Глава 3.
— Думаю, нужно заказать еще выпивки.
— Я закажу, — Поттер подорвался на ноги, едва не уронив стоявший перед ним стакан. Все взгляды тут же были обращены в его сторону, и только тогда Гарри понял, что выглядел как минимум подозрительно.
— Славно, Поттер, — Панси мило улыбнулась. Она не то чтобы не могла на ногах стоять, но Гарри засомневался, стоило ли заказывать еще. С другой стороны, сбежать хотя бы на пару минут ему было просто необходимо, а пьяная Паркинсон — забота Малфоя.
Отговаривать Гарри, к счастью, никто не собирался, поэтому спустя секунду он испарился. Воспользовавшись моментом, Поттер прошмыгнул на улицу, и только холодный воздух позволил ему прийти в себя. Сердце билось так, что готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, и виной тому был не алкоголь. Странно, но после предложения Гермионы провести этот вечер всем вместе, Поттер был абсолютно уверен, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Не вышло. Либо вся ситуация в целом, либо вопросы Паркинсон, но стало даже хуже.
И вот он оказался здесь. Холодные капли дождя плавились о разгоряченную кожу. На улице никого не было — впрочем, вечер уже вступил в свои права, так что младшие курсы давно отправились в школу, а старшие не высовывались из «Трех метел». Никому не нравилась чертова осень. Странно, но Гарри, напротив, любил это время года. Когда он был еще маленький, то частенько в дождь уходил на детскую площадку недалеко от дома Дурслей и просто качался на качелях. До тех пор, пока, не промокнув до нитки, Гарри не начинал чувствовать холод, когда каждая капля дождя начинала резать кожу, подобно лезвию. Сейчас холодно не было, но Поттер все равно дрожал. Возможно, Панси сделала это ненамеренно, но в очередной раз что-то пошатнулось. С прошлого раза, когда, разговаривая в коридоре с Грейнджер, Поттер едва не сдался, прошла почти целая неделя.
Он внушил себе, что все совершают ошибки, что без этого новую жизнь просто не построить. Забавно, как все в один момент остановилось на той грани, где Гарри начинал неделю назад.
— Я думал, что бар, как минимум, внутри, — Поттер резко обернулся. Драко стоял в нескольких метрах от него. Он был без верхней одежды, значит, уходить не собирался. Запущенные в карманы руки, чуть склоненная набок голова и приподнятая бровь. Его
забавляло, что Поттер сбежал сюда, как маленький мальчик. Возможно, он даже специально пришел поиздеваться.
Гарри повернулся всем корпусом. Драко медленно двигался в его сторону, отмеряя шаг за шагом расстояние между ними. Он смотрел под ноги, лишь изредка поглядывая на Поттера, вероятно, оценивая его реакцию. А сердце Гарри, тем временем, подобно бомбе с часовым механизмом на пределе, билось все чаще, готовое взорваться через три, два... Драко остановился буквально в полуметре, а взгляд его застыл на глазах Поттера. Темные зрачки почти уничтожили светлую радужку, завладели всем свободным пространством, подобно черной дыре. Гарри мог поклясться, что в глазах Драко плясали искорки света, возможно, это были звезды невообразимой бескрайней вселенной. Гарри опустил голову.
— Зачем она, — в горле пересохло, пришлось прокашляться, чтобы вымолвить хоть слово, — зачем она делает это?
— Паркинсон? — Гарри вновь поднял голову, стараясь сосредоточиться, но мгновенно забывая, о чем шла речь. Он наблюдал за тем, как несколько хрустальных капель коснулись губ Драко, и он слизнул их кончиком языка, недовольно морщась. Ему не нравился дождь. Капли, очерчивающие линию скул, застывающие всего на миг на пушистых ресницах. Он часто моргал, и брови сходились вместе, выражая недовольство тем, от чего у Поттера захватывало дух. А затем уголок губ чуть приподнялся, и на лице Драко отразилась та самая едва заметная улыбка. — Почему нет? Она пьяна, а держать язык за зубами не умела никогда. Тебя удивляет то, что она разболтала обо всем, или то, что вообще заметила, — пауза, миг между ударами сердца, когда Гарри позволил себе вдох: и воздух, наполнивший лёгкие, смешал в себе свежесть одеколона Малфоя и едва заметно горчил алкоголем, — как ты смотрел на меня?
Щеки горели, но Поттер не стал отрицать очевидное. Все эмоции, пережитые им на уроке у Пулхетт были здесь, рядом, стоило закрыть глаза, и картинки мгновенно вспыхнули бы под веками. А еще здесь был Малфой. Гарри ощущал его тепло через слои ткани и полуметр пространства. Который, Поттер готов был поклясться, в следующее мгновение уменьшился до нескольких сантиметров. Дыхание Драко опалило кожу щек. Вселенная в его глазах была ближе, чем когда-либо, и затягивала, затягивала...
