естественно на раздевание, кто-то в бутылочку, но спасает нас от тотального позора девочка, у которой на телефоне было установлено приложение «Правда или Действие». Да, кринжово, но зато никто не будет тупить пока придумывает задание, а ещё мы сможем спокойно поугарать друг над другом, узнавая всё новые детали жизни.
Она быстро вводит все наши имена и игра стартует. Многие дрейфуют брать сразу задание, поэтому роль первопроходца в этом деле беру я. «Мы все знаем, что ты мастер горячих поцелуев и жаждешь нести свои знания в массы. Игрок Настя твой доброволец». Во-первых, дёргается глаз от этой дебильной формулировки. Во-вторых, бесят эти пьяные восклики парнишек, которые представляют, что на их глазах развернется начало любимого порно. Я смотрю на Киру, что давится своей колой, кажется теряется и ждёт пока я опрокину очередной стопарик, отказываясь от глупого задания, и мы перейдём к следующему. И меня это раззадоривает. В первую очередь, конечно, это заслуга алкоголя, но и от вида её слегка покрасневших щёк подрагивают ручки. Я с вызовом смотрю на неё и она принимает это условие.
— Готова к «Голодным играм», Китнисс?
— Не бери меня на понт, а то польётся кипяток, — вокруг поднимается гул и не хватает только Ресторатора, который будет кричать «раунд». Механизм запущен. Мы подползаем с разных концов нашего импровизированного круга прямо в центр и оказываемся на коленях друг перед другом. Я снимаю с неё очки и тут же настойчиво сминаю девичьи губы в требовательном поцелуе, ладонью другой руки придерживая её голову, чтобы Кира в этот момент не отстранилась и не вырвалась — нагло, да, но такой момент грех упустить. Она, тоже далеко не промах, сжимает мою талию и тянет к себе ближе и ближе. Приходится остановиться, дабы у парней не повзрывались головы от перевозбуждения. Я отпускаю её неохотно, хоть и стараюсь не подавать виду, после чего лишь подмигиваю и надеваю чужие очки. Игра продолжается, а мне нужно удалиться в уборную, дабы стереть с лица то безобразие, что оставила после себя Кирина помада. Кое как оттерев эту термоядерную смесь, я уже не возвращаюсь к остальным, а ухожу на перекур на балкон, чтобы немного промёрзнуть и протрезветь. Так как квартира находится на нижних этажах, мне в глаза лупит свет от фонарей. Дискомфортно, но курить хочется невыносимо, поэтому я готова терпеть.
— Дай угадаю, ты из тех людей, что по синьке становятся тише воды и ниже травы, глубоко уходя в свои мысли и думая о высоких материях?
— Я ещё не так много бухаю, поэтому бывает по-разному. Могу до смерти тебя заболтать, если хочешь. Покурим?
— Я не курю, зато умею слушать. Поболтаем?
***
Сообщения летели одно за другим, мой больной мозг едва поспевал генерировать текст.
К: Ну ты как там? Может тебе витаминки какие подогнать?
Я: Та нормально, жить буду. Ещё день-два и буду как огурчик
К: Что-то слабо верится. В общем, скинь мне ещё раз точный адрес, а то я только приблизительно помню. Только с правильным номером подъезда, пожалуйста
Я валялась уже вторую неделю дома с температурой и за это время единственным гостем, посещавшим мою обитель был Аркаша, сын соседки снизу, но и это был далеко не жест доброй воли, а настанова его матери, добрейшей души на этой планете, что периодически снабжала меня домашней едой и какими-то лекарствами. Когда Аркаша вновь приходил ко мне с таблетками, я уже привычно шутила, что он мой дилер. Именно поэтому я даже не рассчитывала, что она приедет, но всё же скинула Кире адрес вплоть до этажа и номера квартиры. От рук такого маньяка и сдохнуть не страшно.
Из-за температуры я почти сразу после этого провалилась в сон, который так грубо и бессовестно прервал звонок в домофон. Я кое как выбралась из кровати и смутная мысль закралась у меня в голове. Неужто действительно пришла? Но как бы этого не хотелось внезапно посетившему меня дурацкому трепету, это была та самая соседка снизу, чей сын снова забрал её ключи с собой и ушёл на тренировку. Так как я всё равно уже поднялась, а после короткого сна на какое-то время пришло тотальное облегчение, было принято решение отправиться на перекур. Нацепив на себя старый тоненький кардиган, что всегда висит на крючке у входа, я укуталась в него и проверив количество оставшихся сигарет и наличие зажигалки, я закрыла дверь и спустилась вниз, по пути отдавая тётушке Алисе запасные ключи, что она всегда хранила у меня.
На улице было свежо и пахло весной. Пение птиц, легкий ветерок, играющий с волосами, даже прохлада — всё это даровало некую эйфорию. Со всей этой болезнью и иными аспектами нынешней жизни давно я не радовалась таким мелочам. И даже мигающий посреди дня фонарь уже не так бесил. На несколько минут меня словно отключило от этого мира, но зато по возвращению первым дело — подкурить, затягивая дым в лёгкие. Вот это истинное наслаждение. Пока я наслаждалась первой за несколько дней вылазкой как гром среди ясного неба на меня обрушился благой мат и кто-то почти вырвал сигарету из моих пальцев.
— Какого хуя? Это ты так болеешь?
— Ну горло же не болит.
— Ну ты и дурочка. Дай мне одну.
— Ещё чего. Ты ведь не куришь.
— А ты и дальше шатаешься по ночам и не жалеешь себя, мазохистка мелкая.
— Напомню, я старше.
— На 2 месяца. Не выёбывайся.
Вот так мы и сидели, курили. По возвращении домой, меня тут же отправили в кровать, а Кира же довольно-таки быстро начала хозяйничать. Чай, звон тарелок. В какой-то момент аж стыдно стало за тот срач, что сейчас преобладал в моей квартире. Вспомнилась бабушка, которая вечно поучала «а что если к тебе гости придут, подружка твоя, а у тебя такой бардак?». А ей плевать.
— Я принесла тебе покушать. Понимаю, совсем не хочется, но надо. Сейчас разогрею, только дай минуту разобраться с этой дурацкой микроволновкой. Строго не судить, готовила сама.
В тот день Кира так и не узнала, что я ненавижу гречку. Зато в моей жизни появилась та, ради которой я готова ею давиться. Даже без соли.