глава 16
Подростки шли по лесу несколько часов без остановки, судорожно прислушивались к каждому шороху и вздрагивали, если какая-то из лесных птиц резко срывалась с ветки и шумно била крыльями. По дороге они отыскали несколько тяжёлых сухих веток и сейчас сжимали их в руках наподобие дубинок, хотя прекрасно понимали, что от нергалийцев это мало защитит. В отличие от большинства, Минсок и Чонин использовали палки наподобие трости, и Сехун прекрасно видел, как каждый шаг даётся им всё с большим трудом.
Решение устроить привал пришло в тот момент, когда Кёнсу запнулся за торчащую из земли корягу и с тонким криком распластался на влажной прелой земле. Остальные тут же бросились к нему, помогая подняться и проверяя повреждённую щиколотку, но До лишь благодарно улыбнулся, давая понять, что с ним всё в порядке.
— Давайте отдохнём, — объявил командир под всеобщий вздох облегчения.
Подростки устало развалились в траве, глядя в подёрнутое тучами небо, наполовину скрытое ярко-зелёной листвой. Прислушиваясь к её шуму, мальчишки чувствовали, как свежий ветер приятно остужает кожу и забирается под влажную от пота одежду, касаясь прохладными языками усталого тела. Смеркалось. Желудки в унисон завывали от голода, а в глазах всё яснее читалось абсолютное всепоглощающее отчаяние.
— Ребята! — неожиданно вскочив, звонко крикнул Бэкхён. — Все, у кого есть с собой телефоны, дайте мне их немедленно!
Подростки недоумённо переглянулись и, поковырявшись в карманах, выложили перед Слюнявчиком три мобильных, один из которых был разряжен.
— Зачем они тебе? Здесь всё равно сеть не ловит, — вновь рухнув в траву, меланхолично отозвался Чондэ.
— Это на земле, — хитро заявил Бэк и, разложив телефоны по карманам толстовки, направился к ближайшему дереву.
— Эй, ты куда! — бросился за ним Чанёль и, поймав за капюшон, вернул на прежнее место.
— Нужно забраться на дерево и проверить ловит ли там связь! Заодно посмотрю нет ли поблизости врагов, — бесхитростно заявил мальчишка.
— У нас есть гимнаст, вот пусть он и лезет! — кивнув на тяжело дышащего Чонина, отрезал Пак.
— Ему плохо!
— Ты никуда не пойдёшь!
— Ты не командир! — неожиданно сердито вырвался из его хватки Бэкхён. — Сехун, я могу это сделать?
О, всё это время молча наблюдавший за развернувшейся сценой, недолго подумал и, под испепеляющим взглядом Чанёля, согласно кивнул, попросив Бэка быть осторожнее.
Снисходительно покосившись на мрачного Пака, мальчик подошёл к дереву и, сильно оттолкнувшись от земли, повис на нижней ветке. Почти все подростки столпились рядом, чтобы поймать омегу в случае падения или посоветовать за какую ветку ему лучше зацепиться. Чанёль тоже остался стоять здесь, но каждый прекрасно видел, как раздражённо сжимаются его кулаки и раздуваются от гнева ноздри.
Сехун, напротив, уселся в стороне и, слепо глядя вдаль, заново прокручивал в голове момент, когда лезвие плавно вошло в череп нергалийца, вызывая мгновенную смерть. Он никогда не думал, что убивать так легко. Вот так, просто — подойти к человеку, замахнуться как следует и всё, его больше нет. Какая же хрупкая жизнь на самом деле. Какой же властью наделяется человек, имеющий в руках оружие.
Альфу ощутимо затрясло, но он не обратил на это внимания. Все его мысли и эмоции были сконцентрированы на чувстве лёгкости, с которым скальпель прошил чужую плоть. А ведь это было его первое убийство. Что будет после второго, третьего? Его каждый раз будет тошнить, а желудок скручивать в тугую спираль из отвращения к самому себе? Или однажды он к этому привыкнет и даже будет получать удовольствие, мысленно украшая свою грудь орденами за каждую украденную жизнь? Что, если наступит день, когда он будет спокойно убивать людей, а спустя час распивать кофе и обсуждать в компании товарищей последние новости? Что, если его душа окончательно зачерствеет, а убийства станут такой же потребностью, как еда, воздух и секс? Сехун в ужасе опустил глаза на свои ладони и едва не закричал от страха — все они были в чужой, запёкшейся крови. Не зная, чем их оттереть, альфа начал соскребать разводы ногтями и едва слышно шипеть от боли.
— Сехун?
Вздрогнув, О резко обернулся и недоумённо уставился на стоящего за его спиной Минсока. Не говоря ни слова, омега подошёл к нему и осторожно взял за руку.
— Что ты сделал? — глядя на расцарапанную ладонь, из которой сочилась свежая кровь, ужаснулся Ким. — Сехун, их нужно обработать.