— Первое... — тщетная попытка говорить равнодушно, но голос сорвался. Улыбка Драко стала шире, а взгляд переместился к губам Гарри. — Насчет твоего отца, — необходимо было сменить тему. Резко, не совсем уместно, но все же. Нужна была небольшая пауза, чтобы перевести дух и напомнить себе, что Поттер вроде как новую жизнь тут строит, а не... — Мне жаль, что...
— Что? — Драко моргнул, словно выныривая из забвения. — Серьезно, Поттер? — Он выпрямился, чуть отстраняясь. Скулы напряглись, губы образовали прямую линию. Малфой в один миг стал натянутым, как струна. — Мой отец был полным ублюдком, который сделал много ужасного. В том числе и тебе.
Особенно тебе.
В большей степени исключительно тебе.
Поттер.
— Он твой...
— Отец? — Драко был немного пьян и удивительно серьезен. Если такое возможно. — Он не Снейпа в школьные годы задирал, Поттер, а повинен в смерти многих людей.
Он был прав. Чертовски прав. Гарри знал, понимал, ощущал каждой клеточкой тела правоту Драко.
— В любом случае, — Малфой отошел на еще один шаг. Значительный. — Это не то, что бы ты хотел сказать мне, верно?
— Что?
— Ну же, Поттер. Я отвратительно поступил, заперев тебя тогда в кабинете, — голос стал громче и жестче, а космос постепенно исчезал из глаз Драко. — Ты ведь надеялся спасти старика, так?
— Это уже неважно, — он лгал. Это было чертовски важно. Злость, что плавила Поттера
изнутри: из-за отсутствия выбора, на Драко, забравшего шанс Гарри решить самому, как поступить.
— Чертов Малфой забрал у тебя возможность быть геро-о-ем для еще одного человека, — протянул Драко и закатил глаза.
— Я верил, верю и буду верить в то, что мог помочь Дамблдору только потому, что он был мне важен, — голос Гарри тоже стал грубее. Он выпрямился, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Малфой не имел права. Не имел гребаного права говорить это. Сейчас. Когда бы то ни было. Воспоминания Снейпа вспыхнули в голове. Да, Поттер не смог бы дать Дамблдору долгую и счастливую жизнь из-за проклятья, но даже несколько дней, месяцев, лет весомы. Слишком весомы. Гарри знал цену человеческой жизни даже слишком хорошо. А сосуд ненависти и неконтролируемой злобы внутри давно переполнился и дал, наконец, волю языку. — Точно так же, как и ты запер меня только потому, что я был важнее, чем... твоя...
— Заткнись.
Искры в глазах Драко вернулись, но теперь они не казались теплыми, а плевались огнем.
— Нет, — теперь была очередь Поттера. — Ты выслушаешь меня, ясно? Каждый раз. Каждый раз, когда я думал, что ты честен со мной, Малфой, все это было ложью. Ты готов был сделать все, что угодно, чтобы я поверил тебе. И я верил и был откровенен с тобой. Черт. Малфой. С тобой.
— Откровенен со мной? — Драко усмехнулся. Нагло и чертовски больно для Гарри. — Как можно быть честным с кем-то, если ты врешь самому себе, Поттер? — вопрос был риторическим, ведь в следующий миг Драко развернулся, чтобы уйти. Неожиданно для Гарри, прерывая пламенную тираду. Поттер хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Ему необходимо было высказать все, что разрушало душу кирпичик за кирпичиком. Он был пьян и отчаянно ненавидел Драко в этот миг за невообразимое желание послать все к чертям. Он поступал нечестно, вынуждая чувствовать тупую боль где-то под ребрами от каждого произнесенного слова. Гарри нужно было заставить себя злиться в этот миг. Если не на то, что Драко — придурок, запер его в кабинете, вел себя, как полная скотина, так на то, что тот ему врал. Каждое слово, поцелуй, прикосновение было выгодно для Малфоя, хотя он и пытался, всеми силами пытался заставить Гарри поверить ему. У него получилось. Не единожды. Поттер верил ему снова и снова, обещал себе, что станет умнее, но достаточно было встать чуть ближе, улыбнуться уголком губ и позволить всего на миг коснуться черного космоса в глазах... И так по замкнутому кругу. Чертова карусель, на которую Поттер вступил однажды, и теперь она приводила его к возвратной точке. Где все началось, где Гарри понял, что он чувствовал к Малфою. В этот миг все исчезало, размывались границы, оставался только ... Драко. И где-то на подкорках сознания боль. Именно ее Поттер достал сейчас и увеличил до невероятных размеров. Единственное, за что можно было зацепиться, чтобы не сломаться — ложь Малфоя. Гарри уже чувствовал фундамент новой жизни под ногами, но Драко не стал в этом участвовать.
