Глава 1.
Как жить в мире после войны, если внутри — новая война?
***
Представьте себе человека, который долгое время странствовал и, наконец, вернулся домой. Представьте все его чувства, приумножьте их в десятки раз, и вы даже в сотой доле не ощутите того, что испытал Гарри Поттер, когда Хогвартс-Экспресс прибыл в пункт назначения.
Стоило поезду остановиться, как в купе Рона, Гарри и Гермионы буквально вломился Невилл. Казалось, тот стал еще выше, сильнее и мужественнее, но лицо его сияло ничуть не меньше, чем раньше.
Когда они забирали свои вещи у ворот школы, к ним присоединились Джинни и Полумна.
Девушки тоже повзрослели за прошедшее время. Волосы Лавгуд стали еще длиннее, а наряд еще безумнее. Изменения в Джинни не так бросились в глаза, ведь она была рядом с Гарри все это время.
Слишком многое произошло. Понятное дело, Поттер всегда относился к Джинни очень хорошо, но тот поцелуй в коридоре школы не мог пройти бесследно. Так случилось, что во все трудные моменты, которые встречались Гарри на пути, а их было немало, Уизли была рядом. Она заставляла Поттера верить в себя, продолжать движение, когда ноги отказывались идти, когда хотелось бросить все и позволить Волан де Морту победить. Она была рядом и стала ближе. Ближе, чем Рон и Гермиона. Ближе, чем...
— Я слышала, наши планируют устроить вечером праздник, — проговорила Джинни, поравнявшись с Гарри и переплетая их пальцы, — в честь приезда.
— Думаю, будет здорово, — он улыбнулся, машинально целуя ее в щеку. Тут же Поттер поймал одобрительный взгляд Рона, ведь тот факт, что после всей этой истории с Малфоем, Гарри нашел себе девушку, да еще и Джинни, радовал Уизли до чертиков. Впрочем, Поттер ощутил неловкость.
— Гарри, смотри — Хагрид!
Все трое бросили свои сумки и побежали в сторону великана. Последующие несколько часов прошли в хижине Хагрида, заново построенной и ничем не уступавшей предыдущей. В этот раз поезд прибыл раньше, и они могли позволить себе эти пару часов до ужина для встреч со старыми друзьями.
***
На ужине Джинни сидела рядом с ним и держала его за руку. Гарри чувствовал себя спокойно. После нескольких часов, проведенных в хижине Хагрида, он действительно понял, что вернулся домой. После войны начались скитания, время, когда нужно осознать произошедшее, найти свой путь. Гарри помнил, как сидел в парке в центре Лондона рано утром. Величественная серая сова показалась вдалеке, и Поттер на секунду подумал, что спятил. Но она все приближалась и, наконец, прямо в руки Гарри упало знакомое письмо. В нем говорилось, что он зачислен на седьмой курс в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс.
Большой зал выглядел абсолютно так же, как и раньше. Свечи парили под потолком, столы ломились от еды. Только на месте, где раньше стоял Дамблдор, находилась МакГонагалл. Но Гарри не сомневался, что профессор будет достойным директором.
Она прочистила горло и обратилась к студентам:
— Я рада видеть вас в стенах этого замка. Много новых и старых лиц, юных, подающих надежды волшебников и тех, кто перенес на себе тяжелое бремя войны. Все мы собрались здесь, чтобы научиться владеть дарованными нам способностями. Вы должны помнить, мы учимся всю жизнь в пределах этой школы и за ее стенами. И помнить, что способности, которыми мы владеем, должны быть направлены во благо, — МакГонагалл поправила свои очки-половинки и продолжила, — мы пережили войну. Все мы, — взгляд обратился к Рону, — потеряли близких нам людей, среди них были замечательные весельчаки, — а затем к Гарри, — и мудрые профессора. Все они пожертвовали собой, чтобы мы с вами собрались сегодня здесь. Так выразим же свое уважение! — она подняла вверх волшебную палочку, которую достала из кармана, и через мгновение все факультеты, один за другим, сделали то же самое, — Альбус Дамблдор, Аластор Грюм, Фред Уизли, Колин Криви, — ее взгляд обратился к слизеринцам, и Поттер обернулся. На первый курс пришло относительно много учеников, а вот на последнем их было от силы человек десять, среди них Гарри заметил Паркинсон. Она тоже изменилась. Темные волосы были собраны в высокий хвост, Панси сильно похудела, и глаза ее, казалось, потеряли что-то безумно важное. Но что было важнее — Малфоя за этим столом не было, — Винсент Крэбб...
Профессор продолжала перечислять имена всех погибших во время войны, и новое имя сопровождалось сотнями огоньков от волшебных палочек каждого, кто присутствовал в зале.
