11.
Когда Лиса вернулась в зал, она увидела, что все уже приступили к утренней трапезе. Кинжал она спрятала в складках одежды и придерживала рукой, зная, что Чонгуку этот подарок вряд ли придется по вкусу. Сесть за стол с кинжалом она не могла и не представляла себе, как от него избавиться.
Если бы она была призраком, то можно было бы пробраться к лестнице, подняться наверх и спрятать кинжал у себя в комнате. Но мало того, что ее тело состояло из плоти и крови, к ней еще было приковано всеобщее внимание, и сделать хоть что-нибудь незаметно не представлялось возможным.
Лиса приближалась к столу, стараясь делать это как можно медленнее, а в это время ее ум лихорадочно искал выхода. Вдруг в поле ее зрения попал Брайан Манобан, лежавший на своем шатком ложе у очага с миской в руках.
Она сразу ускорила шаг и, не обращая внимания на нахмуренные брови мужа, подошла к Брайану, склонилась над ним, делая вид, что проверяет, хорошо ли забинтованы раны. Неуловимым для постороннего глаза движением она сунула кинжал под одеяло.
— Спрячь скорее, — прошептала она, а потом громко добавила: — Я принесу тебе овсянки.
Лицо Брайана озарилось улыбкой, предназначенной, очевидно, тем, кто на него смотрел. Лиса же услышала произнесенную сдавленным шепотом фразу:
— Терпеть не могу овсянку.
Лиса улыбнулась и прошептала в ответ:
— Теперь уже ничего не поделаешь.
В тот же миг около раненого появилась расстроенная Дженнифер с большой миской овсянки.
— Прости, Брайан, но ты же сам говорил, что овсянка годится только свиньям и англичанам. — Она вручила ему миску, до краев наполненную овсянкой.
Брайан с отвращением погрузил ложку в густую массу, а Лиса сказала Дженнифер:
— Мне говорили, что овсянка ускоряет заживление ран.
Дженнифер понимающе кивнула.
— Тогда я послежу, чтобы он не оставил ни капли.
— В этом нет необходимости. — Брайан попробовал овсянку и решительно сунул ложку в миску. Заметив на лицах обеих женщин неодобрительное выражение, он пробурчал: — Слишком горячо.
Лиса коварно улыбнулась и придвинула Брайану миску.
— Это же лекарство. Нечего так морщить нос, — сказала она, делая вид, что не замечает его свирепого взгляда. — Вчера благодаря твоим усилиям мне пришлось выпить отвратительное вино, так что сегодня твоя очередь.
Леди Дженнифер поднесла ложку к сжатым губам Брайана.
— Ты ведешь себя как непослушное дитя, Брайан.
Брайан открыл рот, собираясь ответить, а Дженнифер, воспользовавшись случаем, сунула ему в рот ложку горячей густой каши. Его лицо выразило такое отвращение, что Лиса не могла не рассмеяться.
— Ну вот, хорошо. Правда, вкусно? — лукаво спросила она, а Дженнифер уже подносила ко рту Брайана новую ложку.
— Мне сразу стало гораздо лучше, — ответил Брайан. — Правда, мне кажется, что дело не в лекарстве, а в руке, которая его подносит.
Дженнифер покраснела, а довольная Лиса вернулась к столу.
Чонгук встал и помог ей сесть.
— Что ты там делала? — спросил он.
— Я проявила заботу о нашем госте, как и подобает хозяйке. Тебе что-то не нравится, Чонгук?
— Нет, я просто спросил. — Чонгук смерил задумчивым взглядом пару у очага. — Как ты думаешь, когда он сможет передвигаться?
Лиса покачала головой:
— Не знаю, Чонгук.
— Надеюсь, что он скоро поправится. Мне не хотелось бы, чтобы твой отец появился здесь еще раз.
Лиса затаила дыхание. Убийство, ненависть, жажда мести. Наступят ли здесь когда-нибудь мир и покой? Она отвернулась и встретилась глазами с острым взглядом короля.
— Всему свое время, — сказал он, словно угадав ее мысли. — Не стоит отчаиваться.
— Да, государь, — ответила она. Но в глубине души она не верила, что время сможет исцелить душевные раны Чонгука. Ненависть слишком сильно отравила его сердце и ум.
— Король пригласил нас ко двору, — сказал Чонгук, пододвигая ей тарелку с едой. — Тебе нужно набираться сил, Лиса.
