20.
Лиса смотрела из окна на зелень долины, испещренную блестящими пятнами мелких прудов. Лето было в разгаре. Земля Шотландии пестрела цветами, воздух был насыщен ароматом душистых трав. Но когда она покинет эти края, ей будет сниться не дикая краса шотландской природы, а дорогие черты шотландского воина, похитившего ее сердце.
Лиса рассеянно провела ладонью по сильно округлившемуся животу.
— Осталось совсем немного, мой маленький, и я смогу взять тебя на руки, — пробормотала она. Вдруг ее рука замерла, потом сильнее прижалась к животу, словно защищая младенца. Что будет раньше — развод или ребенок?
Перед ее внутренним взором проходили события пяти последних месяцев, и Лиса ощущала радость и горечь одновременно. После того как Чонгук вырвал Лису из рук деда, он резко переменился. Хотя он старательно скрывал участие и нежную заботу под маской обычной властной самоуверенности, Лиса видела его насквозь. Улыбка тронула ее губы при воспоминании о его нежной тирании.
Чонгук не разрешал ей поднять даже самую незначительную тяжесть и выполнял все ее прихоти. Когда он заставал жену за занятием, не подобающим, по его мнению, беременной женщине, его негодование не знало границ, но она всегда помнила, что все его страшные угрозы не более чем свидетельство любви. Они больше не ссорились. Они оставались страстными и пылкими любовниками, но при этом стали еще и друзьями. По щеке Лисы покатилась слеза, и она поспешно ее смахнула. Сегодня годовщина их брака. Завтра ее ждет развод.
Каждый раз, когда в ее душе просыпался страх перед будущим, Чонгук угадывал его — словно он умел читать ее мысли. И каждый раз он нежно обнимал ее, успокаивал и обещал, что они всегда будут вместе. Но свои планы относительно ее будущего он держал в секрете. «Доверься мне», — говорил Чонгук, и она ему верила, хотя не представляла, как он сможет уберечь ее от происков деда.
Она уже знала, что сам Чонгук не хотел развода. Так приказал король, и Чонгук должен был ему повиноваться.
После развода отец лишит ее наследства в пользу Брайана, и тогда дед получит право распоряжаться ее судьбой. Мысль о жизни в Англии под пятой ненавистного ей человека была невыносимой. Но еще более невыносимой была мысль о том, что во власти этого человека окажется ее ребенок.
Словно выражая согласие, малыш в ее кивоте зашевелился, и Лиса улыбнулась. Нет, она не вернется в Англию даже под угрозой смерти, а дед не получит ребенка.
Лиса уже собиралась отойти от окна, когда ее внимание привлекло какое-то движение. По склону холма спускались всадники. Она с возрастающим ужасом наблюдала за их приближением, пока не различила королевские цвета. Это был Эдгар.
Лиса обреченно прикрыла глаза. Причина появления короля была очевидна, но как ей хотелось, чтобы ее не существовало. Эдгар приехал, чтобы засвидетельствовать развод.
Год пролетел слишком быстро. Она вспоминала, как в день своего бракосочетания уговаривала себя подчиниться воле мужа. Могла ли она тогда подумать, что настанет день, когда будущее без Чонгука покажется ей адом? Страх сжал ее сердце, и она глубоко вздохнула. Чонгук поклялся, что они всегда будут вместе. Настало время проверить его верность. Она должна ему верить, должна. Всю жизнь она полагалась лишь на саму себя. Теперь она отдаст себя в его руки — полностью и безоговорочно. Меньшего он не заслуживал, да если уж на то пошло, и она тоже. Все или ничего!
Лиса открыла глаза и снова стала следить за приближавшимся отрядом. Среди многих мужчин она различила женскую фигуру, хотя на таком расстоянии не могла разглядеть лица всадницы. Некоторое время она гадала, кто бы это мог быть, но потом подумала, что скоро узнает это наверняка. Вздохнув, Лиса отошла от окна и пошла встречать гостей.
Во дворе царила страшная суета, звучали громкие возбужденные голоса. Эдгар приветливо улыбнулся ей, и она ответила ему улыбкой. Но улыбка увяла на ее устах, когда она увидела кошачье личико леди Юнис.
Король спешился и вместе со всей свитой поднялся по каменным ступеням.
