Правда?
Вечер напоминает мне детство, когда родители отправляли меня в лагерь и мы все дружно сидели у костра, пели песни, рассказывали (не)выдуманные истории. Время было таким хорошим тогда. Первые сигареты, первые поцелуи, первые ссоры. Тогда ещё в жизни всё было так просто: друзей заводили легко, клялись в дружбе до гроба, а все «глобальные проблемы» теперь кажутся просто таким пустяком. Уверена, через лет 15 я точно также буду думать и о тех вызовах, что жизнь подкидывает сейчас, а пока приходится расхлебываться с тем, что есть.
Цитируя классика: «Кто-то пил, кто-то пел, кто-то падал». В какой-то момент начался какой-то лютый замес между Вилкой и Лерой, мотивы и причины которого понятны только им, но наш «светский» вечер у костра пришлось отложить, дабы утихомирить эту бушующую стихию. Как заботливая мамка, Кира уложила всех спатки и мы переместились окончательно в особняк, поскольку костёр был потушен и той атмосферы тёплых посиделок и след простыл.
Не знаю, как всё завертелось когда мы наконец разрулили этот пьяный дебош, но в какой-то момент я поворачиваю голову и вижу просто умопомрачительную картину: в кресле Кира, у неё на коленях сидит Лариса, а Оля это всё изящие фотографирует, сидя на корточках. И я прямо-таки закипаю, закусываю щёки изнутри лишь бы не выдать ни единой эмоции. Какого вообще чёрта? Ревность? Чёрт, за всю жизнь столько эмоций испытывала, но чтобы ревность, да и ещё так яростно и беспочвенно? Я злюсь и даже не могу сказать, на что именно: на эту дурацкую ревность или на то, как Кира обнимает Ларису? Чёрт.
Словно заведённые до предела часы, в которых вот-вот слетит пружина, дёргаюсь, когда Штрэфонд касается моей руки, и затем, скорее рефлекторно, замахиваюсь, но прямо у её плеча останавливаю руку. Вот это загналась. Самой аж стыдно становится от такой реакции.
— Извини, — силой заставляю себя оторваться от Ларисы на коленях Киры и устремить взгляд на, мягко говоря, удивлённую Кристину. Она, будучи человеком далеко не глупым и с опытом, видимо быстро складывает два плюс два, так как меня сразу же тянут в другую комнату. Крис достаёт свой синий айкос и протягивает молча. Первая реакция — отказ. Да, курить хотелось безумно, аж зубы сводило, но нахождение на проекте сейчас куда важнее чем несколько затяжек.
— Никого нет. Не кипишуй. Я бы не стала тебя подставлять, — читает будто открытую книгу, заставляя задуматься над лучшей маскировкой эмоций. Хотя о чём вообще речь, я минуту назад чуть не влепила ей, слишком погруженная в ревность.
Дважды просить не приходится. Несколько нехитрых манипуляций и я затягиваюсь чуть ли не до боли в лёгких. Готова поспорить, со стороны это похоже на кота, который добрался к домашней сметане. С каждым выдохом меня отпускает всё больше.
— Спасибо. Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало.
— О поверь, представляю. Расскажешь, что это сейчас было? Только не ври, лучше ничего тогда не говорить. Неделя правды хули, — максимально тактично, пытаясь не влезть, куда не надо, но со стремлением выведать всю правду. Заслуживает уважения. Крис садится на стул и я, с какой-то тупой бабушкиной установкой также сажусь, дабы не показаться невоспитанной.
— Тебя Оля ревновала к Маше? Вернее, к тем всем видосам и «крисме»? — мне вот такта не отнимать, но неделя правды ведь.
— Бля ещё как. Но мы понимали, что это нужно для пиара. Точно также и Лариса. Это неприятная хуйня, но нужная, увы. С этим нужно просто смириться. От этих фоток она любить тебя меньше не станет, а то, что это будут потом разносить в сети только вам в плюс. Ты девчонка не глупая, сама понимаешь.
— Блять вот если бы понимала. Я не уверена даже, что она и без фоток меня любит. С одной стороны, должно быть похуй. Мы не вместе больше, никто никому ничего не должен. Но чёрт возьми, это как-то так неприятненько. Столько лет уже прошло, с ревностью вообще отдельный пунктик, особенно необоснованной. И всё равно мерзкое такое чувство, когда она вот так вот с кем-то.
