Сердце Молнии

Дверь камеры противно скрипнула, впустив внутрь человека. Увидев его, Оин состроил кислую мину.

– Клятая Несс... – пробормотал он.

– А по мне так, девчонка умница, что обратилась ко мне, – сказал Дэш. – Она всё равно не смогла бы тебя вытащить.

– На кой я сдался тюремщиками? – фыркнул Оин. – Клеймят, да вышвырнут на площадь на потеху публике.

– Полагаю, за новостями ты не следишь? – Дэш повел бровью, осматривая скудные удобства камеры – ржавые кандалы на стене да вонючую дыру в полу. – Король ещё в прошлом месяце подписал указ об отмене клеймения.

– Чего вдруг?

– Больно уж не назидательное наказание выходит.

– Штраф, стало быть?

– Как думаешь, сколько судья по магическим правонарушениям запросили за твое освобождение? – Оин выказал безразличие, пожав плечами. – Двести семьдесят золотых лур.

Парень не весело присвистнул:

– Что ж, видимо, гнить мне в тюрьме до следующего двулунья.

– Если бы...

Дэш вытащил из рукава свиток с черной каймой и Оин ощутил, как у него неприятно скрутило живот. Но сильнее, чем от скверного предчувствия, его затошнило от погребального голоса Дэша, которым тот зачитал приговор:

– Заклинателя Оина Сприта признать виновным в теневой деятельности. А именно – в разведении очага без сопутствующей на то лицензии, повлекшей за собой пожар в городском амабаре, нанесший ущерб городу в денежном эквиваленте равном двухста семидесяти золотых лур. Обязать нарушителя возместить ущерб и уплатить свое пожизненное содержание в тюремной камере, крайним сроком до пяти дней с момента вынесения приговора. В отсутствие у обвиняемого возможности искупления вины перед городом, избавить общество от него путем смертной казни через повешение! – Дэш закончил, скомкал свиток и в заключение добавил от себя: – Вот, что бывает, когда Теневых выуживают из тени.

– Им что, зарубок не хватило на смертниках? – покачал головой Оин. – Хорошо хоть, болонку Вимзи на меня не повесили.

– Тебе всё смешно?

– А тебе нет? Это не разбирательство, а идиотский сюр!

– Идиотский, не идиотский, а ты нарвался.

– Не собираюсь выслушивать нотации от тебя, – отмахнулся Оин рукой, которая отсутствовала – вторая была закована в настенные кандалы.

– Можешь и дальше лелеять свою старую обиду, но знай, я пришел сообщить, что готов оплатить штраф и твое содержание здесь. Если ты позволишь, конечно.

– Неужели ты воображаешь, будто я променяю повешение на пожизненное пребывание в этой клоаке?

– Я надеялся на остатки твоего благоразумия, – Дэш поджал губы и достал из внутреннего кармана сюртука ещё один документ. – Я смогу вытащить тебя отсюда, но на это понадобится больше, чем заявленные пять дней. Поэтому мне нужно твое согласие, чтобы я...

– Зачем тебе это? – Оин кинул на него презрительный взгляд из-под светлых опаленных ресниц. – Думаешь, спасешь меня от смерти, и искупишь вину за то, что разрушил мою семью?

– Я любил твою мать.

– Так любил, что моему отцу пришлось уйти?

Дэш на мгновение потерял самообладание, но быстро вернул его себе с глубоким вздохом. Ему было не впервой выслушивать подобные обвинения в свой адрес.

– Неужели гнить в тюрьме в ожидании казни лучше, чем принять мою помощь?

Оин отвернулся и замолчал.

– Твое право, – Дэш снова тяжело вздохнул. – Я загляну к тебе через пару дней. Надеюсь, ты одумаешься.

После этого тяжелая дверь за ним захлопнулась, громко лягнув железным засовом.

Оин откинул голову на стену – затылок пронзило холодом, но не таким отрезвляющим, как новость о казни.

***

Через пару дней Дэш так и не показался. Несс тоже ни разу не пришла навестить.

Первые сутки в камере Оин пережил благодаря своим бесконечным думам. Ему было над чем поразмыслить. Например о том, как он докатился до такой позорной жизни?

Когда-то ведь он мечтал стать великим Заклинателем, чтобы добиться признания в высших кругах и доказать всем, что из самоучек может выйти что-то не менее стоящее, чем из тех, кто не заваливает экзамены и всё-таки попадает в академию. Те провалы не были столь значимым. Но именно они толкнул Оина присмотреться к теневой энергии, которая прельщала своей простотой в отличие от легальной магии. Тогда он и задумал изучить её с целью стабилизировать, чтобы сделать безопасной и доступной для общего пользования. Он хотел извлечь хоть какой-то плюс из этой клятой демонической чумы, что окутала весь мир.