— Рад тебя видеть, леди Лиса, — с открытой улыбкой обратился король к хозяйке замка.
— Мой господин, — ответила Лиса и хотела было сделать реверанс, но Чонгук крепко взял ее за локоть. Вспомнив, с каким трудом ей иногда приходилось вставать со стула, она подчинилась молчаливому приказу мужа и просто склонила голову.
— Эдгар, я ждал тебя еще прошлой ночью. — Мужчины обнялись, потом Чонгук продолжал: — Что задержало тебя в пути?
— Пришлось сделать остановку. После долгого размышления леди Юнис решила предложить нам свою помощь.
Леди Юнис величественно выступила вперед. Лиса не могла не отметить, что эта женщина пользовалась любой возможностью привлечь к себе всеобщее внимание. Ее одежда слишком туго обтягивала фигуру. Местами она прилипала к телу, как мокрая простыня, обрисовывая выпуклости. Поднимаясь по лестнице, леди Юнис задирала подол чуть ли не до колен. И Чонгук, и Эдгар не могли оторвать от нее глаз.
— Я хорошенько подумала и решила исповедоваться перед королем Эдгаром. Я могу послать лорду Уэнтворду любое сообщение, какое пожелает лэрд Чон. — Она призывно взглянула на Чонгука и присела перед ним в реверансе.
При этом одежда так натянулась на ее груди, что Лиса затаила дыхание, ожидая услышать треск рвущейся материи. К несчастью, этого не произошло. Лиса разочарованно вздохнула. Поведение этой женщины казалось ей неслыханно вызывающим, и она злилась на Чонгука и короля за их явное благоволение к леди Юнис.
— Лиса, как ты изменилась с прошлой зимы, — проворковала леди Юнис, явно желая обратить внимание мужчин на располневшую фигуру Лисы.
Лиса стиснула зубы.
— Да, я ношу одежду посвободнее, соответствующую моим размерам. Мне кажется, она будет тебе в самый раз, — со сладкой улыбкой ответила Лиса.
Леди Юнис рассмеялась. Ее пронзительный смех резал уши.
— Да, я знаю, что немного поправилась. В конце концов, что еще можно делать в монастыре, кроме как предаваться греху чревоугодия?
«Уж, конечно, молиться тебе в голову не придет», — ядовито заметила Лиса про себя.
Леди Юнис прижала руку к груди и сказала:
— Платье, пожалуй, немного тесновато, но не настолько, чтобы его переделывать.
— Конечно, нет, — вежливо согласился Эдгар, сдерживая улыбку. Встретившись взглядом с Лисой, он слегка ей подмигнул.
— Твой наряд так же очарователен, как ты сама, — галантно проговорил Чонгук.
Король предложил руку леди Юнис, они вошли в замок.
— «Очаровательна», — передразнила Лиса Чонгука и сердито ткнула его в ребра острым локтем.
Чонгук схватился за бок.
— Лиса, веди себя прилично. Я сам знаю, что эта женщина похожа на окорок в мешке, но она наша гостья и может быть полезна.
Лиса вздохнула. Чонгук считает леди Юнис безобидной дурочкой, а она не может его разубедить, потому что тогда должна будет признаться в том, что совершила в замке Эдгара.
— Я не выносила эту женщину прежде, а сейчас она мне нравится и того меньше, — сказала она.
— Юнис совершенно безобидна, Лиса, — успокоил ее Чонгук. — Она здесь для твоего же блага. Постарайся вести себя как гостеприимная хозяйка.
— Не учи меня, как себя вести, Чон Чонгук, — с угрозой проговорила Лиса. — Если ты находишь эту кошку очаровательной, это твое дело. Но не жди, что я стану кормить ее сливками.
Войдя в замок, Лиса первым делом разыскала Гергес.
— Приготовь для леди Юнис дальнюю комнату, — приказала она.
— Но, леди Лиса, это самая неудобная комната, — с удивлением отвечала Гергес.
— Я знаю. — Лиса сухо улыбнулась, потом добавила: — Последи за тем, чтобы она ни в чем не знала нужды. — Она в упор взглянула на Гергес.
Гергес всегда отличалась сообразительностью. В ее глазах вспыхнули искорки смеха.
