Глава 3. Чужая среди своих
Тишина в «Снежинке» была оглушительной. Она давила на уши громче, чем недавние крики и звон бьющегося стекла. Воздух всё ещё пахлом пылью, кровью и адреналином.
Дина, не в силах держаться на ногах, сидела на грязном кафельном полу кухни, обхватив колени трясущимися руками. В ушах звенело. Перед глазами стояло лицо Турбо в тот миг, когда он бросил свою загадочную фразу. «Ул безнеке». Звучало это как приговор и как спасение одновременно.
В зале послышались приглушённые стоны, скрип отодвигаемого стула, матерное бормотание. Ребята «Разъезда» приходили в себя. Первым поднялся Тэм. Он тяжело опёрся о стол, провёл рукой по лицу, смазав кровь с брови по щеке. Его взгляд, мутный от боли и ярости, тут же нашел Динару через окошко в двери.
Он распахнул дверь. Его фигура заполнила проём.
— Жива? — хрипло бросил он.
Дина молча кивнула, не в силах вымолвить слова.
— А этот... что он тебе сказал? — Тэм шагнул внутрь, его глаза сузились. Он был как раненый зверь, готовый к атаке. — Я видел, как он на тебя смотрел. Слышал, как он зашипел что-то на своём... непонятном. Что он сказал, Дина?
Все в «Снежинке» замерли. Витя, поправляя воротник футболки, смотрел на неё. Повар Сашка, бледный, как полотно, застыл у плиты. Они все ждали ответа. Вопрос висел в воздухе, отравляя его подозрением.
Дина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не хотела говорить. Эти слова казались ей чем-то личным, сокровенным, ключом к той странной искре, что мелькнула в глазах грозного бандита.
— Да... ничего особенного, — прошептала она, опуская глаза. — Просто... чтобы он её отпустил.
Тэм медленно покачал головой. Он подошёл ближе, и Дина почувствовала исходящее от него тепло и запах крови.
— Не ври, Дина. Я видел его лицо. Он не просто «отпустил» тебя. Он тебя защитил. Турбо лично. Почему? Что ты ему?
Его тон стал жёстче, в нём зазвучали нотки, от которых у Дины похолодело внутри. Она была для них своей, частью интерьера «Снежинки». А теперь стала подозрительной.
— Он сказал... — голос её сорвался. Она сделала глубокий вдох. — Он сказал своему парню: «Открой глаза, посмотри на неё».
Тэм ждал, не мигая.
— И всё? — его голос был ледяным. — Дальше. Было ещё слово. Я видел, как Гром отпрянул.
Дина закрыла глаза. Сопротивляться было бесполезно.
— Он сказал... «Она наша». «Ул безнеке».
Словно по мановению волшебной палочки, атмосфера на кухне изменилась. Напряжение, направленное на Турбо, мгновенно перекинулось на неё. Взгляд Тэма из ранено-злого превратился в холодный и беспощадный.
— «Наша»? — он с отвращением растянул слово. — Турбо, главарь «Универсама», называет тебя «нашей»? Объясни, Дина, как официантка из «Снежинки» стала «ихней»? Ты что, передатчица? Уши? Или просто дура, которая втрескалась в бандита из враждебной группировки?
— Нет! — вырвалось у Дины. Она вскочила на ноги, её собственная злость на миг поборола страх. — Я его в жизни не видела! Я не знаю, что это значило!
— А я знаю! — крикнул Тэм, ударив кулаком по металлической столешнице. Звякнула посуда. — Это значит, что у тебя с ним есть какая-то договорённость. Что он пришёл сюда, зная, что ты под защитой. Что из-за тебя моих ребят избили! Из-за тебя «Снежинку» разнесли в хлам!
Это было уже совсем несправедливо, и Дина увидела, что Витя пытается вмешаться:
— Тэм, остынь... Дина тут ни при чём...
— Молчать! — рявкнул Тэм, не отводя взгляда от Дины. В его глазах горела обида, злоба и потребность найти виноватого. Старшие спросят с него за этот разгром. А тут такая удобная причина — предательство своей же. — Ясно всё. Ты ему не просто знакомая. Ты — «ихняя».
Он выпрямился, и его лицо стало маской.
— Собирай свои вещи. И чтобы духа твоего здесь больше не было.
Дина онемела. Она смотрела на него, не веря своим ушам.
— Тэм... я же ничего...
— ВЫГОНЯЮ, поняла? — прошипел он. — Ты больше не работаешь в «Снежинке». И на разъезде тебя лучше не видеть. Поняла? Иди к своим. К Турбо.
Он развернулся и вышел на кухню, хлопнув дверью. Витя бросил на Динару полный жалости взгляд, но промолчал. Он не мог перечить Тэму, особенно сейчас.
Дина стояла посреди кухни, совершенно одна. Шок от нападения, странные слова Турбо и теперь вот это — несправедливое обвинение и изгнание. Мир, который она знала, рухнул за один вечер.
Она машинально сняла фартук, бросила его на стул. Её пальцы дрожали. Она вышла из «Снежинки» через чёрный ход, на окровавленный асфальт заднего двора. Ночь была холодной и безразличной.
Она была больше не своей. Она стала чужой. И единственным человеком, который по какой-то невероятной причине назвал её «нашей», был самый опасный бандит в городе. И идти ей было некуда.