Но со временем он понял, что имеющихся у него знаний недостаточно. Куда проще и выгоднее было просто сбывать теневую энергию прямо с рук. Быстрые деньги даровали ему свободу от опеки Дэша. Все шло по накатанной. Пока не произошло то клятое столкновение с агмару в Мунране, после которого вся его жизнь покатилась в пропасть.

Оин делал вид, что все прекрасно. Ведь он выжил. Но после того случая в его душе начала расползаться дыра. Она зияла в самой его груди и ныла и грызла его, не давая покоя. Может и к лучшему, если для него всё закончится?

Оин тут же подумал о Несс, о том, что она не заслуживала таких переживаний. Узнай она о его мыслях, тут же отделала бы хорошенько за нытье и беспечность. А ещё он был ей должен за секстант, поломку которого Несс будет припоминать ему до конца жизни... Тут Оин снова с радостью подумал о виселице.

Раз Несс сдала его Дэшу, то денег за секстант пусть не ждет!

И все же он считал себя больше виноватым перед ней. Зря он притащил к Несс ту безумную девчонку. Как бы Оин не старался выкинуть её из головы, но временами мысли его сами возвращались к этой Рэйне. День в камере и Оин начал думать, что она вполне сошла бы за милашку, если бы не вела себя, как ошалелая. Интересно, что с ней стало?

Кстати, о милашках... Он совсем позабыл о той, которая ежедневно слала ему весточки на нежно-розовых свитках. Он так и не связался с ней, чтобы предупредить о своей казни. По праву заключения у Оина осталась одна весть, но тратить её он не стал.

Вторые сутки в камере показались промозглой вечностью.

Закованная в кандалы здоровая рука так затекла, что Оин опасался, как бы не лишился и её, и старался все время двигать кистью, чтобы подразогнать кровь. Ноги в ботинках неприятно отсырели, несмотря на то что на улице было лето. В камере откуда-то сильно сквозило, и этот тонкий протяжный холодок забирался в самые кости. Оин подумал, что теперь до самой смерти не сможет согреться настолько, чтобы не ощущать его.

Помимо сильного физического дискомфорта и общей удручающей обстановки, всё усугубляли крысы. Вот где они чувствовали настоящее раздолье – в тюрьме, а не в амбаре. Зачем им пробиваться к заветным припасам сквозь заколоченные закрома, если тут было достаточно выждать, пока в одной из камер задремлет какой-нибудь бедолага, чтобы цапнуть его прямо за нос. Крыса, что посещала Оина, на счастье, брезговала им. За это он прозвал её Вимзи.

Третий и четвертый день заключения прошли, как в тумане. Посетителей всё не было. И ни одной передачки. А тюремной пищей Оина почти не кормили. Зато воды не жалели. Вследствие чего, он всё-таки вынудил сторожившего его гвардейца, сменить кандалы с настенных на те, что крепились длинной цепью к полу, чтобы он мог самостоятельно ходить справлять нужду в угол. После высвобождения, рука ещё долго ныла, но это только радовало и отлично отвлекало от надоевших мыслей.

После долгих самокопаний, Оин пришел к выводу, что мог избежать постигшего его злоключения, если бы хоть раз рискнул поверить собственной интуиции. Если бы он не отмахивался от нее, всякий раз списывая на пережиток былой суеверности.

– Больше не стану пренебрегать ею, – шептал он. – Больше не стану...

Оин невесело рассмеялся. Шел пятый день его заключения. Он так и не оплатил штраф. Завтра его должны были казнить.

Последняя ночь прошла в обнимку с удушающей тревогой. Он не прекращая ходил из стороны в сторону, волоча за собой тяжелую цепь, чем сильно раздражал своего сторожа по другую сторону от запертой двери.

Дэш так и не получил подпись Оина. Без неё, он при всём желании не мог удовлетворить требование суда и заплатить штраф.

Что же помешало ему явиться в обещанный срок? – размышлял Оин, не обращая внимания на доносящиеся угрозы гвардейца. – Тюремщики? Дела? Забывчивость?

Оин остановился на месте, перебирая в голове все возможные варианты, среди которых один напрашивался сам собой. Что если та девчонка, Рэйна, нашла его?

Оин собственными глазами видел сотню вырезанных ею агмару. Кто знает, на что ещё была способна эта безумная? Например убить Дэша. Она ведь могла выйти на него через...

– О боги... Нэсс!

Оин кинулся к двери и что есть мочи, заколотил по ней, срочно требуя вестник. Он должен был убедиться, что Несс не подверглась опасности.

– Неси вестник! – крикнул он гвардейцу.

– Ещё чего, – хмыкнул тот.

– У меня есть право на одну весть!

– А у меня есть право плохо расслышать тебя.

Охваченный чрезмерной тревогой за судьбу подруги, Оин принялся ещё более остервенело барабанить по двери и требовать свои права – но выпросил для себя лишь пару увесистых тумаков и разбитый нос. На этом его попытки, призвать гвардейца к совести, прекратились.