— А что, если вода в ванне окажется холодновата? — предположила она, вопросительно взглянув на Лалису.
Та удовлетворенно кивнула:
— Спасибо, Гергес. Я знала, что могу на тебя положиться.
Лиса вернулась к Чонгуку. По дороге она ощутила нечто похожее на угрызения совести, но они тут же исчезли, когда она увидела, как Юнис кладет руку на плечо Чонгуку.
— Лэрд Чон, как ты думаешь, могу я получить верховую лошадь для прогулок по окрестностям?
— Это можно устроить. — Чонгук взглянул на Лалису, и она увидела в его глазах знакомую дьявольскую усмешку.
— Чонгук, почему бы не предложить леди Юнис мою кобылу? — любезно подсказала Лиса. Они оба знали, что кобыла Лисы не ходила под седлом уже несколько месяцев, к тому же всегда отличалась строптивостью. Справиться с ней мог только искусный всадник.
— Спасибо, леди Лиса, — сказала Юнис.
В это время появились леди Бренна и леди Джен-нифер, и Чонгук стал знакомить дам. Потом он извинился и присоединился к королю, который расположился у очага.
Лиса уединилась в своей комнате. У нее просто не было сил слушать самодовольную болтовню Юнис.
Ужин в тот вечер получился поистине великолепным. Шутки Чонгука и Эдгара, их остроумие привели Лалису в хорошее настроение. Леди Юнис, несмотря на незаурядный ум, больше полагалась на свою внешность. Ей не приходило в голову, что даже мужчины устали от ее тщеславия.
— Леди Юнис, час уже поздний, а ты, наверное, устала с дороги, — сказал Эдгар, видя, что Чонгук помогает жене встать из-за стола.
— Да, сир, надо как следует выспаться. Ведь завтра большой праздник, не так ли?
— Праздник? — Эдгар вопросительно поднял бровь, а все глаза устремились на англичанку.
— Ну как же, — притворно удивилась леди Юнис, — разве не за тем мы сюда приехали? Завтра лэрд Чон получит долгожданную свободу.
Леди Бренна ахнула, а Дженнифер уставилась на Юнис так, словно у той выросли рога. Лиса предостерегающе положила руку на руку мужа.
— Тебя это радует? — спросил Чонгук.
Лиса с облегчением поняла по его виду, что замечание Юнис не разозлило его, а скорее позабавило.
— Только если радует тебя, милорд. — В нежном голосе Юнис недвусмысленно прозвучало обещание.
— Спокойной ночи. — Это вежливое короткое прощание ясно давало понять Юнис, что рассчитывать ей не на что.
— Эта женщина ведет себя как сука в течке. Берегись, Лиса, — сказала леди Бренна, а Дженнифер подошла к Лисе и кивком выразила свое согласие с мнением матери.
Лиса с улыбкой взглянула на мужа:
— Чонгук знает, что я о ней думаю.
К ним подошел и Эдгар.
— Теперь, когда мы избавились от этой лисы, надо обсудить несколько дел.
У Лисы упало сердце. Она знала, что настал тот час, которого она так боялась.
— Прошу меня простить, — извинилась она, а дамы начали было раскланиваться с королем.
— Дело, которое я собираюсь обсудить, касается тебя. — Эдгар подошел к очагу.
Женщины обменялись взглядами и, явно раздумав уходить, вслед за Чонгуком приблизились к королю.
Опираясь на сильную руку Чонгука, Лиса тяжело опустилась на стул. Как только она уселась, леди Бренна и Дженнифер встали по обе стороны от нее. Лиса была благодарна им за поддержку. Любой почетный караул не шел ни в какое сравнение с этим свидетельством истинной дружбы. Взгляды, которыми обменялись король и Чонгук, говорили о том, что этот жест не остался незамеченным.
— Леди Лиса, завтрашний день знаменует перемены в твоей жизни, — начал король. Потом он перевел взгляд на сестру Чонгука. — И в твоей тоже, леди Дженнифер.
— В моей? — воскликнула Дженнифер.
— Я выдаю тебя замуж. Завтра вечером состоится обручение.
От лица Дженнифер отхлынула кровь.
— Замуж? — повторила она как одурманенная. Ее полный ужаса взгляд обратился на Лалису.