Когда Лиса услышала слова «ко двору», аппетит у нее сразу пропал, но, чтобы не расстраивать Чонгука, она взяла вилку и стала через силу есть.
— Месяц, Чонгук, и не более того, — сказал Эдгар. — Мне не терпится представить Лису ко двору.
У Лисы пересохло во рту, и она потянулась за молоком. Двор! Ей придется выставлять себя напоказ, изображать из себя даму, а ничего более трудного Лиса и вообразить не могла. Она понимала, что надо как-то отказаться от приглашения, и беспомощно прошептала мужу:
— Двор — это не для меня.
— Не бойся, маленький воин. — Чонгук благодушно улыбнулся. — Если тебе кто-нибудь не понравится, ты всегда можешь вынуть меч из ножен и поучить его хорошим манерам.
Эдгар разразился хохотом.
— Да, при моем дворе немало людей, которым это пошло бы на пользу. — Он помолчал немного, словно что-то обдумывая, а потом добавил: — По зрелом размышлении я прихожу к выводу, что леди Лиса могла бы сослужить мне добрую службу, избавив мой дом от множества неприятных людей.
— Перестаньте зубоскалить! Вы оба! — не выдержав, вскричала Лиса. — Поищите-ка другой повод для упражнения в остроумии.
Эдгар подмигнул Чонгуку и сделал вид, что смущен.
— Прости нас, леди, — сокрушенно проговорил он. — Мы так много времени проводим на войне, что совсем забыли, как следует себя вести в дамском обществе.
Лиса заставила себя сохранить серьезность. Она чувствовала, что король что-то замышляет.
— Не сокрушайтесь, государь. И у вас, и у Чонгука есть куда более ценные качества, нежели хорошая память, — светским тоном проговорила она. — Я даже сказала бы, что судьба с лихвой возместила вам недостаток памяти, дав взамен нечто другое.
Чонгук в недоумении приподнял брови.
— Что ты имеешь в виду, Лиса?
— Ну как же, Чонгук. И тебе, и королю Эдгару судьба подарила жен, которые никогда и ничего не забывают.
— Верно, леди Лиса, — усмехнулся Эдгар. — Мне довольно часто хочется, чтобы мою жену подвела память, но этого никогда не случается.
— Так ведь этому следует радоваться, не так ли, государь? — невинным тоном произнесла Лиса. — Тебе очень повезло, что рядом есть человек, который хочет и может обратиться мыслью к прошлому.
Эдгар тяжело вздохнул.
— Да-а, более справедливых слов я давно не слышал. Прости меня, старого человека, за ужасную ошибку. И как я только мог подумать, что такая благородная леди, как ты, станет размахивать мечом у меня при дворе… Каждый может видеть, что ты нежна, как цветок, и робка, как лань. Разве эти руки способны держать оружие? — Он умолк и указал на раненую руку Лисы. — Где это ты поранилась, леди Лиса? На кухне? А может, уколола пальчик иголкой, когда вышивала гладью?
Лиса не заметила ловушки.
— Нет, государь, не на кухне, — простодушно ответила она. Взглянув на Чонгука, она увидела, что он едва сдерживает смех.
— Так как же это случилось, миледи? — спросил Эдгар.
Лиса поняла, что она стоит на пороге бесславного поражения, но сдаваться ей не хотелось. После минутного размышления она нашла подходящий ответ:
— Я получила эту царапину, когда выпроваживала из дома незваных гостей. — Она торжествующе вздернула подбородок.
— Понятно. Мне тоже часто приходится сталкиваться с подобными трудностями. То англичане, то французы… Видишь ли, леди, Шотландия такая прекрасная земля, что чужаки то и дело нарушают границы. — Король взял кубок, пригубил вино. — Тебе пришлось применить силу?
— Я предпочитаю считать, что действовала путем убеждения, — ответила Лиса, не в силах сдержать улыбку.
Эдгар с размаху поставил кубок на стол.
— Чонгук, твоя жена умница, — восхищенно проговорил он. — Ты многому мог бы у нее поучиться. Мы тут сражаемся да деремся, а, оказывается, достаточно убеждения.
— Довольно, государь, — засмеялась Лиса. — Я не могу больше тягаться с тобой в остроумии.