— Все, что я говорил, было правдой. Все, что я делал, — тише, намного тише, слова его ударялись о спину Драко и напряженные плечи. Малфой остановился, не стал оборачиваться, лишь ждал продолжения. — Я делал потому, что хотел этого.
Хотел помочь тебе. Хотел поцеловать тебя. Хотел...
И тут Гарри почувствовал себя совершенно беззащитным. Перед Драко. Фундамент новой жизни треснул под ногами. У него была Джинни, были друзья, все, что должно делать счастливым. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить губы Уизли: теплую улыбку,
успокаивающий голос. Гарри думал о ее волосах, сквозь которые так приятно было пропускать пальцы. А еще они пахли ромашками. Веснушки, добрые и честные глаза, в которых странно совмещалось озорство и мудрость.
Она его любит и... всегда любила.
— И после войны, Поттер? — хрипло, спустя почти целую минуту молчания.
Гарри пытался разомкнуть губы, но застывшие в глазах слезы сжимали горло раскаленным свинцом.
— Да.
На выходе. С болью между ребер. Одновременно со скользнувшей по щеке соленой каплей. Он солгал ему.
Ведь если бы Гарри действительно хотел то, что имеет сейчас, то был бы счастлив. Чувствовал это каждой клеточкой тела и не пытался построить новую жизнь. Ему бы не было нужно это.
Драко сделал шаг, еще один и еще... а затем вновь остановился. Гарри видел, как он застыл, словно задерживая воздух в легких, а потом Малфой развернулся и, в несколько шагов настигнув Поттера... поцеловал его. Губы Драко буквально врезались в губы Гарри, даря острый привкус металла и горчащий — алкоголя. Он до крови прикусил губу Поттера, но в следующее мгновение коснулся укуса языком, заменяя боль на сладкое и приятное желание продолжения. Пальцы Драко скользнули от шеи к волосам Гарри, зарываясь в них и прижимая Поттера ближе, углубляя поцелуй. Делая его... необходимее и отчаяннее.
Гарри вцепился в ткань свитера, непроизвольно притягивая Драко ближе. Чувствуя, как маленькие заряды взрываются под кожей. Малфой отстранился, но в следующий миг потянул Гарри за волосы, вынуждая откинуть голову назад.
Теплые губы коснулись шеи, чуть прикусывая, покрывая поцелуями.
Дождь усилился, делая стон едва слышным, но Поттеру казалось, что он резонировал в его голове. Стон Драко и стон Гарри, смешавшиеся в один.
Драко вновь остановился, затем снял с Поттера очки, которые полностью залило дождем, так что пространство вокруг было неразличимо. А еще через секунду Гарри вновь нашел губы Драко, погружаясь в еще один поцелуй. Его глаза были закрыты, холодные капли дождя стекали по лицу, вся одежда промокла, но было плевать. Он продолжал делать то, что уже давно разрушило чертов фундамент, потому что... хотел этого. Действительно хотел.
Через целую вечность он ощутил, как Малфой замер, отодвигаясь. Слышал его тяжелое, прерывистое дыхание совсем рядом. Он взял руку Поттера, перевернул ладонью вверх и вложил в нее очки.
— Значит, — голос был полностью противоположен дыханию и утопал в шуме дождя, но для Гарри он прозвучал громче всего в мире, — не врешь себе после войны?
Сердце рухнуло вниз.
После той фразы, которую Драко произнес прежде, чем исчез.
«Как просто сломать этот твой новый мир, Поттер»..
***
— Гарри? — взволнованный голос Грейнджер ворвался в сознание, вынуждая поднять голову и попытаться разглядеть подругу сквозь размытые дождем стекла очков. Он сидел возле стены «Трех метел», прижав колени к груди и опустив на них голову. Все тело давно сковало холодом, поэтому тот ощущался, как нечто само собой разумеющееся, хотя Гарри все же дрожал. — Что ты тут делаешь? Все ищут тебя. Черт, — она присела рядом с ним, касаясь руки и пытаясь заглянуть в глаза, — ты же просто ледяной! Вставай, тебе нужно согреться!
Он ее послушал. Покорно поднялся на ноги, но лицо его не выражало никаких эмоций.
— Гарри! — Рон материализовался рядом. — Ты чертовски напугал нас, друг. Куда ты, черт возьми, провалился?
— Я, — онемевшие от холода губы едва слушались, — я просто слишком много выпил, решил подышать воздухом, присел и, кажется, вырубился... А потом начался сильный дождь, очевидно.
— Рон, может, закажешь всем нам чаю? — попросила Гермиона, стоило им только зайти внутрь.
Только после того, как Рон ушел достаточно далеко, а на горизонте появилась Джинни, Грейнджер сняла с себя шарф и протянула Поттеру.
— Возьми, — в ответ на вопросительный взгляд Гарри, ведь он уже находился в тепле и шарф был не нужен, подруга шикнула и проговорила тихо. — Ты же не хочешь, чтобы Джинни увидела эти следы у тебя на шее?
