глава 19
Слова Эфи – «Ошибка», «Сущность», «Не верь», «Всегда лжет» – висели в воздухе кабинета тяжелым, ядовитым туманом, долго не рассеиваясь и после того, как я вышла в прохладный каменный коридор. Они сталкивались в моей голове с живым воспоминанием: обжигающе-горячие пальцы Майкла на запястье, его черные бездонные глаза, полные не лжи, а… чего? Отчаяния? Предостережения, вырванного с болью? И тот ужасающий факт – он *знал* о Теневых Стражах, как и Эфи, как и гримуар бабушки. Но кто из них говорил правду? Или оба говорили свою правду, лишь часть общей, страшной картины?
Я машинально шла к башне, пальцы все еще ощущали призрачный жар на запястье под рукавом мантии. Предупреждения звучали в унисон: *Не ходи в Лес. Никогда. Особенно ночью. Особенно в полнолуние.* Но запретный плод сладок. Знание о Лунной Песне, растущей *здесь*, у самой границы, звало сильнее страха. **Зелье Истинного Взгляда.** Разве оно не могло быть ключом? К видению правды? К пониманию того, кто такой Майкл? К распознаванию Теневых Стражей, если они приблизятся? Бабушка не зря включила его в гримуар. Оно было оружием знания в мире теней и лжи.
Но как добыть цветок, не нарушая запрета? Лес начинался сразу за высокой оградой пансиона, его темные очертания уже сливались с наступающими сумерками. Полная луна, огромная и холодная, поднималась над зубчатыми вершинами Лучистой Горы, заливая территорию школы призрачным серебристым светом. Тени стали длинными, глубокими, живыми. Каждое движение в них заставляло вздрагивать.
– Хейли! Куда ты пропала? – Мегги буквально выпрыгнула из двери нашей комнаты, когда я подошла. Она уже была в пижаме с единорогами, но глаза горели возбуждением. – Мы думали, тебя профессор Баттерсворт все-таки превратил в головастика за опоздание! Анжелика чуть не плакала, представляя тебя квакающей в аквариуме! Вероника хотела организовать спасательную операцию! – Она схватила меня за руку и потащила внутрь. – Ну? Рассказывай! Что Эфи сказала? Она тебя отчитала? Заставила мыть полы в зале магических поединков?
Вероника и Анжелика сидели на моей кровати. Вероника пыталась заставить свою заколку снова искрить, Анжелика мрачно рассматривала флакон с мутно-серым зельем, пахнувшим мокрой собакой.
– Нет, не отчитала, – ответила я, стараясь звучать естественно, снимая мантию. Запах зелий все еще витал в волосах. – Спросила про зелье. Сказала, концентрация – ключ ко всему. – Это была не ложь, просто не вся правда. – А вы? Что с зельями?
– Моя «Ясность Ума» теперь пахнет весенним лугом после… ну, после того, как там побродит стадо коров, – мрачно констатировала Анжелика. – Думаю, завтра на истории я либо засну, либо начну мычать.
– А у меня получилось! – воскликнула Вероника. Ее заколка слабо мигнула синим светом. – Видишь? Почти как у Эфи! Только меньше и… колючее как-то. Но это начало! – Она сияла.
– А я переделала свое! – похвасталась Мегги, показывая флакон с жидкостью нежно-голубого, почти бирюзового цвета. – Профессор сказал, цвет «приемлемый», но аромат напоминает ему школьную столовую пятидесятых годов. Что бы это значило? Ладно, все равно буду пить завтра! Главное – не зеленое!
Их обыденные, почти смешные заботы были глотком свежего воздуха после леденящих душу разговоров. Я улыбнулась, глядя на бирюзовое зелье Мегги. Вот оно – доказательство: магия здесь была реальной, осязаемой, иногда неуклюжей, но *их*. Моей? Я сжала кулак, пытаясь воспроизвести то ощущение тепла, концентрации. Искорка внутри отозвалась слабым, но отчетливым пульсом.
– А что с тем парнем? – неожиданно спросила Вероника, отложив заколку. – Майклом? Он тебе еще что-нибудь сказал? Он правда так… гипнотически выглядит? – В ее голосе слышалось любопытство, смешанное с легким страхом.