Душа Лисы наполнилась состраданием. Она видела боль в глазах Дженнифер и знала ее причину. Она повернулась к Эдгару, не обращая внимания на предостерегающий взгляд мужа.
— Это довольно неожиданно, государь.
— Я уже несколько месяцев вынашиваю эту идею, — проговорил он с деланной мягкостью, которая не обманула Лису.
— Ты знал об этом? — обратилась она к Чонгуку. В ее голосе прозвучало обвинение, и он ответил ей гневным взглядом. Но она не опустила глаз.
— Да, — жестко сказал Чонгук. Лицо у него было сердитым, но чем был вызван его гнев — вмешательством Лисы или предполагавшимся браком, осталось неясным.
— Я не выйду замуж, — раздался чистый и звучный голос Дженнифер.
Она стояла прямо, нисколько не смущенная неодобрительными взглядами мужчин. Леди Бренна подошла к ней и что-то сказала на ухо, но Дженнифер только отрицательно покачала головой.
— Ты поступишь так, как тебе велят, сестра! Как ты смеешь противиться моей воле? — Чонгук перевел взгляд на Лалису, очевидно, считая ее виновницей неожиданного неповиновения сестры. — Тебе и впрямь пора замуж. Может, муж научит тебя послушанию, приличному женщине.
— И кто же тот столп добродетели, который будет наставлять Дженнифер? — издевательским тоном спросила Лиса. Ее приводили в ярость законы, по которым женщиной можно было распоряжаться словно вещью. В это мгновение она почти ненавидела Чонгука.
Эдгар вышел вперед.
— Жених — твой брат, леди Лиса.
Дженнифер вскрикнула и с яростью оттолкнула руку матери. Она не желала слушать никаких утешений. Ее надежда на счастье рухнула.
— Сир, ты хочешь объединить кланы с помощью нового союза? Нового брака по принуждению? — спросила Лиса.
Утвердительный кивок Эдгара и каменное лицо Чонгука говорили о том, что вопросы излишни. Лиса неловко встала со стула, подошла к Дженнифер.
Вслух она сказала:
— Смирись, сестра. У меня не было выбора, у тебя его тоже не будет. — Она обняла Дженнифер как бы для того, чтобы ее утешить, и прошептала ей на ухо: — Мой брат — Брайан.
Она почувствовала, как Дженнифер вздрогнула. Потом ее напряженное тело обмякло, она испустила вздох облегчения.
— Покажи этим мужчинам, что смелость присуща не только им, — громко проговорила Лиса для Эдгара и Чонгука.
Глаза Дженнифер, на миг встретившиеся с глазами Лисы, сияли счастьем. Но тяжелые веки со слипшимися от слез ресницами сразу же опустились, храня тайну.
— Я сделаю, как ты велишь, Чонгук, — покорно сказала Дженнифер брату, а Лиса отвернулась, чтобы скрыть усмешку.
— С этим делом покончено, — объявил Эдгар. — Теперь мы должны обсудить будущее Лисы.
— Что ты решил, господин? Вступить в другой брак? — Лиса гордо вздернула подбородок, хотя под тяжелым взглядом мужа эта бравада давалась ей с трудом.
— Завтра ты получишь развод. Это необходимо. После развода отец лишит тебя наследства в пользу своего сына.
Все это Лиса давно знала, но она делала вид, что слышит о планах Эдгара впервые. Она дрожала от напряжения и с нетерпением ждала, когда же Чонгук наконец заговорит о своем плане. Ведь он поклялся, что они будут вместе.
— После развода твоим законным покровителем станет лорд Уэнтворд. Ты знаешь, зачем ты ему нужна?
— Он хочет иметь наследника мужского пола, но мой брат для него неприемлем. Человек, рожденный и воспитанный в Шотландии, не по нутру английскому лорду. Он будет сомневаться в его преданности, — ответила Лиса. — Если мой первенец окажется девочкой, дед выдаст меня замуж за какого-нибудь знатного англичанина в надежде, что от этого союза родится младенец мужского пола.
— Твой дед пребывает в заблуждении. Он считает, что Чонгук не станет претендовать на ребенка после развода. — На лице Эдгара не отразилось никаких чувств, голос звучал бесстрастно.