— Наконец-то ты признала себя побежденной, — удовлетворенно заметил Чонгук и поцеловал руку Лисы.
— Я готова подчиниться королю, но не лэрду, — покачала головой Лиса. Она нежно провела пальцем по губам Чонгука, погладила его по щеке.
Эдгар взглянул на удивленное лицо Чонгука и усмехнулся:
— С благодарностью принимаю твою покорность и оставляю поле битвы своему военачальнику.
— Муж мой, вызов брошен, — с улыбкой сказала Лиса.
— Да, — согласился Чонгук, — но подумай, какую цену тебе придется заплатить в случае проигрыша.
Лиса посмотрела в глаза мужу. В них не было смеха, они выражали немой вопрос. Вдруг все окружающее исчезло, они с Чонгуком остались наедине друг с другом. Она медленно проговорила:
— Мы уже давно назначили цену, и оба поклялись ее платить. На меньшее я не согласна.
Чонгук внезапно привлек ее к себе и приник губами к ее губам. В этом поцелуе не было нежности, он был жадным, полным страстного обещания.
Когда они разомкнули объятия и Лиса стала способна воспринимать окружающее, она поняла, что все громко хлопают в ладоши и одобрительно кричат. Она густо покраснела, а Эдгар поднял кубок и объявил:
— Я хотел бы, чтобы все битвы завершались таким же образом. Чонгук, ты у меня в долгу за этот брак. — Он перевел взгляд на Лису. — Так ты пожалуешь к моему двору, леди Лиса?
Лиса собиралась было ответить, но король протестующе поднял руку.
— Вопрос не в том, достаточно ли ты хороша для моего двора, а в том, достаточно ли он хорош для тебя, — объявил он.
Лиса попыталась освободиться из объятий мужа, но он крепко держал ее. Она чувствовала на щеке его дыхание.
— Ты доказала свою храбрость, сражаясь против целой армии. Неужели поездка ко двору наполняет твою душу страхом?
— Я не гожусь для придворной жизни, — смущенно пробормотала Лиса и снова попробовала вырваться из рук Чонгука.
— Ты поедешь ко двору, — спокойно и твердо проговорил Чонгук. — И не потому, что тебе приказывают, а потому, что не сделать этого было бы трусостью.
Лиса взглянула на Чонгука, изумленная тем, что он так хорошо ее знает.
— Хорошо, я поеду, — сказала она и, помолчав, добавила: — Если в результате этого визита имя Чонов будет навеки опозорено, сам будешь виноват.
Вид ошеломленного лица Чонгука, конечно, мог служить некоторым утешением, но все же оно казалось Лисе явно недостаточным по сравнению с перспективой придворной жизни. Лиса отодвинулась от мужа, сделала реверанс королю.
— Государь, если ты считаешь, что Шотландия меня выдержит, мне не остается ничего иного, как принять твое приглашение, — решительно заявила она.
Король улыбнулся, отдавая должное ее смелости.
— В твоем лице Англия многое потеряла, а Шотландия приобрела.
Уже после отъезда Эдгара Чонгук долго обдумывал слова Лисы. Ему было все равно, что подумают другие, но он знал, что для Лисы это совсем не так. Под напускной бравадой скрывалось чувствительное сердце, и Чонгуку была невыносима мысль о том, что ее могут обидеть.
Он послал жену вместе с Эндрю объехать границы владений Чонов, потому что это был единственный способ на время избавиться от нее и устроить совет.
Чонгук мерил шагами комнату, где собрались его семья и верхушка клана.
— Лисе потребуется ваша помощь, — говорил он. — Ее с детства воспитывали так, что она совершенно не готова к придворной жизни.
— Чонгук, ты что, стыдишься ее? — с осуждением спросила Дженнифер.
— Нет, сестра, — ответил Чонгук. — Но в замке Эдгара она будет чувствовать себя не в своей тарелке.
— Мы ведь тоже почти ничего не знаем о его дворе, — вмешалась леди Бренна. — Мы там почти не бываем. Чему мы можем научить Лису?
— Быть леди, — раздался вдруг голос Дженны, и все глаза устремились на нее. — Госпожа выросла без матери, и некому было привить ей все то, что положено знать настоящей леди. Лорд Уэнтворд старался прежде всего воспитать из Лисы воина. — В голосе горничной звучала горечь, не оставшаяся не замеченной Чонгуком.