— Значит чувства ещё не утихли. Значит ещё можно побороться. Любовь и отношения вот такая вот хуйня, за это нужно бороться до последнего. Не отключая голову, следовать за сердцем можно. Хватит сил?
— Мне так точно, а вот с ней не ясно. Если захочет, то хватит. Дашь ещё стик?
Вскоре к нашему разговору присоединяется Крис и мне даже выпадает честь загадать желание между этими разлученными в детстве «близнецами». Наше трио болтает чуть ли не до утра и всё же приходится расходиться дабы хоть немного поспать. Мы ведь уже не молодые, организм не настроен уже вывозить долгие ночные посиделки.
Следующий день начинается приятно — с чашечки кофе. Делаю небольшой глоток и лица одноклассниц становятся всё более привлекательными и сносными. Если бы ещё ветер так не задувал, развивая волосы, утро вполне себе можно назвать терпимым. За те несколько часов сна всё же удалось немного отдохнуть и выглядеть менее помято. Очередное испытание на правду. После этой недели мы настолько преисполнимся и замолим грехи, что можно сразу в монастырь. Не суть.
Наш Шерлок объясняет правила, но мои мысли, как и мысли остальных, сосредоточены на фишечках. Наконец-то будет еда. Конечно, если все окажутся такими же смелыми в действии, как на словах.
На экране один за другим появляются отрезки с мнением девочек, и атмосфера накаляется до предела.
— Понеслась душа в рай, — каждая слушает внимательно, кто-то прямо чересчур наигранно не узнаёт своих слов, кто-то действительно не понимает, но смелости признаться хватает только Кристине, что не может не заслуживать уважения. Она даже не психует, когда приходится пить ту ужасную жижу. Да уж, это испытание в очередной раз доказывает, что очень много тех, кто хочет казаться, но не быть.
— Кристина хочет быть лидером, но ей до этого ещё очень далеко. За грубой силой и насилием никогда не стоит лидерство, это только запугивание. Нужно что-то большее, чтобы добиться должного уважения, — узнаю свои слова сразу же и виновато смотрю на Крис. — Это мои слова ещё с первых недель. Я тебя тогда почти не знала и не думала, что ты умеешь решать проблемы как-то помимо кулаков. Теперь-то я знаю, что в тебе намного больше, чем тупая физическая сила, но насилие всё равно не выход, помни.
Фишечка летит прямо ко мне в ручки и Кристина с пониманием кивает на мой ответ. Пока что всё крайне не плохо.
— Она только бегает за Крис и Кирой как собачка. Думает, что если будет тереться возле них, то никто не будет трогать её, так как Крис у нас многие боятся, а Киру иногда слушают. Но она им нахуй не нужна, это такое глупое отчаяние. Просто третий лишний, — пошла жара, наконец-то и до моих костей дошла очередь. Все начинают походить на школьников, когда учитель выбирает себе жертву для доклада. Мгновенно интересными становятся пол, стол, стена, потолок. Я выжидающе смотрю на каждую, но никому так и не хватает смелости признаться. Ведущий протягивает мне стопку и от одного только вида уже становится плохо.
— Бля бабы просто восхитительно. За собой следили бы лучше, кто к кому и куда лезет. Казаться, но не быть главный хит сезона? Ваше здоровье, сучки, — с нескрываемым отвращением ещё раз принюхиваюсь к «коктейлю» и просто пью залпом, пытаясь не вернуть всё обратно. Утренний кофе был слишком вкусный. Едем дальше, разборки всё не унимаются, а я снова слышу своё прекрасное имя.
— Да она вообще неинтересная. Придумала красивую историю себе, а по факту это ведь всё вранье. Кто её там бил? Кто её там запирал? Она сама в это не верит. Просто пиздеж ради картинки, — а вот это мы уже слышали. Всё. Приходится глушить все мысли, что в скором времени такими темпами приведут к истерике и молча жду, когда её невероятная сила духа проявит себя и она признается. Но Платок молчит, строя из себя святую невинность. Гнев уже во всю бурлил внутри и теперь намеревался выйти наружу, словно кипящая лава.