Лалису захлестнула волна ужаса. На лбу у нее выступил пот, губы задрожали.
— Ты разлучишь ребенка с матерью и отошлешь меня к деду? Это и есть твой великий план?
Лиса ощущала боль, подобной которой она не ощущала никогда в жизни. Она не могла поверить, что Чонгук способен забрать у нее ребенка. Леди Бренна и Дженнифер нежно обнимали ее за плечи, шепча слова утешения, но Лиса их не слышала. Она смотрела на искаженное гневом лицо мужа.
— Нет! — прогремел Чонгук. — Ты останешься здесь, с нашим ребенком.
— Но это будет означать войну.
— Каждый раз, когда мужчины не могли поделить то, что им принадлежит, это означало войну. Останешься ты или нет, твой дед все равно нападет. Он хочет получить нашего ребенка и скорее умрет, чем откажется от него. Здесь твой дом, и ты остаешься под моей защитой.
— Как твоя любовница? — в отчаянии выкрикнула Лиса.
— Я не могу жениться на женщине без приданого! — закричал в ответ Чонгук. — Клан этого не допустит. Но ты будешь моей!
— Чонгук, ты слишком многого требуешь. Такого трудно было ожидать даже от самодовольного шотландца. — Лиса повернулась к королю. — Мой король, я прошу у тебя защиты. Неужели ты желаешь, чтобы я была опозорена?
— Король может принять либо мою сторону, либо сторону Уэнтворда. Другого выбора у него нет. Но даже король не рискнет вступить в сговор с англичанином, — язвительно проговорил Чонгук. — Так что ему придется остаться на моей стороне.
— Я думала, что знаю тебя. Я ошибалась. — Лиса сняла с пальца простое золотое кольцо, вложила его Чонгуку в руку. — Оно тебе понадобится для новой жены.
На ее лице появилась горькая усмешка.
— Эдгар должен объединить страну. Он велит тебе жениться на женщине из какого-нибудь другого клана. Твои желания для него так же мало значат, как мои для тебя.
Лиса вышла из зала, не обращая внимания на крики Чонгука, который приказывал ей вернуться. Она была даже рада, что слезы застилают ей глаза и она не видит любопытных и жалостливых лиц слуг и воинов. Их жалость была ей не нужна. Чонгук предложил ей место в своем доме — место шлюхи.
Слезы все бежали и бежали по ее лицу. Она верила в любовь. Она верила в Чонгука. И оказалось, что верила напрасно.
Лиса молча стояла перед королем, а холодный, бесстрастный голос Чонгука произносил слова, звучавшие как заупокойная молитва над их погибшим браком.
Она приняла свой кинжал из рук короля, а Чонгук взял протянутый ему меч. Эти знаки их союза значили для нее гораздо больше, чем кольцо, которое она вернула Чонгуку накануне. Оружие служило символом каждого из них, их силы и слабости.
Лиса вложила кинжал в ножны, стараясь забыть, что целый год он был воткнут в пол рядом с мечом Чонгука. Прошлой ночью Чонгук их убрал, и, проснувшись утром, она не увидела ни меча, ни кинжала и поняла, что развод состоялся. Церемония лишь узаконила его.
В зале теснились Манобан, Чоны, воины Эдгара и лорда Уэнтворда. Ей было все равно, что они смотрят на нее, она молча стояла и отрешенно наблюдала, как свидетели подписывают документ. Тянущая боль в спине, начавшаяся накануне, усилилась, но боли она тоже старалась не замечать. Воин не должен поддаваться боли.
К ней подошли Энгус и Брайан Манобан. Брат Лисы надел ей на голову медный обруч, доставшийся ему в день похищения Лисы.
— Это украшение скучает по твоим волосам, — сказал он. Потом Брайан наклонился, поцеловал ее в щеку, успев шепнуть на ухо: — Я нашел то, что ты спрятала. Спасибо, Лиса, ты меня спасла.
Брайан отошел, его место занял лэрд Манобан. Он легко ударил Лалису по лицу. Этот жест имел чисто символическое значение, но она предпочла бы получить удар кинжалом в сердце.
— Я лишаю тебя права на мое наследство и отлучаю тебя от моего дома и моего клана. Твой титул переходит к твоему брату.