Поттер нахмурился, но натянул шарф поплотнее. Джинни с порога налетела на Гарри с объятиями и бормотала, мол, он совсем голову потерял. И что никогда больше не даст ему пить. В результате, в его «правду» она поверила, хоть и ругалась.
— Давно все ушли? — Гарри сел за столик и взял в руки горячий чай.
— Малфой пришел полчаса назад, забрал Паркинсон, и они ушли, — Рон, очевидно, зверски проголодался, потому что уминал уже второй пирог.
— Пришел?
Попытка сделать вид, что Гарри понятия не имеет о передвижениях Драко, провалилась. По крайней мере, взгляд Грейнджер говорил об этом. Рон же уминал любую ложь подобно пирожкам.
— Он ушел, а вернулся весь мокрый, — Уизли пожал плечами. — Значит, был на улице. Вы не столкнулись?
— Нет.
Гермиона закатила глаза. Поттер начал чувствовать себя просто отвратительно-провальным вруном.
— Да и черт с ними. Не понимаю, зачем ты вообще предложила им сесть с нами, — пробурчал Рон, на этот раз взгляд его был направлен в сторону Гермионы.
Дальше в разговоре Гарри не участвовал, тщетно пытаясь согреть онемевшие от холода руки. ***
— Мадам Синистра никогда не опаздывает, — прокричала Грейнджер, скрываясь за углом коридора.
Поттер и Уизли не поспевали за подругой. Разумеется, после вчерашнего Рон едва разлепил глаза, а Гарри, проторчав почти час на улице, чувствовал себя сейчас сродни вареному картофелю.
Астрономия, по словам Гермионы, была исключительно значимым предметом на седьмом курсе, хотя и не имела ничего общего с магией. Рон и Гарри не то чтобы были согласны с ней, но спорить было себе дороже. А уж тем более, говорить о том, что предмет факультативный. К тому же, сейчас для Грейнджер все предметы были на вес золота, и любую информацию она впитывала как губка. Отсутствие возможности читать все подряд дало о себе знать.
— Извините, можно? — Грейнджер покраснела от стыда, а Гарри и Рон неуклюже потупили взгляд. Забавно, что врать не умела Гермиона, а попадались на лжи всегда Уизли и Поттер. Впрочем, Грейнджер было искренне стыдно за свое опоздание. Гарри предпочел бы занятию у Синистры абсолютно любое времяпрепровождение. Однажды Рон сказал, что занятия Трелони намного интереснее, хотя и там, и там одна чепуха. Здесь спорить с ним не стал бы никто, кроме Гермионы, которая уже дернула Гарри за рукав мантии, потому что, размышляя о пользе астрономии, он совершенно никого не слушал. Поэтому на приветливое «Ничего страшного, займите свои места», Поттер ответил взглядом, направленным в затылок Финнигана. Но все же он сел на стул рядом с Гермионой, Рон сзади.
— Можно? — все резко обернулись. В дверях стояла Паркинсон, а позади нее — Малфой. Синистра раздраженно вздохнула, но разрешила опоздавшим занять свои места.
— Давно это они на астрономию записались? — прошептал Рон, толкнув Гарри в спину. Грейнджер посмотрела на него угрожающе, мол, нельзя болтать на уроке о всякой ерунде.
— Я надеюсь, теперь все в сборе? Попрошу вас сдвинуть парты к стене, взять свои стулья и поставить по кругу. — Через несколько минут задание было выполнено. Мадам Синистра стояла в центре класса, а все ученики сидели на стульях, окружая ее. Она взмахнула своей палочкой, наколдовав в воздухе карту звездного неба, разумеется, названий созвездий не было. Несколько учеников удивленно ахнули. — Сейчас мы освежим ваши знания. Я буду вызывать по очереди. Ваша задача найти то созвездие, которое я скажу и рассказать немного о нем. Все понятно?
Первой пошла Гермиона. Пока она выполняла задание, Гарри нашел взглядом Паркинсон. Выглядела она не очень: очевидно, Панси было плохо и она совсем не выспалась. Поттер продолжал осматривать всех сидевших напротив, и в одну секунду сила притяжения начала работать усиленно, вжимая его в стул, пол, землю. Гарри наткнулся на Малфоя, и тот смотрел прямо на него.
Мозг отчего-то проигнорировал желание отвести взгляд. Малфой тоже не сделал этого. Они смотрели друг на друга, глаза в глаза. В течение секунд тридцати, прежде чем Драко не переключился на шарф, намотанный на шею Поттера. Гарри тут же рефлекторно натянул ткань выше, так, чтобы она полностью скрывала горло. Он принял это решение утром, когда, проснувшись раньше всех, направился в душ и минут пять стоял перед зеркалом, разглядывая багровые следы, которые вереницей спускались по шее. Быстро собравшись, он намотал на шею свой шарф. А на вопросы людей отвечал, что простудился. Благо, горло его болело
после вчерашнего, и голос немного сел.