— Боже какая же ты мразь. Смелости хватило только платок снять? Понять не могу, что тебя так ебёт кто и как меня пиздил? Завидно или что? Может у тебя фетиш какой? Я тебе доказывать не собираюсь ничего, я не нуждаюсь в вашем обществе, — мне тянут следующую стопку и вот если от предыдущей было плохо, то от этой я на 100 процентов уверена, что блевану. Перевожу взгляд на Киру и она с таким сожалением смотрит, будто я щенок побитый, чем только подтверждает мою теорию: там томатный сок и перепелиное яйцо. — Блять ну за что? Ну хотя бы яйцо только, ну какой нахуй томатный сок.
Всё раздражение улетает куда-то невообразимо далеко и остается лишь тихий вздох, нависающая над головой, давящая, с едким привкусом легкой паники проблема. Даю себе эти пару секунд, чтобы мозг успел переварить полученную информацию и успокоить сердцебиение, затем быстро вливаю в себя эту жижу и глотаю, закрывая ладонью рот. Будто это меня спасёт. Какие-то неведомые силы уберегли меня от дальнейших комментариев и прочих авторских коктейлей и слава им. Остальные фишки нам отдают просто за красивые глаза и мне аж хочется по-детски стукнуть кулаком по столу от такой несправедливости. Кто-то страдал, выпивая непонятную жижу, кто-то собирался духом и признавался в своих тёмных грешках, а остальные просто отсиделись? Нес-пра-вед-ли-во. Ну зато покушаем.
Ближе к концу недели преподаватели решают, что мы мало походим на побитых грязных собак, поэтому решают устроить нам грязевые ванны впридачу. Наш восторг невозможно передать словами. Цензурными так точно. Но зато ставка очень высока — тёплая ванна. За такое можно и в грязи побарахтаться.
Конечно же, по воле злого рока, нам достаётся площадка с лужей, но лично меня, да и остальных это только раззадоривает. Хочется показать, что даже в таких условиях мы порвём всё и всех.
Первой идёт Лариса и кого она выбирает в пару? Ну конечно же. Где-то под рёбрами снова назойливый такой укольчик ревности. Ничего, она ещё не знает, на кого нарвалась. Я даже позволяю себе ухмыльнуться, подозревая, что Ларисой сейчас будут подметать пол. Да, злорадствовать плохо, но что поделать, когда кто-то пытается выехать за счёт близкого тебе человека? Нельзя так.
6 сезон играет грязно, как крыски, но наши не сдаются и наперекор всем подставам и козням значительно вырываются вперёд. На вот этом кураже и адреналине к резервуару последней подхожу я. Отдельной пары для меня не нашлось, так что пришлось становиться с девочкой, что уже проходила испытание. Я выбираю в пару себе Ларису. Не знаю, что тогда мной вело, но выбор был сделан. В голове родилась тупая шутка, что мы с Кирой истинная couple и даже тут делимся. Чуть щурюсь, изо всех сил стараясь изобразить злость. Можно было бы даже рыкнуть для приличия, хотя бы театрально. Но да ладно.
Отсчёт времени пошел и я будто с цепи сорвалась. Пользуясь тактикой Крис, я сперва добегала до резервуара, набирала воды, бежала к нашему аквариуму, выливала воду, а затем обходила его, не давая Ларисе возможности подобраться к их аквариуму. Тут в знаки дались долгие годы курения и под конец у меня уже болело даже то, что в принципе болеть не должно.
Ведущий отсчитывает последние секунды. Изо всех сил бегу обратно, но в последний момент спотыкаюсь и падаю на колено прямо возле дурацкого ящика. Быстрый взгляд на девочек и вновь к резервуару с водой. Именно это и было роковой ошибкой. Лариса, не заметившая вовремя мою повёрнутую голову, хотела зачерпнуть воды, но не получилось. Удар приходится на лицо, в район виска и я окончательно теряю хватку, хватаясь рукой за место удара. Пульсирующая боль мигом распространилась и заполнила все мысли, заставляя сосредоточиться лишь на себе. Поскольку моя голова оказалась между тазиком Ларисы и резервуаром, её удар приложил меня ещё и к жесткой деревянной поверхности, от чего я пошатнулась и окончательно завалилась на бок. От «встречи» с холодной землёй вдобавок заныли едва сросшиеся рёбра и острая боль ядовитыми струями расползлась по всему телу. Снова.