Затем МакГонагалл представила преподавателей и, разумеется, среди них были новые лица. Всех интересовало, кто же будет преподавать Защиту от темных искусств. Это была Изабелла Пулхетт. Однако на ужин она не явилась. И все же, МакГонагалл убедила всех, что на то были свои причины.
***
Знакомство с новым преподавателем произошло утром следующего дня, когда первым занятием у седьмого курса была Защита от темных сил. Всем было интересно, как же выглядит эта загадочная леди, поэтому гул в классе стоял невероятный.
Миниатюрная девушка промчалась всего в нескольких дюймах от Гарри, едва не задев его парту. Он не был уверен, как давно Пулхетт закончила школу, потому что на вид ей было не больше двадцати. Короткие светлые волосы до плеч венчали беспорядочные кудряшки, ярко красные губы запечатлели на себе довольно теплую улыбку, а за стеклами очков скрывались большие голубые глаза, которые как-то слегка наивно и по-детски смотрели на мир. Она мельком взглянула на часы и улыбнулась. Очевидно, для нее было важным не опоздать на свое первое занятие, а оставшиеся до него несколько минут удовлетворили девушку.
— Что-то не тянет она на должность, — раздался шепот Рона позади. Гермиона тут же зашипела, призывая Уизли замолчать немедленно.
Гарри улыбнулся. Пулхетт еще раз взглянула на часы, затем кивнула сама себе и, набрав побольше воздуха в легкие, начала:
— Здравствуйте. Я безумно рада, что у нас появилась возможность познакомиться поближе, — она свела руки за спиной и принялась ходить из стороны в сторону, словно сильно волновалась. — Мое имя Изабелла Пулхетт. Меня назвали в честь бабушки, она была
влиятельной волшебницей и преподавала в Школе Чародейства и Волшебства Ильверморни, — направление движения резко поменялось, и теперь преподаватель двинулась в сторону студентов из Гриффиндора. — Признаюсь, когда профессор МакГонагалл пригласила меня преподавать Защиту от темных искусств, я и не надеялась, что буду обучать такую выдающуюся личность как Вы, — она остановилась прямо напротив Гарри. — Мистер Поттер, мне не хватит слов, чтобы выразить все мое восхищение, — губы озарила воодушевленная улыбка. — Честно говоря, я вообще не уверена, что Вам нужна эта дисциплина, — за этими словами последовал глупый смешок, — после всего, что Вы сделали для нас...— долгая пауза, заставившая Гарри покраснеть, — но довольно, пора перейти к самому важному — нашему предмету! — Пулхетт хлопнула в ладоши и за несколько больших шагов вернулась на исходное место.
Стоило ей в очередной раз сделать глубокий вдох, дабы продолжить речь, как тут же раздался стук в дверь. Пулхетт медленно выдохнула.
— Кто же это у нас, мистер?.. — она выжидающе посмотрела на опоздавшего, лицо ее выглядело раздраженным.
— Малфой, — холодно ответил он, чем вызвал на лице Пулхетт еще большее негодование. Все тело Гарри словно парализовало. Он до последнего надеялся, что Драко не вернется в Хогвартс. На ужине его не было, и Поттер почти убедил себя в том, что... — Драко Малфой, миссис?.. — вычурное ожидание ответного представления, кажется, совершенно вывело девушку из себя. Не говоря уже о том, что кольца на ее безымянном пальце не было, да и достаточно молодой возраст свидетельствовал, что статус «миссис» скорее оскорбителен. Она, конечно же, ничего не ответила, лишь молча указала Драко на свободное место.
— Сразу же оговорюсь, я не потерплю на своем занятии никаких опозданий. Сегодняшний случай, — взгляд метнулся в сторону Драко, — исключение, а не правило.
Драко занял место на соседнем ряду, Поттер заметил это краем глаза. Ему стоило огромных усилий не повернуть голову. Однако разделявшие их несколько метров и без того стали осязаемы. Воздух в пределах этого обретшего форму пространства заряжался током с каждой новой секундой. Он становился все плотнее, с огромным трудом заполняя легкие. Гарри задыхался. Большая аудитория сузилась до размеров нескольких метров, но и те, в свою очередь, продолжали сжиматься.
Поттер знал: если бы он повернул голову, если бы хоть на миг позволил себе посмотреть на Драко, то пространства между ними не осталось бы вовсе.
Он думал, что справился. После взрыва внутри Гарри стал равнодушен ко всему, кроме победы над Волан де Мортом. И было отлично, черт возьми. Это чувство он пронес с собой через войну, оно пустило корни внутри Поттера, и стало элементарно легче дышать. До банальности. А сейчас этот воздух собрался в нечто осязаемое позади, что настойчиво толкало Гарри, заставляло его повернуть голову. Просто, чтобы сделать один единственный вдох. Но тем, что заполнит легкие Поттера в эту секунду — будет отнюдь не кислород.