В тот момент, когда Драко обратил внимание на шарф, Гарри почувствовал, что краснеет. Но уже в следующую секунду Малфой усмехнулся и переключился на отвечающую Грейнджер.
Поттеру было жарко. Все картинки, которые роились в коробках подсознания, мигом вспыхнули в голове. Он находился в состоянии полной фрустрации последние часов восемь и старался не думать о том, что произошло. Ему хватило тридцати минут на земле под дождем, когда Гарри сидел возле паба. Он думал, думал, думал... а потом мозг просто отключился.
Панси сидела напротив. За последние несколько минут она изучила Драко с ног до головы, но взгляд ни на грамм не потерял своего беспокойства. Событие, взбудоражившее всю школу, произошло буквально час назад. И Малфой ждал лишь одного — когда кто-нибудь из этих идиотов пойдет к МакГонагалл. И как только новость дойдет до нее, Драко не станут долго держать в Хогвартсе. Ведь если бы случившееся не зашло так далеко, то, возможно, Малфой ограничился бы выговором.
Честно признаться, Драко сам не понимал, как обычный обед в большом зале привел к этому. Он мог просто сдержать свои эмоции, дабы не подвергать риску собственное (и без того шаткое) положение, но все пошло совершенно не по плану. На обеде Паркинсон сидела удивительно молчаливая. То ли похмелье, то ли проваленная астрономия, но обстоятельства складывались удачно для Малфоя. Он наблюдал за трио. Вот Гарри посмеялся над какой-то идиотской шуткой Уизли, вот Грейнджер ругала того же Уизли за то, что он вообще не пережевывает пищу. И судя по тому, как она размахивала руками над тарелками, а затем стучала по спине подавившемуся возлюбленному — не зря.
Вероятно, прошлым вечером Драко слегка перестарался, о чем свидетельствовал натянутый чуть ли не до макушки шарф на шее Поттера. Интересно, как он стал бы объясняться с Уизелеттой, если бы та сдернула сей атрибут с его шеи в порыве страсти, например? Драко скривился. Такие картинки кому хочешь испортят аппетит. Впрочем, останавливать поток мыслей было уже поздно. В «Трех метлах», когда Панси начала эту дурацкую игру «Докажи Поттеру, что он притворщик» , Драко это показалось забавным. Плюс ко всему алкоголь и то, как рьяно Уизли отстаивала права на своего парня —так же сыграли роль. Результат был достигнут — Гарри сидел красный до кончиков пальцев, а потом и вовсе сбежал. Малфой заметил, как в отчаянной попытке избавиться от ревизора Панси, тот прошмыгнул на улицу.
И опять же — алкоголь.
По крайней мере, это Драко твердил себе, когда шел на улицу. Обстоятельства совпали удачно: желание доказать Поттеру, что он лжет, и желание... Поттера?
Драко закрыл глаза и потер виски кончиками пальцев. Лгать себе было унизительно, а напряжение внизу живота, да и, собственно, тот факт, что Малфой пошел за Поттером, говорили о том, чего Драко хотел. К тому же, наблюдать за тем, как Гарри вел себя рядом с ним, убеждая скорее себя, чем Малфоя в том, что у него все отлично, что он ненавидит Драко каждой клеточкой тела... Все это подливало масло в огонь до тех пор, пока речь не зашла о Нарциссе и той... фразе.
Именно в этот миг все внутренности сковал лед и не осталось даже следа от былого азарта. А потом началась пламенная речь Гарри о том, какой же Малфой лжец, а Поттер святой. Драко развернулся, чтобы уйти, иначе он непременно убил бы Гарри прямо там, у «Трех метел». Но
в следующую же секунду он остановился, ведь Поттер признался в том, что, казалось, тщательно скрывал за своим новым миром:
— Все, что я говорил было правдой. Все, что я делал, — голос, казалось, треснул, — я делал потому, что хотел этого.
В груди произошел взрыв. Малфой закрыл глаза, втягивая носом воздух. Под веками плясали белые искры. Его трясло от страха перед тем, что он почувствовал в эту секунду. Это было пугающее ощущение: и дело было даже не в том, что этими словами Гарри разрушил убежденность Драко, что Поттер строит себе новую жизнь на лжи.
Он позволил себе вопрос, который ни за что не стал бы задавать. Который прозвучал бы, как надежда. Глупая надежда на... что? На то, что Поттер не станет строить свою чертову идеальную жизнь, а будет... что он будет делать? Признается себе, что все ненастоящее, уберет из жизни все иллюзии?
— И после войны, Поттер?
— Да, — после паузы и, наполняя стальным гневом все внутри Драко, обжигая каждый оголенный нерв, Малфой ощутил еще один взрыв — на этот раз мощнее и разрушительнее. Руки сжались в кулаки, а в голове настойчиво пульсировало: «Хватит болтать с ним. Ты знаешь, что он врет. И продолжает врать сейчас».