Энгус положил руку на плечо Брайана. Молодой человек достал из складок плаща лист из церковной книги и передал его Эдгару. И снова она стояла словно каменная и смотрела на свидетелей, подписывающих второй документ.
Появился лорд Уэнтворд, но Лиса лишь мимоходом отметила, что его взор горит алчным нетерпением. Ее ничто не волновало — и менее всего ее будущее. Она обводила прощальным взглядом лица людей, окружавших ее. Это было странно, но она почти никого не узнавала. Напряженное выражение искажало знакомые черты почти до неузнаваемости.
Хотя лицо короля оставалось бесстрастным, его прорезали глубокие морщины, которых она прежде не замечала. Стоическая маска отца не могла скрыть затаенного отчаяния, а понурый вид брата не вязался с его сжатыми в кулаки руками.
Только ее муж казался совершенно спокойным. Лиса прикрыла глаза, чтобы не видеть его лица, ей хотелось сохранить в памяти другой образ, потому что этот надрывал ей душу. Она мысленно твердила, что это не имеет значения, но знала, что пытается себя обмануть. Она любила его, и боль расставания казалась ей невыносимой.
Когда дед взял ее за плечо, Лиса вздрогнула и застонала.
Звук собственного голоса испугал ее. Она открыла глаза, надеясь, что стон не был слишком громким, но по испуганным лицам шотландцев поняла, что его было слышно всему залу. Боль в спине, на которую она прежде старалась не обращать внимания, усилилась и заслонила собой душевные муки. Теперь она поняла, что это ее ребенок просится на свет.
Она снова громко застонала, обеими руками схватилась за живот. Вдруг ее подхватили сильные руки.
— Все будет хорошо, Лиса, — сказал Чонгук и понес ее в спальню.
По лестнице Чонгук шагал через две ступени. Он ощущал схватки, пробегавшие по телу Лисы, и бессознательно крепче прижимал ее к себе. Пнув дверь ногой, он ворвался в спальню, вслед за ним сразу появились Дженна и его мать. Чонгук осторожно уложил Лалису на кровать, отвел с лица ее спутанные волосы. Вдруг все ее тело напряглось, она вырвалась из его объятий, свернулась клубком, но тут же выпрямилась во весь рост. Чувствуя свою беспомощность, он стоял около кровати, зная, что не в силах облегчить ее страданий.
— Отойди, Чонгук, — приказала леди Бренна. Она склонилась над Лисой. — Послушай меня, дитя мое. Ты должна беречь силы. Не противься боли.
Леди Бренна положила руку на живот Лисы. На ее лице появилось сосредоточенное и тревожное выражение.
— Когда это началось?
— Прошлой ночью, — выдохнула Лиса.
Леди Бренна повернулась к горничной.
— Дженна, ступай за повитухой и пришли сюда Гергес и Дженнифер. — Она нетерпеливо взглянула на Алека. — Оставь нас, Чонгук. Тебе здесь делать нечего.
Ощущая еще большую беспомощность, он продолжал стоять как истукан. Тогда мать решительно подтолкнула его к двери. Понизив голос, чтобы Лиса не могла ее слышать, она сказала Чонгуку:
— Чонгук, первые роды обычно бывают тяжелыми и долгими. Я думаю, бедняжка промучается всю ночь. Уходи. Ты нам мешаешь и пренебрегаешь своим долгом перед гостями.
Она была права, напомнив ему о его обязанностях. Некоторое время Чонгук еще постоял в нерешительности, потом стремительно вышел из спальни. Его ждало важное дело — разговор с лордом Уэнтвордом.
Когда он вернулся в большой зал, обитатели замка показались ему странно притихшими. Тревожные лица воинов и слуг поворачивались вслед Чонгуку, направлявшемуся к королю.
Вдруг Чон резко остановился. На его пути стоял лорд Уэнтворд. Рука старика лежала на рукоятке меча, глаза его воинственно сверкали, а нежелание уступить дорогу ясно говорило о его намерениях.
Рука Чонгука тоже потянулась к оружию. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы англичанин обнажил меч. Его смерть стала бы избавлением для Лисы. Но Серебристый Лис, казалось, прочел его мысли. Он усмехнулся, его пальцы разжались, выпустив меч.