— Слава богу, это ему удалось, — перебила ее Дженнифер, но Чонгук взглядом остановил ее.
— Продолжай, Дженна, — приказал он.
— Лису воспитывали как мальчика и иногда обходились с ней очень жестоко, — сказала Дженна.
— Жестоко? — Мачеха Чонгука, донельзя удивленная услышанным, тяжело опустилась на стул.
— Еще как жестоко. — Дженна взглянула на Чонгука. — Когда умерла бабушка Лисы, лорд Уэнтворд решил заняться ее воспитанием. Я хорошо помню, как я промывала ей раны, растирала ушибы и каждый раз спрашивала себя, выживет ли моя девочка.
У Чонгука сжалось сердце. Он вспомнил кровоподтеки, увиденные на теле Лисы в первую брачную ночь. Он-то решил, что ее побоями вынудили выйти за него замуж, и ему даже в голову не могло прийти другого объяснения.
— А она хотела домой? — участливо спросила Дженнифер.
— У нее и дома-то не было, — сказала Дженна. — Отец, по сути, отказался от нее сразу после ее рождения, а дед ненавидел ее за внешность.
— Ненавидел за внешность? — ошеломленно повторила леди Бренна.
— Да, рыжие волосы Лисы постоянно напоминали ему о ее шотландском происхождении. Ради того, чтобы изменить цвет ее волос, лорд Уэнтворд пошел бы на что угодно. Но поскольку это было невозможно, он все время шпынял Лису, чтобы она стриглась и прятала волосы.
— Так вот почему она так упорно твердила, что волосы у нее не рыжие, а цвета солнца на закате, — проговорил Брайан, приподнимаясь на своем ложе.
— Конечно, — кивнула Дженна.
— Если бы я все это знал, я не стал бы ее дразнить, — с глубоким сожалением заметил Брайан.
Чонгук постарался подавить невольно вспыхнувшее раздражение. Он снова столкнулся с тем, что этот чужой человек знает о Лисе то, чего не знает ее муж. Он сказал Дженне:
— Наша задача — обучить Лису искусству быть леди.
— Вот уж не думаю, что она обрадуется, если ей так и сказать, — задумчиво протянула Дженна. — Больно уж она чувствительна да самолюбива.
— Тогда ее нужно учить так, чтобы она об этом не подозревала, — сказал Чонгук так, словно ничего не могло быть проще.
— Чонгук, — вмешалась леди Бренна, — это невозможно. Лиса сразу догадается, что мы делаем.
— Конечно, догадается, — поддержала мать Джен-нифер.
Неодобрение, которое Чонгук видел в глазах мачехи и сестры, заставило его призадуматься. В конце концов он решил обратиться за советом к Брайану:
— Манобан, у тебя есть какие-нибудь соображения?
— Нет, лэрд Чон. Судя по тому, что я видел, твоя жена большая упрямица. — Брайан отвел взгляд в сторону и жестом остановил Дженнифер, поправлявшую ему одеяло.
Чонгук не удержался от колкости:
— Да, всем известно, что Манобан упрямы как ослы.
Брайан возмущенно фыркнул, но Чонгук рассмеялся и положил руку ему на плечо:
— Не обижайся. Очень уж вы, Манобан, вспыльчивы. — Чонгуку нравилось слегка поддразнивать этого молодого человека, так похожего характером и складом ума на Лису.
— Только когда нам приходится иметь дело с напыщенными тугодумами. — Брайан взглянул в глаза Чонгуку, чтобы у того не оставалось никаких сомнений, о ком идет речь.
Чонгук пропустил оскорбление мимо ушей и с улыбкой ответил:
— Спасибо тебе, Манобан.
— За что это? — с подозрением спросил Брайан, как видно, ожидавший подвоха.
— За то, что твои слова навели меня на мысль. — При виде удивленного лица Брайана Чонгук улыбнулся еще шире.
— Что ты задумал? — вмешалась Дженнифер.
— Брайан упомянул об упрямстве моей жены, и я подумал, что Лиса никогда не отказывается принять вызов и платить по счету, если проигрывает.
Брайан с усилием приподнялся и сел.
— Да, я был свидетелем вашего поединка, когда ты ранил ее.
— Чонгук! — громко ахнула за спиной у Чонгука потрясенная леди Бренна, и тот оглянулся.