В этот момент Драко поцеловал Поттера.
Он думал об этом тогда, сидя в большом зале, глядя на чертов шарф. Поттер улыбался и, кажется, наслаждался жизнью, отчего казался отвратительно, приторно счастливым. Признаться, Драко думал, что поцелуй доказал Поттеру — притворяться бессмысленно. Он действительно врал себе, ведь ему нравилось... все, что делал Драко. Чертовски нравилось. Он чувствовал. А еще Малфой надеялся, что сказанная им напоследок фраза причинила Гарри неимоверную боль.
Потом появилась Уизеллета. Она пересекла зал, бросив быстрый взгляд в сторону слизеринцев, усмехнулась и села рядом с Гарри. Тонкие пальчики скользнули по его плечу, Поттер улыбнулся ей, а затем поцеловал. Было две причины, по которым Малфой едва не выронил вилку из рук. Во-первых, он ни разу не видел, чтобы эти двое ворковали на публике, а уж тем более, целовались. Во-вторых, это сделал Поттер. Гарри не просто едва заметно коснулся ее губ, а поцеловал ее так, как это сделал Драко прошлым вечером с ним. Только нежнее и... чувственнее?
Он приобнял ее за талию и, коснувшись щеки тыльной стороной ладони, заправил прядь рыжих волос за ухо. И лишь спустя долгие (Драко считал) двадцать секунд, Гарри отстранился.
В этот момент Драко понял, каждый из взрывов, которые вспыхивали в груди за последние сутки, ни на грамм ни сравнился бы с тем, что заставил полыхать легкие и сломал к чертям грудную клетку. Он слышал, как одна за другой трещала каждая кость в его теле. И эта боль была сродни физической, но оказалась чище, горячее и разрушительнее. Она иссушила вены, превратила мышцы в вату и пульсировала в голове подобно надоедливому метроному, каждый звук которого с точностью до секунды уничтожал что-то внутри.
...больно.
— Драко, посмотри на меня, — Паркинсон обрела дар речи, касаясь рукой сжатого кулака Драко. Вереница вен вздулась под кожей. Он закрыл глаза, чтобы в следующую секунду посмотреть в сторону Панси. Очевидно, выглядел он просто ужасно, судя по тому, как рот Паркинсон округлился, а брови сошлись вместе. — Смотри на меня, — тихо прошептала она,
наклоняясь к нему.
Он бы возразил ей, если бы не чувствовал, что так действительно легче. Возразил бы по факту. Это же Паркинсон. Забавно, что она не стала ничего спрашивать, словно наблюдала за происходящим все время, пусть и молчала. Голос звучал тихо, но настойчиво — это внушало веру в ее слова.
Они покинули большой зал спустя минут десять, когда Поттер мило болтал со своими друзьями. Малфой шел впереди быстрыми и отрывистыми шагами, руки были запущены в карманы. Панси не стала его догонять, за что Драко был безмерно благодарен.
***
Возле класса было поразительно тихо. Никто еще не вернулся с обеда, да и до занятия оставалось чуть больше пятнадцати минут. Драко стоял возле стены, скрестив руки на груди, и, если бы он мог прожигать взглядом материю, то давно добрался бы до первого этажа. Упрямо глядя в пол, он пытался контролировать гнев. Когда Паркинсон отвлекала его внимание, было легче. В какой-то миг, всего на секунду, Драко даже пожалел, что ушел от нее. Он не был зол так, даже когда отец впервые ударил маму, когда Нарцисса в слезах рухнула на колени, прикрывая ладонью щеку. Драко не был так зол никогда, потому что это ощущение отличалось от других, оно было тяжелее, в довесок ему шла горечь. Природу этой горечи Малфой объяснить не мог.
— Ма-алфой, — он резко поднял голову, глядя на радостно вышагивающих в его сторону Томаса и Финнигана. Они остановились в паре метров, и что до Дина, тот довольно сильно возмужал и знатно превосходил Драко в росте. — Кажется, в прошлый раз до твоего мозга не дошла элементарная мысль.
Речь шла о той потасовке, от которой у Драко долгое время были синяки на шее. Ровно ни на что, кроме как попытаться задушить Малфоя — Томас был не способен. Он еще размахивал руками, словно девчонка, и что-то там пищал про ублюдских Пожирателей Смерти. Только вот, это случилось еще до начала учебного года. Так уж вышло, что они столкнулись возле кабинета МакГонагалл, когда та убеждала Драко, что ему следует закончить последний год. Ее толерантность, без особого труда подслушанная Дином за дверью, сыграла не в лучшую сторону. Забавно, но в этот раз без подмоги Дин приставать к Драко не стал.