— Я заявляю свои права на мою внучку и ее ребенка, — торжествующе проговорил лорд Уэнтворд.
— Англичанин, ребенок мой. Когда дитя появится на свет, я признаю его. Ты не имеешь права на мою кровь.
— А моя внучка? — И без того маленькие глазки подозрительно прищурились.
— Она под моим покровительством, и распоряжаться ее судьбой буду я. Она останется здесь.
— Ты говорил, что причина твоего желания оставить ее при себе до развода — месть. Эта причина изменилась или осталась той же самой?
Чонгук холодно улыбнулся:
— Причина не имеет значения. Лиса останется здесь.
Лицо старика исказилось от ярости.
— Это решение дорого тебе обойдется!
Эхо угрозы звенело в воздухе еще долго после того, как англичанин с горсткой своих людей покинул зал. Чонгук подумал, что, обманув лорда Уэнтворда во время их последней встречи, он получил изрядный выигрыш во времени. Сегодня англичанин не ожидал отказа — иначе он явился бы не с десятком воинов, а с целой армией.
Вслед англичанам полетели насмешливые и гневные фразы. Только теперь Чонгук почувствовал, как напряжен каждый его мускул. Он повел плечами, чтобы ослабить напряжение, и подошел к Эдгару.
— Неделя, не больше — и нас ждет осада, — вздохнул Чонгук. Он лишь облек в слова то, о чем подумали все. — Уэнтворд обязательно вернется.
— Я разошлю гонцов по кланам, — сказал король. — Когда Серебристый Лис вернется, мы сумеем дать ему отпор.
— Я выставлю сторожевые посты на южных границах, — вмешался в разговор Энгус. Его лицо выражало решимость. Взглянув в тревожные глаза Чонгука, он сказал: — С твоего позволения, Чон, я хотел бы остаться здесь до тех пор, пока моя дочь не разрешится от бремени.
Чонгук молча кивнул, подумав, что Энгус слишком уж беспокоится за дочь. Женщины рожают детей с тех пор, как стоит земля. Стариковский страх — знак того, что клану нужен новый вождь. Эта мысль заставила его перевести взгляд на Брайана. Почему он сразу не догадался, что Брайан — брат Лисы? Чонгуку не хотелось признаваться даже самому себе, но парень ему нравился. Дженнифер получила хорошего мужа.
— Ты тоже остаешься? — спросил он будущего зятя. Глядя на него теперь, он видел его сходство с Лисой, которого не замечал раньше.
— Да. — Брайан улыбнулся. — Ты не всегда обращался с моей сестрой так заботливо, как сегодня.
— Но когда я забывал о приличиях, ты оказывался рядом, чтобы наставить меня на путь истинный, — проговорил Чонгук, вспомнив полученный им в лесу удар по голове. — Помни, я отплачу тебе тем же, если Дженнифер понадобится моя помощь.
Брайан улыбнулся:
— В отличие от моей сестры Дженнифер не выходит замуж за грубияна, который чуть что хватается за меч и велит ей защищаться.
Чонгук засмеялся:
— Послушай-ка, парень, моя сестра провела много времени в обществе Лисы. Боюсь, ты увидишь, что Дженнифер переняла от нее дурные привычки.
Эдгар хлопнул Брайана по спине:
— Думаю, тебе рано осуждать Чонгука. Подожди, пока проживешь с женой хотя бы месяц.
В ответ на шутки мужчин Брайан добродушно рассмеялся:
— Дженнифер — самая кроткая девушка на свете. Мне с ней будет куда легче, чем Чонгуку с Лисой. Справедливости ради надо заметить, что добрую половину невзгод моя сестра навлекла на себя сама.
Энгус улыбнулся сыну:
— Ты на глазах умнеешь, сын мой. Всегда надо помнить, что для того, чтобы затеять драку, нужны двое, и для того, чтобы ее прекратить, — тоже. А семейная жизнь немногим отличается от войны.
Мужчины одобрительно хмыкнули. Энгус протянул руку Чонгуку.
— Нас с тобой многое разделяет, лэрд Чон, но я предлагаю тебе свою поддержку.