Малфой..
Мгновение, прежде чем Гарри медленно повернул голову, едва заметно глядя на Драко. Легкие обжег запах одеколона; это странное сочетание мяты и морской соли покрыло все внутри Поттера инеем. Но он получил свой вдох, резко и сполна.
Первое, что бросилось в глаза — волосы: они стали чуть длиннее, светлая челка частично скрывала скулы. Привычная белая рубашка с закатанными по локоть рукавами и
слизеринский галстук. Гарри изучал руки Драко в надежде наткнуться на темную метку — знак, свидетельствующий о его правоте, позволивший бы Гарри отвернуться. Но на месте метки были лишь шрамы: кожа местами стала чуть светлее и выглядела так, словно кто-то специально сдирал ее раз за разом. Гарри поднялся выше, и вот он уже изучал скулы Драко, тонкую линию губ и взгляд, прожигающий поверхность парты. Малфой не слушал Пулхетт, не обращал внимание на происходящее в аудитории: шушукающихся за его спиной Дина и Шеймуса, слишком увлеченных каким-то свитком. Он был полностью погружен в себя, лишь изредка прикусывал нижнюю губу и сводил брови. Гарри хотел знать, о чем Драко думал. Даже не так. Ему нужно было это знать.
Память возвращает Гарри в день отработки у Снейпа: Малфой стоит в дверях, руки скрещены на груди. Непринужденная поза, но вместе с тем адское напряжение. Это немного другой Драко: чуть более пугающий, неожиданный, наполненный той самой болью, которую чувствовал Гарри. Резонанс этой боли.
Кадр.
Рука Малфоя упирается в стену, дыхание обжигает кожу Гарри. Их губы всего в нескольких дюймах друг от друга, сумасшедше-близко. Гарри вдыхает, но поцелуй Драко забирает весь воздух. Уголок губ приподнят в этой странно-завораживающий полуулыбке.
Доверяй мне, Поттер.
Его пальцы касаются кожи, расстегивают пуговицы на рубашке, а затем спускаются ниже и...н-ниже...
Кожа плавится от прикосновений. Малфой раздвигает своим коленом ноги Гарри, затем стон. Хриплый, проникающий внутрь и цепляющийся за сердце, толкающий его, заставляющий биться с бешеной скоростью.
Кадр.
Кабинет: воздух буквально пропитан электричеством. Поттер делает шаг к Драко. — Путаешь меня с Уизелеттой? — до мурашек.
— Ревнуешь?
Рука упирается в стену позади Драко, губы забирают поцелуй по праву. Безразличие к друзьям, войне, всему чертовому миру. И его имя. Срывающееся с губ Малфоя.
Кадр.
В эту секунду Гарри казалось, что этот минимум пространства между ними в этой гребаной аудитории — необъятно велик. Его нужно было уничтожить. К чертям. Просто стереть. Еще один вдох. Ему нужен...
Еще. Один. Вдох.
Кадр.
— Мистер Поттер, — кто-то словно схватил Гарри за шиворот и забросил в реальность. Все тело вновь парализовало, и кровь прилила к щекам, — Вы, несомненно, знаете заклинание, которое выбивает палочку из рук вашего оппонента?
Взгляд мисс Пулхетт, как и доброй части класса, был обращен к нему.
— Да, разумеется, — он запнулся и оттого покраснел еще больше. Руки дрожали, и Гарри с силой вцепился пальцами в ткань брюк. — Экспеллиармус.
— Я в Вас не сомневалась. Так вот, практика показала, что это заклинание не только... — Пулхетт вернулась к лекции.
Гарри убедился, что никто не наблюдает за ним, перевел дыхание, чтобы еще раз, буквально на секунду посмотреть в сторону Драко. Ему нужно было знать, что с ним не так. Почему Малфой ничего вокруг не замечал? Что происходило в его чертовой голове?
Он все же повернул голову, на этот раз резче, и мгновенно застыл. Их взгляды пересеклись: туман, заполнивший стальные глаза Драко, рассеялся, словно пришло осознание реальности. И в этой реальности он... Гарри. Поттер ощутил безумное желание отвернуться, и, одновременно с ним, абсолютное отсутствие контроля над телом. А затем Малфой слегка выгнул бровь, и его губ коснулась полуулыбка. Прежде, чем он перевел взгляд на Пулхетт, прежде, чем Гарри провалился сквозь землю.