— Вы совсем тупоголовые со своей шлюхой? — Драко уже давно заметил, что после войны эти двое стали ничем не лучше Крэбба и Гойла в свое время. Только тогда они были детьми, да и ничем хорошим это не закончилось... А эти в своем физическом развитии явно обошли умственное. — Думаешь, если благодаря Гарри ты еще жив, то можешь с ним за одним
столом сидеть?
— Еще и в Хогсмид приперлись, — Финниган хмыкнул. Он стоял позади Дина, прятался за ним, выкрикивая из-за плеча друга едкие фразочки.
Кажется, отсутствие ответной реакции начинало выводить Томаса из себя. Он сделал несколько шагов, подходя к Драко почти вплотную, но в следующее мгновение получил мощный толчок в грудь и, не успев сориентироваться, едва не потерял равновесие. Впрочем, в ту же секунду, покраснев до кончиков ушей, он попытался уничтожить Драко испепеляющим взглядом.
— Если подойдешь ближе, боюсь, меня стошнит, — на лице Малфоя отразилось неподдельное отвращение, отчего злость Томаса перешла в ярость. Он понимал, что они не просто так прилипли к нему, а численное преимущество просто вопило о том, что следовало
помалкивать. Только вот, Драко не был бы собой, если бы промолчал.
— Ты заплатишь, ясно?
— Неужели? — бровь непроизвольно приподнялась, когда Драко вскинул голову.
Ему все еще не следовало этого делать, да только кровь закипала под кожей. Раздутые, словно у разъяренного быка ноздри Томаса, его дрожащие руки, сжатые в кулаки, испарина на лбу, как будто он бежал десятикилометровый кросс — все это выглядело настолько смехотворно, что Драко просто не мог сдержаться. Как и следовало ожидать, реакция Малфоя стала сигнальным огнем для двух идиотов. Они решили, что он принял бой.
— Каково это, Малфой, а? — численное преимущество развязало язык и Финнигану. Если Дин еще мог хорошенько врезать Драко, (с определенными усилиями, конечно) то физическая форма Шеймуса с трудом позволяла ему орудовать кулаками, а не резкими словечками. Что, собственно, Финниган и сделал. — Когда твой папаша трусливый ублюдок, а мать подстилка для Волан-де-Морта?
— Не только для него, — Дин, казалось, вновь обрел веру в себя, но тактика Финнигана была ему ближе. — Их мерзкая семейка под любым будет расстилаться и на коленях ползать, чтобы...
Он не успел закончить свою пламенную речь. От удара Драко Томас рухнул на пол, а глаза его округлились. Он дотронулся до своего носа и, обнаружив на пальцах кровь, едва не завопил. Вдруг Финниган кинулся на Драко сзади, заломав ему руки за спину, не давая пошевелиться. Дин, хрипя, поднялся на ноги и ударил Малфоя коленом в живот, отчего тот сразу же обмяк и, если бы не Шеймус, Драко повалился бы на пол.
— Твой отец сдох и ты отправишься вслед за ним, понял? Это вопрос времени. Сейчас многие чертовски добры к вам, но скоро, когда хотя бы один ублюдок пикнет — вы сдохнете. Все!
Пока Малфой приходил в себя, следующий удар пришелся по лицу, и в тот же момент струйка крови коснулась губ. После этого Финниган отпустил его. В глазах двоилось, но, покачиваясь и задыхаясь, Малфой смог подняться. Взгляд, полный чистой ненависти, был направлен на Дина. Драко не выглядел испуганным и не трясся, как домашний эльф, напротив, Малфой готов был уничтожить Томаса прямо сейчас. Если этот урод сказал бы еще хоть одно слово про его семью — он покойник. Драко было плевать на последствия. Сейчас. Дин задыхался, его нос был похож на картофелину. Он сопел, словно закипевший чайник, из-за чего Драко непроизвольно улыбнулся.
— Кусок дерьма, — с этими словами Томас рванул в сторону Драко, но остановился буквально в полуметре.
— Какого черта вы двое творите? — вопль Паркинсон пригвоздил их к полу. Всего на мгновение растерявшиеся, они собрались уже в следующий миг, а лица расплылись в ехидных усмешках.
— А вот и твоя шлюха, — протянул Дин, поворачиваясь к Паркинсон, однако это и было его ошибкой, ведь удар кулаком в скулу, Томас не успел предугадать. Драко схватил его за ворот рубашки, буквально впечатывая в стену. Несмотря на то, что Дин физически был развит намного лучше, злость добавила Драко сил.
И до того, как Шеймус вновь налетел на Малфоя, а Паркинсон взорвалась еще одним воплем,
Драко успел хорошенько приложить Дина затылком о холодный камень.
— Немедленно прекратите! — на этот раз визг принадлежал Грейнджер. Малфой поднял голову, ощущая, как что-то теплое стекает по лбу. Кажется, когда Шеймус повалил его на пол, Драко заработал немаленькую ссадину. Томас и Финниган замерли, словно вкопанные, то закрывая, то открывая рты, совершенно не зная, как себя оправдать. Малфой поднялся на ноги. Он не стал отряхиваться, лишь вытер кровь со лба рукавом рубашки.