— Нет, матушка, я не стану вызывать ее на поединок.
Брайан откинулся на подушку.
— Как же ты тогда собираешься ее воспитывать, Чон?
— Тебе недостает веры в мои силы, Манобан, — хмыкнул Чонгук. — Вот увидишь, это будет очень просто. Что-то вроде азартной игры.
Дженнифер в сердцах стукнула Чонгука по спине.
— До чего же ты противный, братец!
— Спасибо, сестра, — ответил Чонгук. — Теперь я твердо уверен, что мой план сработает.
— Почему это? — Дженнифер встала, подбоченившись, ее ножка выбивала сердитую дробь по полу, а гневный взгляд был устремлен на Чонгука.
— Потому что, сестренка, тобой, как и большинством женщин, управляют чувства. Если бы ты подчинялась разуму, а не сердцу, мой план провалился бы.
— Знаешь ли, Чонгук… — с неудовольствием проговорила леди Бренна, а Дженна возмущенно фыркнула.
Чонгук не обратил никакого внимания на эти знаки неодобрения и обратился к Брайану:
— Ты поможешь мне, Манобан?
Брайан заложил руки за голову, вытянул ноги. На губах его блуждала самодовольная улыбка.
— Почему же нет? Когда речь идет об уме, мужчина всегда заткнет женщину за пояс.
Дженнифер одарила Манобан таким взглядом, что его улыбка тут же увяла.
— Если таково твое мнение, то тебе, как и моему братцу, предстоит еще многое узнать о женщинах, — холодно сказала она.
Все три женщины, гордо подняв головы, выплыли из комнаты, не удостоив мужчин ни единым взглядом. Чонгук, как видно, нисколько не задетый этим и вполне довольный собой, ухмыльнулся.
— Для меня всегда было загадкой, почему они все время пытаются доказать, что они не глупее мужчин.
— Да уж, любой мало-мальски здравомыслящий человек понимает, что женскому уму далеко до мужского, — согласился Брайан. Потом он со смехом добавил: — Но то, что они все-таки пытаются что-то доказывать, придает жизни интерес.
…Эндрю склонил голову к Лисе, заслонив солнце своей всклокоченной гривой. Волосы мягко засияли в ореоле света, отчего седовласый воин стал так похож на святого, что Лиса на мгновение утратила нить разговора.
— Прости, Эндрю. О чем я говорила?
— Ты спрашивала, сильно ли меня ранили во время последнего боя, когда мы подоспели к вам на выручку.
Лиса опустила глаза.
— Ах да…
— Нет, миледи. На нашу долю ведь почти ничего и не осталось, вы с женщинами сами все сделали.
— Стало быть, ты не держишь на меня зла? — Лиса затаила дыхание, ожидая ответа.
— Не в моих правилах таить обиду. Ты ни в чем передо мной не провинилась. — Эндрю протянул ей руку, чтобы помочь перебраться через ручеек.
Лиса оперлась на его руку. Она все еще колебалась, можно ли довериться этому человеку.
— Скажи, Эндрю, тебе приходилось бывать при дворе?
Острый взгляд Эндрю, казалось, пронзил ее насквозь.
— Да, много раз с Ианом и всего однажды с Чонгуком.
— Тогда ты должен знать… — Лиса умолкла, подбирая нужные слова. — Ты знаешь, как должны себя вести придворные?
— Да. А ты, должно быть, боишься ехать в замок Эдгара?
Лиса ответила не сразу.
— Я не хочу, чтобы Чонгук меня стеснялся. А научиться мне не у кого.
— А как насчет леди Бренны или леди Дженнифер? — предложил Эндрю.
— Они бы с радостью наставляли меня, но мне не хочется обнаруживать перед ними свое невежество. Все считают, что самое главное, что должна знать леди, — это придворный этикет и хорошие манеры. Мне будет стыдно спрашивать об этом родных Чонгука.
— Ясно, — буркнул Эндрю, и Лиса поняла, что она еще его не уговорила.
— Эндрю, я хочу заключить с тобой сделку. Что-то вроде торгового договора. Если ты научишь меня придворным манерам так, чтобы об этом никто не знал, и никому ни о чем не расскажешь, я тебя научу одному фехтовальному приему, которому меня научил мой наставник.
По обветренному, загорелому лицу Эндрю разбежались морщинки.