Чонгук принял его руку, и четверо вождей занялись обсуждением планов грядущей войны. Чон как раз разворачивал карту своих владений, когда мимо мужчин пронеслась повитуха. Чонгук перехватил ее тревожный взгляд.
Его мысли вернулись к Лисе. Он не мог изгнать из памяти ее искаженное мукой лицо. Прошло уже несколько часов. Неужели она столько времени терпит эту невыносимую боль?
— Как долго обычно длятся роды? — спросил он.
Эдгар пожал плечами и взглянул на Энгуса, а тот мрачно ответил:
— Меня об этом лучше не спрашивать.
Его ответ напомнил Чонгуку о том, что Элизабет, мать Лисы, умерла родами. Он тут же прогнал эту мысль.
— С Лисой ничего не должно случиться. — Он налил себе большой кубок эля и разом выпил половину. — Ожидание — вот что меня изводит.
— Да, — согласился Энгус. Он тоже налил себе эля. — Когда мужчина ждет рождения ребенка, у него есть время подумать. Новая жизнь заставляет вспомнить о том, что все мы смертны. А также о том, как мы поступали, как должны были поступать, и, самое главное, о том, как собираемся поступить. — Его глаза были полны глубокой печали, поразившей Чонгука.
Чонгук понимал, о чем говорит Энгус. Весь день он, не переставая, думал о Лисе. Даже в то время, когда он разговаривал с мужчинами о вооружении и укреплениях, образ Лисы неотступно преследовал его. Он с болью вспоминал о собственной грубости, бессердечии, необузданном гневе.
Но он исправит причиненное ей зло. Никогда больше он не выйдет из себя. Они будут жить в мире, любви и веселье. И они будут вместе. Он чувствовал, что ради этой женщины готов поступиться властью и богатством. Теперь он даже не мог себе представить, что может ее потерять. Но когда он смотрел на печальное лицо Манобан, в его душе оживал страх. Нет, к черту Манобан! Участь матери не должна постигнуть ее дочь.
Он стиснул зубы, когда увидел женщину, опрометью сбегающую вниз по лестнице. Она промчалась мимо него в кухню. Еле дождавшись, пока она выйдет оттуда со стопкой чистого белья, Чонгук громко спросил:
— Мэри, что происходит?
— У миледи отошли воды. Ребенок вот-вот появится, — бросила через плечо женщина, взбегая по ступеням.
Чонгук рухнул на стул. Энгус испустил вздох облегчения.
— Я же тебе говорил, что с ней ничего не случится. — Чонгук поднял кубок и осушил его до дна. — Я скоро стану отцом.
Эдгар хлопнул его по спине.
— Выдающееся свершение, — усмехнулся он. — Скажи нам, Чонгук, как тебе это удалось? — Брайан и Энгус добродушно засмеялись.
Чонгук придвинулся поближе к Эдгару, словно желая поделиться секретом.
— Грустно, когда лэрд должен наставлять короля, как заиметь наследника. Но ради благополучия Шотландии я готов дать тебе урок.
Эдгар поднял брови.
— Нет, Чонгук, меня учить нечего, я давно женат. А вот Брайану твои уроки могут пригодиться.
Брайан густо покраснел и приложился к кубку.
Обменявшись шутками, мужчины продолжили беседу. Чонгук знал, что они так же, как и он, с нетерпением ждут известий о Лисе, и вдруг почувствовал, как дорога ему их поддержка и дружба. Он с удивлением отметил, что даже присутствие Манобан его радует. Энгус доказал свои добрые намерения, предложив ему помощь и поддержку в грядущей войне. Настало время покончить со старой враждой. Чонов и Манобан должны объединиться.
Наступил рассвет, а Чонгук все еще безостановочно мерил шагами зал. Его взгляд не отрывался от галереи, а ухо пыталось уловить плач младенца. Но из спальни доносились лишь сдавленные стоны и крики боли. Каждый новый вопль вонзался ему в душу как острый нож. Что-то было неладно. Он видел это по напряженным лицам мужчин, деливших с ним эту медленную пытку.
Наконец, не выдержав, Чонгук бросился наверх. Не успел он добежать до спальни, как дверь открылась.
— Что с моей женой? — крикнул он пожилой женщине с морщинистым лицом.
— Пошли за священником.
Повитуха вошла обратно в спальню и закрыла за собой дверь.