***
Гарри, Рон и Гермиона сидели в гостиной Гриффиндора. Поттер устроился на полу возле дивана, уткнувшись взглядом в учебник и в сотый раз перечитывая первый абзац. Рон находился неподалеку, он был увлечен рассматриванием своего изображения на карточке из шоколадной лягушки, над чем друзья уже успели посмеяться. Гермиона сидела в кресле напротив, и взгляд ее был устремлен на Гарри. Он мог поклясться, она даже не моргала. И этот взгляд прожигал в Поттере огромную дыру. Самое интересное, Гарри знал, что послужило причиной мозгового штурма — Малфой. Разумеется, Грейнджер видела этот взгляд. Он пялился на Драко минут пять, как минимум. Такое трудно не заметить, а значит, рано или поздно эти гляделки перерастут во что-то большее, и придется говорить. Нет уж. Гарри необходимо было пресечь происходящее на корню.
— Ребята, — Дин вошел в гостиную, держа в руках какой-то свиток, — мы тут собираем подписи со всех, чтобы слизеринцев не допустили к соревнованиям по Квиддичу. Первокурсники все подписались. Гарри, что скажешь?
— Да, конечно, — он оживился и поднялся на ноги, — почему бы и нет.
— Гарри! — Грейнджер поднялась следом, на лице отразилось возмущение. — Какие еще подписи, Дин? Слизеринцы имеют абсолютно такие же права, как и мы. В том числе и допуск к соревнованиям.
— Да ну? — Рон тоже присоединился к беседе, поднимаясь и забирая у Дина перо. — Где тут подписаться?
— Гарри Поттер, — Гермиона зашипела и покраснела, — ты идешь со мной, а ты, Рон Уизли... Если я увижу твое имя в этом дурацком списке...
Продолжение не имело смысла. Рон переменился в лице. Грейнджер же повернулась к Гарри и силой выволокла его из гостиной.
— Да что с тобой такое? — Гарри вырвался из хватки, когда они добрались до конца коридора. Казалось, этот вопрос перевел Гермиону из стадии злости в самую настоящую ярость. Она медленно выдохнула через нос, и на какой-то миг Поттеру показалось, что
подруга набросится на него.
— Со мной? — шепотом. — Ты только что серьезно собирался подписаться под этим?
Гарри ничего не ответил. Собирался? Нет. Он не болван, а Грейнджер права — слизеринцы имеют абсолютно такие же права, как и Гриффиндор. Просто... он думал о том, как пресечь поток мыслей Гермионы, и Дин оказался кстати со своей бумажкой. Нечто вроде «раз уж я подпишусь под этим, значит мне точно плевать на Малфоя». Глупо? Конечно, нет. Просто до нелепости глупо, если быть точным.
— Я видела, — началось, — на Защите от темных искусств. Как ты смотрел на него...
— Я не буду это обсуждать, Гермиона, — еще тише, оглядываясь по сторонам. — Ты видела то, что хотела видеть.
— Неужели? — ее бровь изогнулась. — Да тебя словно к электрическому стулу приковали. Гарри фыркнул. Гермиона и не подозревала, как близко она описала происходившее тогда. — Я все сказал.
— Отлично, — кажется, в прошлый раз Гарри неверно определил состояние подруги. Вот она — ярость. — Продолжай и дальше врать Джинни.
Гарри словно облили кипятком. Словно «нечто» ходило рядом, прямо за спиной, и вдруг неожиданно накинулось на Поттера словами Гермионы. Обманывает Джинни? Нет, черт возьми.
Столько времени прошло. У них столько всего было. Он действительно ее... — Гермиона, — напряженно.
— Ты через многое прошел, Гарри, — чуть спокойнее.
— Мы.
— Мы прошли, — она поджала губы, — но это было очевидно, почему ты отрицаешь? Почему? Ха.
Забавно, наверное, когда ты полностью блокируешь любые мысли о человеке — строишь в голове гребаный замок, со стальными дверями и кучей замков, а потом достаточно просто ощутить присутствие этого человека и — бум! Дверь просто открывается, словно никогда и не была заперта.
Гарри знал, он не сможет объяснить Гермионе то, что происходило. Для нее все просто как дважды два: не отпускают мысли о Малфое — нужно просто поговорить с ним. Только если брать в расчет, что сегодня, просто глядя на Драко, Гарри едва не сгорел изнутри, то...
И, словно по иронии, в голове отражается момент, когда Гарри чувствовал себя абсолютно так же. Вот он — кабинет: Драко стоит совсем близко.
— Черт, Поттер, ты... — его дрожащий голос, а следом кулак, врезающийся в стену, буквально в паре дюймов от лица Гарри, — какого черта ты важнее, чем она?
И вот она — боль. Кристально чистая, разъедающая все внутри.
Воздуха нет. Ничего вокруг нет. Только эта боль, которой Гарри живет в ту секунду, и ее сосредоточие — Малфой.
— Гарри, — он посмотрел на Гермиону. Ее гнев исчез, а на смену ему пришло переживание. Она сделала шаг к Поттеру, обнимая. И только тогда он понял. Когда что-то соленое коснулось его губ.
Гарри понял, что плачет.