— Этот идиот налетел на нас, — не таким уверенным голосом начал Томас.
— Из-за подписей, что мы собирали, — вторил ему Шеймус, — Я говорил, Малфой чокнутый.
— Да как вы... — Панси начала задыхаться от возмущения, но кое-что остановило ее.
— Панси, — Малфоя прошибло током от этого голоса. Он перевел взгляд на стоявшего рядом с Грейнджер Поттера, — думаю, вам с Драко нужно пойти к мадам Помфри.
Малфой усмехнулся, ловя встревоженный взгляд за стеклами очков. Ему стало ужасно смешно от этого перекошенного лица. Неужели Поттер переживал за него? Вопреки намеренности Паркинсон последовать совету Гарри, Драко направился в совершенно противоположную сторону. Грейнджер подошла к Шеймусу и Дину и начала отчитывать их. Малфою невыносимо сильно хотелось просто уйти отсюда. Собралось еще человек десять и все они охотно обсуждали случившееся. Теперь Драко был уверен: в любом случае, неважно, пошёл бы он к Помфри или нет, МакГонагалл узнала бы о случившемся.
— Малфой, — Поттер преградил ему дорогу. Драко пришлось поднять голову, дабы наградить Гарри безразличным взглядом. Ему было плевать на благие намерения Поттера. Эта очередная попытка соответствовать образу, который заложил фундамент к новой жизни. Все это было отвратительно ему, просто осточертело.
— Отвали, Поттер, — жестко. Малфой мог поклясться, что Гарри совершенно растерялся. А взгляд его метался по лицу Драко, изучая следы, оставленные двумя придурками.
— Малфой, просто сходи к Помфри, — голос зазвучал тише, а в следующий миг Драко грубо задел его плечом, проходя мимо.
***
И вот он оказался здесь: верхний этаж, Астрономическая башня, Паркинсон напротив. Ее полный беспокойства взгляд и проспиртованная ватка в руке. Она настаивала на заклинании, раз уж он не пошел к Помфри, то можно было попытаться сделать что-то самим. Однако Драко отказывался от любой магической помощи, честно признаться, на ватку-то он согласился с огромным трудом, спустя почти полчаса уговоров. Почему? Он не мог ответить на этот вопрос, лишь знал, что, чувствуя саднящую боль во лбу и горящую — в ребрах, отвлекался. Отвлекался от неимоверного желания врезать Поттеру в тот момент, когда он преградил Драко путь. Малфой ощущал себя огромным котлом, в котором варился гнев из-за произошедшего в большом зале, за его отчаянного желания помочь в коридоре, и на двух ублюдков, которые позволили себе отвратительные слова в адрес Нарциссы и Панси.
— Ты идиот, — Паркинсон выдала это спустя почти десять минут встревоженного наблюдения на Драко. — Просто идиот, — она поднялась на ноги, голос зазвучал громче. — Оно того стоило? Срывать свою злость из-за Поттера на этих придурков? Стоило?
Драко поднял голову, изогнув бровь в недоумении.
— Даже не смей, Драко Малфой! — она начинала закипать, отчего каждое слово сопровождалось непонятной жестикуляцией. — Если собираешься говорить, что мне показалось, и ты не готов был на обеде уничтожить и Поттера, и Уизли, то я уничтожу тебя, ясно?
Он криво усмехнулся. Панси вновь опустилась на колени, прижигая рану на лбу Малфоя. — Если бы не ввязался в драку, не пришлось бы бояться исключения.
— Я не...
— Просто замолчи и слушай.
— Паркинсон.
— Я не спрашивала, что произошло тогда у «Трех метел» . Очевидно, что ты был с Поттером на улице. И я не спрашивала, почему он так отчаянно помогал тебе каждый раз. Не спрашивала, что произошло в Астрономической башне тогда, когда вы еще были связаны с Поттером его способностью противостоять... ему, — разумеется, речь шла о Волан-де Морте. — Я много болтала, но никогда ни о чем не спрашивала касательно вас двоих. Ты пожертвовал всем, что у тебя было, Драко, ради Поттера, а я не спрашивала! — она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы успокоиться. — Ты чуть ли не изнутри сгорал от ревности в большом зале, а я снова ни о чем не спрашивала, — в этот миг Малфой хотел было возразить, но тираду Панси прервать было просто невозможно. — И сейчас, Драко Малфой, я задам вопрос, впервые, и ты мне ответишь.
— Паркинсон, — на этот раз жестче.
— Я заслужила одного единственного ответа сейчас, когда все слишком далеко зашло, — в ее голосе было колоссальное количество уверенности. — И ты мне его дашь, ясно тебе?
Спустя почти целую вечность секунд и сжимавшее воздух напряжение она услышала то, что хотела:
— Да.