— Ты думаешь, есть хоть что-то, чего я не знал бы об искусстве владения мечом?
Лиса понимала, что он не воспринимает ее всерьез, но сама она была серьезна, как никогда. Она забежала вперед старого воина, остановила его посреди дороги.
— Если я одержу верх в поединке, ты согласишься?
Эндрю покачал головой.
— Ты, наверное, хочешь посмеяться надо мной, леди. Где это видано, чтобы женщина вызывала на поединок мужчину? — По его ворчливому тону было понятно, что он воспринял предложение Лисы как неуместную шутку и обиделся.
— Ты прав, Эндрю. Мне еще многому надо учиться. Я это предложила только потому, что ничего другого не умею. Прости, если я тебя обидела. — Она в раскаянии опустила голову и подумала, что ее положение безнадежно — вечно она все делает невпопад.
— Ты умеешь играть в шахматы? — вдруг спросил Эндрю, отвязывая от пояса бурдюк с водой, чтобы напиться. Лиса встретилась взглядом с его темными мягкими глазами и увидела в них сочувствие и поддержку.
— Да, я играю в эту игру с детства, — ровным тоном ответила Лиса, старательно скрывая радость, которую вызвал в ней этот вопрос.
— Если ты меня обыграешь, я научу тебя тому, о чем ты просишь. Но предупреждаю тебя, леди Лиса, я лучший игрок во всем клане. Я учил играть Чонгука, когда он был совсем мальчишкой, и до сих пор его обыгрываю.
Лиса благодарно улыбнулась старику. Он помог ей сохранить чувство собственного достоинства.
— Спасибо, Эндрю.
— Но ты ведь можешь и проиграть, леди, — предостерег он Лису.
— Да, Эндрю, может случиться и так. Каковы твои условия? Что ты хочешь получить, если я проиграю?
Эндрю пожал плечами:
— Мне это все равно, миледи.
— Но для меня это важно, — возразила Лиса. Ей не хотелось, чтобы ее жалели. — Ты должен выбрать.
Эндрю почесал в затылке, уставился в небо, бормоча себе что-то под нос об упрямых девчонках. Через некоторое время он снова взглянул на Лису, и, увидев суровое выражение его лица, она встревожилась.
— Расплата будет серьезной, но, если ты желаешь, я назову свои условия.
Жесткие складки на лице Эндрю не сулили пощады, но Лиса подавила страх и кивнула.
— Тогда, миледи, если ты проиграешь, то все то время, пока ты будешь замужем за лэрдом, один вечер в неделю ты будешь уделять мне.
Лиса вздрогнула от неожиданности, в упор уставилась на седовласого воина. Он, конечно, был немолод, но развалиной его бы никто не назвал. Что же он имеет в виду? Неужели то, что сразу пришло ей в голову? Он уже протягивал ей руку, чтобы скрепить сделку, но Лиса медлила. Она спросила:
— Один вечер? Для чего?
Его лицо сохраняло серьезное выражение.
— Как для чего? Для того, чтобы доставить мне удовольствие. Не медли, леди, а то я раздумаю.
Лиса возмущенно воскликнула:
— Какое удовольствие, шотландец?
Эндрю дотянулся до ее руки и крепко пожал ее. На его лице появилась лукавая усмешка, а глаза хищно прищурились. Потом он отпустил ее руку и сказал:
— Конечно, мы будем играть в шахматы, миледи. А ты что подумала?
Лиса почувствовала, что заливается краской до корней волос. Она бросила смущенный взгляд на Эндрю, увидела, что он все понял, и внутренне съежилась.
— Я принимаю твой вызов и условия. Но знай, Эндрю, если ты еще раз вздумаешь сыграть со мной такую шутку, пеняй на себя.
Эндрю ухмыльнулся:
— Я точно так же люблю пари, как и наш лэрд.
Лиса в изнеможении закрыла глаза. Неужели все, что происходит между ней и Чонгуком, известно всему клану?
— А где мы будем играть? — спросила она, чтобы переменить тему.
Эндрю хитро улыбнулся, но сделал вид, что поддался на ее уловку.
— В конюшне. Там есть маленькая комнатка, где можно уединиться, — ответил он.
Несколько минут они шли молча, потом Лиса заметила, что Эндрю почему-то сворачивает в сторону.
— Куда мы идем, Эндрю?