Всё произошло просто за долю секунды. Несколько девочек сразу же кинулись ко мне, кто-то кричал моё имя, кто-то звал врача. Несколько абсолютно неразличимых лиц нависли надо мной и стало слишком тесно. Я лишь молча уткнулась взглядом в кого-то без разбора, но смотрела словно сквозь неё, вновь и вновь проходясь языком по нижней губе, дабы убрать кровь. Перед глазами плясали разноцветные огоньки и боль с каждым вдохом была всё сильнее и сильнее.
— Блять разойдитесь. Солнышко, смотри сюда, — кто-то упорно щёлкал пальцами прямо перед носом будто я слепой котёнок, ориентирующийся только на звук. Повернуть голову к источнику шума мне не удалось, как и понять, в какую-то сторону в принципе нужно это делать. Половина слов терялась или вообще не доходила до меня. Кажется, взволнованный голос спросил, сколько пальцев.
— 3? Твою же мать... — прохрипела, только сейчас ощущая странное тепло на лице. И нет, не в том месте, где от первого удара горела кожа. Металлический вкус сразу же начать жечь губы и я с опаской провела ребром ладони под носом.
— Вот и покупались, девки, — чёткость перед глазами медленно возвращалась, я даже смогла повернуть голову, застонав от боли и увидеть перед своим носом Киру. Кое как повернувшись на бок, всё же приподнялась, опираясь на локоть и отталкивая какое-то слишком тяжелое мое тело ладонью, первым делом сплевывая набравшуюся во рту кровь. После с трудом и «я сама» встала на ноги. Кровь неумолимо стекала из разбитых носа, губы, ещё чего-то там, а от боли всё ещё кружилась голова и порой темнело в глазах.
Лариса просто в извинениях рассыпается и я абсолютно не виню её за эту случайность, но круги перед глазами и тошноту от вкуса собственной крови, к сожалению, это не уберёт. Нужно взять себя в руки. В трясущиеся, словно от какого-то припадка, руки. В окровавленные от тщетных попыток вытереть из-под носа льющуюся кровь.
Вдох-выдох. Ещё раз. И ещё раз. Несколько секунд на проморгаться, дабы отогнать все возникшие дефекты зрения окончательно.
— Порядок, спасибо. Жить буду.
— Не нихуя. Потопали, нас уже ждёт скорая, — чувствую, как чужая рука бережно обвивает талию и будто подталкивает идти вперёд. Как же хорошо, что Кира всё же не послушала, иначе пришлось бы чёртову дюжину времени провести в болоте, в которое скоро бы я точно свалилась, и одному Богу известно чем бы это закончилось бы.
Хотя может и не ему одному. Я успела пройти метра два, а потом мир стал слишком размытым и земля ушла из-под ног. Как мне потом рассказывала Крис, она шла позади, на секунду отвернулась, а я уже лечу вниз. Если бы не Кира, точно бы обратно в грязь лицом упала. Она так крепко держала меня, что у гравитации не было и шанса. Ну а потом и Захарова сразу подсуетилась и они дотащили мне до скорой. Не упустила Крис и то, что Кира побледнела в ту же секунду, что я отключилась, а после не отходила ни на шаг и возилась со мной, даже с врачом чуть не поругалась, потому что тот что-то долго возился.
Сознание возвращалось мучительно медленно. Наконец, мне удалось открыть глаза. Картинка уже давно расплылась, образуя мутные пятна, а головная боль всё нагнетала. Постепенно тьма начала отступать, начали появляться силуэты. Вскоре даже привыкла и уже различала кто или что где находится.
— Блять... Я сдохла? — голос, что теперь звучал таким низким и хриплым, казался до одури чужим.
— Ну наконец-то ты проснулась. Выспалась, принцесса? Ты нас знатно напугала.
— Извините, я совсем вас не знаю. Где я? — видимо меня таки знатно приложили, раз эта дурацкая шутка мало того, что родилась в больной голове, так ещё и была озвучена. Лицо Киры, перекосившееся от страха, всё же останавливает тупое ребячество. — Та я шучу. Расслабься.
— Ну дура. Лучше бы под ноги научилась смотреть. Ты как?
— Ну ничего себе. Меня тазиком уебали, а я ещё и виновата. Будто танком переехали. Подозреваю, выгляжу также.
— Бывало и хуже.
— Вот щедра ты на комплименты, Медведева. Мы выиграли? Девочки помылись?
— А ты, как всегда, о других в первую очередь думаешь. Да, выиграли.
— Против природы не попрешь. У меня тут заначка есть. Покурим?
— Только если обещаешь заболтать меня до смерти.