Утром шестого дня дверь в камере протяжно скрипнула. От этого звука Оина чуть не вырвало. Оказалось, он совершенно не был готов столь бесславно сгинуть в вонючей петле.

– Ну, что надумал?

Завидев на пороге Дэша, он едва не расплылся в тупой улыбке, но сдержался. Его всё ещё тошнило, только теперь от облегчения.

– Какие условия? – без раздумий спросил Оин. – Без них ведь не обойдется?

Дэш кивнул:

– Вернешь долг, который я уплачу за тебя.

– Идет.

– И ты больше не будешь Теневым.

– Шутишь? Быть Заклинателем – это всё, что я умею, – возмутился Оин, быстро позабыв о перспективе быть повешенным, – или прикажешь мне отрабатывать долг, вечность стирая твои портки?

– Заклинателем можно быть, не переступая закон, – напомнил Дэш.

– Ладно. Что ещё?

***

Это была худшая сделка. Он понял это, когда прибыл к дому Дэша, но в его положении выбирать не приходилось.

Переступив порог обители наемников, Оин все ждал, когда его одолеет нестерпимое желание сбежать. Но этого не произошло. Казалось, внутри стало гораздо уютнее, чем раньше, и теплее. В воздухе витал едва уловимый аромат шафрана. Видимо, на контрасте с тюремной камерой любая дыра могла претендовать на звание роскошных апартаментов.

– Гляньте-ка, кто пожаловал в гости, – из приёмной послышался ехидный женский голос, ещё до того, как Оин успел там оказаться. Все тепло обстановки вмиг улетучилось.

– Гляньте-ка, кто не растерял свой собачий нюх, – передразнил он, заворачивая за угол.

В приемной у разведенного камина его встретила эффектная блондинка, затянутая в корсет и кожаную экипировку, как и полагалось настоящей наемнице.

Девушка не обиделась на его ответную колкость, только язвительно хмыкнула:

– Что, Оин, запахло жареным и ты прибился обратно под крыло дяди Дэша?

– Шла бы ты, Дейзи.

– И пойду. Но ответь сперва – что тебя больше испугало: казнь или Нефритовая девчонка?

Гордая за свое остроумие, Дейзи коротко и звонко хохотнула. Оин не посчитал нужным отвечать ей и собрался плюхнуться в просторное кресло, но в последний миг подскочил с него, как ужаленный.

– Клятый... Тод! – кресло, в котором только что никого не было, оказалось занято бледным тощим парнем, возникшим перед ним прямо из невидимости. – Гляжу, ты всё так же нелюдим.

– А ты всё такой же теневой придурок, – пасмурно пробубнил Тод, захлопнув книгу, которую держал в руке. – Или... ты теперь Заклинатель крыс?

Оин раздраженно скрипнуть зубами. Он готовился к тому, что для пребывания в этом доме, ему придется запастись целой горой терпения. Но вынести общество наемников, чьи ряды он только что сам пополнил, оказалось сложнее, чем осознать мысль о казни.

Дэш вовремя показался в приемной, прервав своим появлением зарождающуюся между ними склоку:

– Твоя комната на третьем этаже.

– Помню, – Оин схватил протянутый дядей ключ.

– Должен предупредить, пока ты мариновался в камере, её успели занять. Так что, придется немного потесниться. Позже Тод поможет тебе перенести туда вторую кровать.

Тод не горел желанием, но кивнул.

Оину было плевать – худшее и так стряслось с ним. Приблизительные расчеты говорили ему, что свой долг Дэшу он выплатит где-то через две жизни.

Получив ключи, он решил поскорее скрыться от насмешливых взглядов Дэйзи и Тода. Хорошо ещё, что в доме не было близнецов – те бы вытрясли из него всю душу.

Поднимаясь на третий этаж, Оин ощутил, как к нему с болезненной смесью горечи и ностальгии подкрадываются воспоминания о том времени, когда он жил здесь после смерти матери. Тогда этот дом ещё не являлся обителью наемников, а был всего лишь пристанищем для потерянных детей. Так уж вышло, что многие воспитанники Дэша мечтали походить на него, поэтому, поступали на службу в наемники. Только не Оин. Он не желал иметь с дядей ничего общего, не после того, как тот развалил его семью. Вот только у клятой судьбы, кажется, имелось иное мнение на этот счет.

При всей своей нелюбви к этому месту, в глубине души, Оин был рад, что сегодня не придется протирать штаны о ледяной пол тюремной камеры.

Вставив ключ в дверной замок, он провернул его до упора и вошел внутрь.

– Привет, – прозвучал знакомый голос.

– Да ты издеваешься... – Оин так и застыл на пороге, глядя на сидящую за столом Рэйну.

– Я тоже не в восторге, – ответила она.