Шотландец удивился:
— В конюшню, куда же еще? Нельзя терять времени, когда ставки так высоки.
— А награда тебе по сердцу, — добавила Лиса, хорошо понимавшая, что Эндрю так же стремится выиграть этот спор, как и она.
— Ого, голова у тебя уже начинает работать как у всех Чонов, миледи.
— Спасибо. Это ведь была похвала, правда?
— А то как же? Я думаю, у тебя все получится. Немного сгладить острые углы, и никто никогда не догадается, что ты прибыла в Шотландию из варварской Англии.
Когда Лиса и Эндрю вошли в замок, был уже поздний вечер. Стоило им появиться в дверях, как в зале настала тишина и все взгляды устремились на опоздавшую пару.
Чонгук увидел, как его жена вопросительно взглянула на Эндрю. В ответ на этот безмолвный вопрос тот пожал плечами и проводил леди Лису к ее месту за столом рядом с мужем.
— Милорд, простите нам наше опоздание. — Лиса поклонилась лэрду и заняла свое место.
— Не извиняйся, миледи. — Смущение Лиса явно забавляло его. — Будь уверена, жена, если твое поведение вызовет мое неудовольствие, ты сразу это увидишь. Я стану изрыгать пламя, как дракон.
Лиса не могла удержаться от смеха.
— Мне уже приходилось раз или два видеть, как ты превращаешься в дракона. — Все еще улыбаясь, она добавила: — Муж мой, ты сегодня в удивительно добром расположении духа. В чем причина?
Чонгук откинулся на спинку стула и прижал ладонь к груди.
— Твои слова ранят меня в самое сердце, миледи. Разве я не всегда в добром расположении духа?
Лиса озабоченно пощупала его лоб, слегка нахмурилась и сказала:
— Жара нет. — Вдруг лицо ее просияло, словно ее осенила догадка. — А-а, муж мой, ты, наверное, ударился головой.
Чонгук изобразил удивление, улыбнулся с деланной растерянностью.
— Да нет же, жена. Я не ушибся и не заболел. Я все тот же добродушный и приятный мужчина, каким был вчера.
— Значит, в легендах, которые о тебе слагают, нет ни слова правды. Тебя ведь называют Черным Чоном и рассказывают, что характер у тебя такой же мрачный и жестокий, как твоя душа. Для меня большое облегчение узнать, что мужчина, за которого я вышла замуж, на самом деле мягок и добродушен, — со вздохом заключила Лиса.
Хотя лицо ее оставалось серьезным, Чонгук видел, что глаза Лисы светятся лукавством. Его жена шутила и поддразнивала его, и он был этому рад. На долю его маленького воина выпала нелегкая жизнь, в которой, наверное, не было места шуткам и юмору. Пока она с ним, Чонгук постарается сделать ее жизнь более приятной, но сначала он должен во что бы то ни стало заставить ее захотеть выучить придворный этикет.
Он поднял кубок.
— За то, что тебе повезло найти мужчину, который так подходит тебе, миледи.
Лиса тоже подняла кубок и объявила:
— За то, что тебе повезло найти жену, которая тебя понимает и может вынести.
Воздух задрожал от громового хохота Чонгука.
— Эдгар был прав. Ты будешь украшением двора, миледи. — Упоминание о дворе вернуло его мысли к придуманному плану. После обеда он вовлечет ее в какую-нибудь безобидную игру и поставит такие условия, что добьется желаемого и при этом не заденет чувств Лисы.
Он ждал, пока она закончит обед, и ему пришло в голову, что проще всего было бы приказать ей научиться необходимым манерам. Но Чонгук сердцем чувствовал, что она не выносит давления, и догадывался, что за ее короткую жизнь ей и так слишком много приказывали. Если бы на карту была поставлена ее жизнь, он приказал бы ей сделать то или не делать этого не задумываясь, но сейчас можно было действовать более дипломатично.
Чонгук помог жене встать из-за стола и, оберегая ее раненую руку от возможных толчков — зал был полон хмельными воинами, — проводил ее к очагу. Пока она усаживалась и не смотрела на него, он успел многозначительно подмигнуть Брайану.
Манобан ответил на сигнал Чонгука коротким кивком и повернулся к Лисе.
— Миледи, умеешь ли ты играть в шахматы? — невинным тоном спросил Брайан.
В тот же миг Эндрю поперхнулся элем. Он кашлял не переставая и, казалось, вот-вот задохнется.