Все взгляды устремились на меня. Мегги замерла с открытым ртом, Анжелика перестала нюхать свое зелье.
**Ложь или правда?** Предупреждение Эфи звенело в ушах: *«Ни слова никому. Особенно Мегги»*. Но замолчать совсем было бы странно и подозрительно.
– Он… повторил про опасность из Леса, – сказала я осторожно, выбирая слова. – Сказал, что я должна быть осторожна. И что мне не стоит гулять в одиночестве. Особенно ночью. – Я кивнула в сторону окна, где луна уже царила в небе. – Вот и все. Потом он просто ушел. Быстро. – *Исчез.* Но этого я не добавила.
– Странный, – протянула Анжелика, поежившись. – И пугающий. Эти глаза… как у… – она запнулась, не найдя сравнения.
– Как у вампира из старого фильма! – закончила Мегги с мрачным восторгом. – Только круче. Ладно, если он прав, то нам всем стоит держаться подальше от Леса. Говорят, там даже днем тени шевелятся не так, как должны. А ночью… бррр. – Она драматически обняла себя. – Я лучше почитаю перед сном. Что нам задали по Основам?
Разговор переключился на скучные детали расписания и домашних заданий. Я делала вид, что слушаю, кивала, но мысли были далеко. За окном луна, холодная и безжалостная, поднималась все выше. Ее свет заливал подоконник, тянулся длинными серебристыми щупальцами по полу. Где-то там, за высокой оградой, среди древних, шепчущих на непонятном языке деревьев, цвела Лунная Песня. Синие цветы, притягивающие Стражей. Ключ к зелью, которое могло открыть глаза на правду.
**Рискнуть?** Мысль билась, как птица в клетке. Страх сжимал горло – страх перед неизвестностью, перед Эфи, перед тем, что скрывалось в Тени. Но страх перед неведением, перед тем, что я могу упустить шанс понять, что происходит, был сильнее. Бабушка доверила мне гримуар не для того, чтобы я пряталась под одеялом.
Когда Мегги наконец ушла к себе (после двадцати минут рассуждений о том, может ли ее бирюзовое зелье случайно окрасить ей мозг), а близняшки отправились в свою комнату, я действовала быстро и тихо. До «отбоя» по правилам пансиона оставался час – время тихих занятий в комнатах. Этого могло хватить.
1. **Гримуар.** Я достала тяжелую книгу из тумбочки. Страницы шуршали под дрожащими пальцами. *Лунная Песня.* Описание, рисунок. И рецепт… Зелье Истинного Взгляда. Ингредиенты были сложными, но базовые – Лунная Песня (свежесобранная, в полнолуние), кристаллы горного кварца (они у меня остались после Зельеварения), чистая роса (ее можно собрать в саду утром, но… нужен катализатор. «Капля крови искателя истины». Моя кровь. Это звучало зловеще, но логично в магическом смысле – привязка зелья к носителю.
2. **Инструменты.** Маленький серебряный нож для трав из набора по Зельеварению (он был скорее символическим, но острым). Пустой флакон из-под имитации лунной росы. Маленький мешочек для кристаллов.
3. **Одежда.** Темные, удобные джинсы и свитер вместо яркой пижамы. Кроссовки, а не тапочки. Чтобы слиться с тенями.
4. **План.** Не идти *в* Лес. Подойти к самой ограде, с *нашей* стороны. Лунная Песня, согласно гримуару, растет у границ. Возможно, несколько цветков найдется и по эту сторону, в приграничной зоне сада, там, где ухоженные клумбы переходили в дикие заросли, а потом уже начинался сам Лес. Быстро сорвать. Вернуться. Ни шага за ограду.
Сердце бешено колотилось, когда я запихивала нож и флакон в карманы, гримуар прятала под подушку. Это было безумие. Нарушение всех правил, всех предупреждений. Но интуиция, та самая, что щелкнула в день рождения, шептала: *«Иди. Это важно»*.