— Всё в порядке, — выдернув руку и вытерев ладонь о грязные джинсы, процедил альфа.
Страх, что он начал сходить с ума, охватил всё существо. Принял грязь за кровь, как такое вообще возможно?! Сам Минсок пребывал в замешательстве, не зная, что лучше — оставить командира в покое или, наоборот, поговорить с ним о случившемся. Несомненно, причина его состояния в совершённом убийстве. И омега не знал, как чувствовал бы себя, если бы ему пришлось убить. И почему-то в эту минуту все советы прославленных психологов, книгами которых он зачитывался, показались до ужаса кощунственными и неуместными. Интересно, хотя бы один из тех докторов убивал своими руками, чтобы давать рекомендации? Минсок был уверен, что Сехуну не поможет ни успокоительное, ни разговор по душам. Судя по его загнанному взгляду, он бы предпочёл стереть случившееся из памяти, но это война и всё ещё только начиналось.
Омега продолжал вертеть на кончике языка варианты помощи — от попытки отвлечь насущными проблемами до возможности подставить свою грудь и дать шанс выплакаться. Вот только ни одну мысль додумать не успел — за спиной раздались приближающиеся шаги и вскоре с ним поравнялся Лухан. Бросив короткий взгляд на сгорбившегося О, уставшего играть роль мужественного командира и полностью ушедшего в себя, блондин снисходительно улыбнулся Минсоку и прижался губами к его уху:
— Ты же хотел стать бетой, так не переходи мне дорогу! — прошипел омега, больно толкнув Кима.
Мин ошарашено смотрел на то, как Лухан опустился в траву рядом с Сехуном и, обняв его рукой за плечи, что-то коротко шепнул, от чего командир нервно дёрнулся и на короткую секунду закатил глаза. Блондин довольно рассмеялся и кокетливо ткнул альфу локтём в бок. Тот, на удивление, вновь разозлился, но хотя бы рефлексировать перестал. Почувствовав себя лишним, Минсок опустил взгляд и, придерживая забинтованную руку, направился к дереву, на самой вершине которого восседал Бэкхён.
Стараясь не глядеть вниз, мальчишка отчаянно тыкал по кнопкам мобильника, и когда в углу экрана мелькнул значок сети, обрадовано завопил, едва не свалившись с дерева. С земли раздался общий испуганный вздох, поэтому омежка ещё крепче обвил ствол конечностями и, повиснув на нём подобно обезьяне, поднёс трубку к уху.
Когда ему ответили, толпа не сдержала радостных воплей, правда, тут же вспомнив о наличии врага, притихла, жадно вслушиваясь в тихий дрожащий голосок Бэка. Говорил он недолго — телефон пискнул в его руках и окончательно разрядился. Чертыхнувшись, мальчишка внимательно покрутил головой по сторонам и, облизнув пересохшие от волнения губы, принялся карабкаться вниз.
Дождавшись, когда спустившегося Бэкхёна ловко подхватит Тао, Чанёль развернулся и тяжёлой поступью удалился вглубь леса. Возбуждённый омежка даже не заметил этого и, отыскав взглядом подошедшего к дереву Сехуна, заговорил быстро и неразборчиво, проглатывая окончания слов.
— Я дозвонился до куратора! — под общий вздох облегчения объявил Слюнявчик. — Сообщил ему наши координаты! Он сказал никуда не уходить и дожидаться здесь. Костёр разжигать нельзя, чтобы не привлечь внимания.
— Когда они за нами придут? — перебил его взволнованный Чондэ.
— Завтра вечером, — шмыгнул носом Бэк. — Из-за бомбардировки прежняя база оказалась уничтожена, и оставшимся пришлось отходить вглубь страны. Но за нами прямо сейчас вышлют спасательный отряд!
— Ладно, значит будем ждать их здесь, — кивнул Сехун. — Ты не видел ничего подозрительного в округе?
— Только столб дыма на том месте, где предположительно располагалась старая база наших, — пожал плечами мальчик.
— Ты молодец! — О с улыбкой протянул руку и коснулся тёмных волос омежки.
Бэк вздрогнул и неуверенно улыбнулся от столь неожиданной ласки. Смутившись то ли его, то ли себя, но Сехун торопливо вытащил из копны волос пару сухих листиков и, зачем-то показав их собравшимся, неловко отошёл назад.
— Тут неподалёку есть овраг. Давайте спустимся в него и найдём тихое местечко, — громко объявил он, указав нужное направление.
— А где Чанёль? — растерялся Бэкхён, впервые заметив отсутствие Пака.
— Туда ушёл, — шёпотом подсказал ему направление Кёнсу.
Видя, что омега не спешит идти за альфой, До недоумённо округлил глаза и задумался.
— Ты не хочешь пойти за ним следом?
— А должен? — неожиданно зло огрызнулся мальчик.