— Мне иногда приходилось играть в эту игру, — столь же невинным тоном ответила Лиса, силясь сдержать смех. — А почему ты об этом спрашиваешь?
Чонгук гулко похлопал Эндрю по спине.
— Спокойно, друг, в наших подвалах столько эля, что хватит на целую армию. А ты, видно, боишься, что на твою долю не хватит, раз так торопишься.
Брайан не обратил внимания на приступ кашля Эндрю и продолжал:
— Просто пришлось к слову, миледи. Твой муж как раз говорил мне, что любит поиграть в шахматы, когда может найти достойного соперника.
Эндрю кашлял все сильнее, а Лиса с неодобрением взглянула на Чонгука.
— Чонгук, может, если ты перестанешь лупить его по спине, он скорее придет в себя? — проговорила она.
Чонгук оставил Эндрю в покое и посмотрел на Лису. Выражение ее лица его озадачило. Было видно, что она не просто шутит. Казалось, ей известно что-то, неизвестное ему и втайне ее забавляющее.
— Ты хочешь сыграть в шахматы, Чонгук? — Ее голос был таким сладким и полным соблазна, что Чонгуку немедленно захотелось увести ее из зала, правда, не только для того, чтобы играть в шахматы.
В это время Эндрю схватил Чонгука за руку.
— Лэрд… — прохрипел он.
— Не сейчас, Эндрю. Миледи выразила желание сыграть в шахматы. Умеренность, Эндрю, умеренность. Вот что главное. — Он указал глазами на наполовину наполненный элем кубок в руке Эндрю. После этого Чонгук предложил руку Лисе и вместе с ней покинул зал.
Три часа спустя Чонгук как пуля вылетел из комнаты, оставив за столом с разложенной шахматной доской улыбавшуюся Лису.
Эндрю стоял под дверью, поджидая лэрда. Когда дверь распахнулась, а потом с громким стуком захлопнулась, он выступил из темноты.
— Сколько ты проиграл?
Услышав знакомый голос, Чонгук вздрогнул, резко обернулся.
— Моего коня, седло и пять уроков фехтования.
— Я отделался куда легче, — пробормотал Эндрю.
— Ты мог бы меня предупредить, — бросил Чонгук, гневно меряя шагами двор. Потом он круто развернулся и направился к конюшне.
— Умеренность, лэрд, умеренность, — фыркнул ему вслед Эндрю.
Чонгук обернулся так быстро, что успел схватить его за руку.
— Ты прав, Эндрю. Я оказался слишком самонадеян. Но ты знаешь, для чего я хотел победить леди Лису?
— Да весь клан об этом знает. — Эндрю дружески хлопнул Чонгука по спине. — Не беспокойся, твоя жена справится со своей ролью при дворе как нельзя лучше.
— Она не готова к острым зубкам и коготкам придворных дам, — с тревогой сказал Чонгук. — Они разорвут ее на кусочки. А мужчины будут ходить за ней по пятам и домогаться ее благосклонности. Мне придется перебить половину придворных щеголей, чтобы защитить ее честь.
— Нет, друг, она сама сможет постоять за себя. Вот увидишь.
— Мне было бы спокойнее, если бы она оказалась перед лицом вооруженной армии, чем перед лицом этих лживых тварей, засевших в замке Эдгара.
— Лиса Смелая не потеряет лица перед лицом чего угодно, — пошутил Эндрю.
Чонгук улыбнулся. Он уже не раз слышал это прозвище, данное его жене, и гордился им.
— Да, но для ее же собственной безопасности будет лучше, если кто-нибудь станет ее наставлять.
Эндрю поморщился:
— Говорю тебе, в этом нет нужды. Леди Лиса справится сама.
— Справится, если я смогу найти подходящего учителя и заставлю ее брать у него уроки.
Эндрю тяжело вздохнул:
— До чего же ты упрям, Чон Чонгук…
— Да, и женился я на упрямой девушке.
Эндрю пошел своей дорогой, а Чонгук пожал плечами и погрузился в размышления.
— Завтра я начну все сначала — ей же во благо, — наконец сказал он самому себе, потом задумчиво потер подбородок. — И, принимая во внимание мои сегодняшние потери, я получу от этого большое удовольствие. — На его губах заиграла улыбка. Боевой дух был восстановлен.