Я прислушалась к коридору – тишина. Приоткрыла дверь. Никого. Длинный коридор башни был погружен в полумрак, освещенный лишь редкими магическими светильниками, дававшими призрачное сияние. Тени плясали на стенах. Я кралась, прижимаясь к прохладному камню, стараясь ступать бесшумно. Каждый скрип половицы отдавался грохотом в тишине. Мысли о «Теневых Стражах», о том, что они могут «почуять» силу, заставляли меня сжимать кулаки, пытаясь заглушить внутреннюю искру, как учила Эфи. Но она пульсировала тревожно, отзываясь на лунный свет, льющийся из высоких стрельчатых окон.
Спуск по винтовой лестнице башни показался вечностью. Вот она, дверь в сад. Массивная дубовая, с железными засовами. Но по правилам пансиона она не запиралась изнутри до самого «отбоя», чтобы ученицы могли подышать воздухом. Я рванула тяжелую ручку.
Ночной воздух ударил в лицо – свежий, холодный, пропитанный запахом хвои, влажной земли и… чего-то еще. Сладковатого, пьянящего, тревожного. *Лунная Песня?* Луна висела прямо над головой, превращая мир в черно-серебряную гравюру. Тени были густыми, как чернила.
Я прижалась к стене здания, сливаясь с его шероховатой поверхностью, и двинулась вдоль него, к дальнему углу сада, туда, где аккуратные газоны сменялись зарослями папоротников, дикого винограда и колючего кустарника. За ними – высокая, увитая каким-то темным плющом ограда. А за оградой – начинался Лес. Древний, темный, безмолвный. Деревья стояли как молчаливые стражи, их верхушки купались в лунном свете, а стволы тонули в непроглядной черноте. Оттуда веяло холодом и вековой тишиной, нарушаемой лишь редким шелестом листьев, похожим на вздох.
**Вот оно!** Мое дыхание перехватило. Прямо у подножия ограды, в узкой полоске земли между каменным основанием и буйными зарослями папоротника, цвели они. Небольшие, нежные, с резными листьями и крошечными чашечками цветов неземного синего цвета, который светился изнутри в лунном свете, как капли жидкого сапфира. **Лунная Песня.** Их было несколько кустиков. Гримуар не соврал – красота их была опасной, гипнотической.
Я оглянулась. Сад был пуст. Тишина. Слишком тихая? Казалось, даже сверчки притихли. Я сделала шаг вперед, потом еще один, выйдя из тени стены на открытое пространство. Лунный свет обрушился на меня, холодный и ослепительный. Искра внутри встрепенулась сильнее, словно отозвавшись на близость цветов… или на что-то еще.
Присев на корточки у ограды, я достала серебряный нож. Рука дрожала. *«Собирать с осторожностью – притягивает Теневых Стражей».* Бабушкин почерк встал перед глазами. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. *Быстро. Только несколько штук. И бежать.*
Лезвие ножа коснулось стебля первого цветка…
**Щелк.**
Звук был негромким, сухим, как сломанная ветка. Но в гробовой тишине он прозвучал как выстрел. Он раздался не из Леса. Он раздался *позади* меня, в зарослях папоротника слева.
Я замерла, леденея от ужаса. Кровь ударила в виски. Медленно, очень медленно, я начала поворачивать голову.
В густых тенях папоротника, в нескольких шагах от меня, стояла фигура. Высокая, темная, сливающаяся с ночью. Но лунный свет упал на бледное лицо и холодные, оценивающие глаза. **Селена Вандервуд.**
На ее губах играла тонкая, ледяная улыбка. В руках она держала небольшой, но явно магический кристалл, который слабо пульсировал красноватым светом, освещая ее пальцы изнутри.
– Ну, ну, Финч, – ее голос был тихим, шипящим, как змеиный, и полным ядовитого торжества. – Что это мы тут делаем у самой ограды? В такую позднюю… и опасную… пору? Не ищешь ли случайно запретных цветочков? – Ее взгляд скользнул по Лунной Песне у моих ног, а затем вернулся ко мне, сверкая холодным любопытством и… голодом? – Или тебя кто-то… позвал?