— Ну, мне показалось, что вы встречаетесь…
— Ты прав, Кёнсу, тебе всего лишь показалось! Чанёль корчит из себя крутого альфу, а я не хочу, чтобы он мной командовал! Он никак не обозначает наши отношения, так почему я должен с ним считаться? Хочет дуться, пусть дуется дальше. Я ему ничего не должен!.. — Договорить до конца пылкую тираду Бэкхён не успел, так как столкнулся взглядом с вышедшим из-за деревьев Паком.
Несомненно, альфа слышал всё от первого до последнего слова. Резко сжав кулаки, он тараном двинулся на испуганного мальчишку и, легко оттолкнув преградившего путь Кёнсу, схватился за тонкую ткань толстовки Бэка.
— Вот значит как, Слюнявчик? — прошипел Пак, вдавив хрупкое тело в жёсткую кору одного из деревьев. — Я для тебя никто? Пустое место? Так?
— Так! — злясь из-за того, что не может дотянуться носочками до земли, прошипел Бэк.
— Тебе слова нужны? Объяснения в любви? Дешёвые клятвы? — продолжая удерживать омегу на весу, заорал Чанёль. — Да вот хуй тебе! Хочешь охапки цветов и стихи под луной, найди себе ванильного мудака, каких много. А для меня поступки всегда значили гораздо больше набора букв!
— Отпусти меня! Трус! Слабак! Только и можешь, что омег душить, да?! — не столько от боли, сколько от беспомощности надрывался Бэк.
Он прекрасно видел, как все остальные подростки стоят полукругом, не решаясь приблизиться. Видел суженные глаза Чанёля, в которых плескались десятки оттенков различных эмоций. Бэкхёну совсем не было больно, ведь несмотря на то, что Пак держал его довольно грубо, он не намеревался его избивать. Но гораздо страшнее был разрастающийся холод, крепкой стеной разделяющий их по разные стороны.
— Я сегодня разочаровался в тебе, — так, чтобы было слышно только омеге, прошептал Чанёль.
Он осторожно поставил его на землю и, пройдя мимо расступившихся подростков, первым отправился к оврагу. К Бэку тут же подскочили Минсок и Кёнсу, проверяя, не оставил ли Чанёль на нём синяков или других следов грубости. Только Лухан укоризненно покачал головой и состроил такую мину, что Слюнявчик ощутил себя последним идиотом. Вспышка злости, наконец, утихла, и теперь в душе разрасталась огромная чёрная дыра. Осознание непоправимой ошибки уже начинало царапаться на задворках сознания.
***
Ночь подростки провели в овраге, крепко прижавшись друг к другу и накрывшись широколапыми еловыми ветками. Каждый из альф дежурил по очереди пару часов, пока остальные спали, охраняя маленький отряд от вторжения нергалийцев. К счастью, до утра они продержались без происшествий, а с рассветом их накрыли проливной дождь и ни с чем несравнимое чувство голода.
Собравшись под самым высоким и крепким деревом, подростки сидели плечо к плечу и стучали зубами от холода. Вода лилась на них прямиком с неба, насквозь промочив одежду. Ливень был таким сильным, что в паре десятков метров ничего нельзя было разглядеть. Тут и там начинали темнеть глубокие лужи, пахло свежестью, сыростью и влажной землёй. До прихода спасательного отряда оставалось около двенадцати часов.
— Интересно, мы не умрём за это время от голода? — невесело улыбнулся Чондэ.
— Не должны, — авторитетно заявил Исин. — Сейчас дождь кончится и можно будет пройтись неподалёку, поискать ягоды или грибы. Мы всё же в лесу, а не в пустыне!
— О да! Мы хозяева плодороднейших земель, которые так мечтают завоевать нергалийцы, — закатил глаза Тао.
— А я бы предпочёл их золотые рудники. На золото можно купить всё, что угодно, — отозвался Чонин, бережно прижимая к себе лязгающего зубами Кёнсу.
— Вот и наши видимо так думают, раз развязали войну! — фыркнул Лухан.
— Это нергалийцы напали первыми! — возмутился Минсок.
Тут же развязался горячий спор, в результате которого собравшиеся пришли к выводу, что никто точно не знает, кто стал инициатором войны. Власти ловко умалчивали об этом, либо давали противоречивую информацию, называя нергалийцев вражескими захватчиками, без предупреждения пересёкшими границу двух стран одним зимним утром пять с половиной лет назад. Нергалийцы, напротив, обвиняли в нападении Заоран в то же самое злосчастное утро. И никто не знал, как было на самом деле и почему освещение данного вопроса так упорно скрывалось от общественности.
Единственными лицами, не принимавшими участия в споре, оказались Чанёль и Бэкхён. Пак сидел ссутулившись в насквозь мокрой рубашке и прижимал к груди колени, чтобы хоть немного согреться. Пластырь с его носа давно сполз, обнажив крупную ссадину на переносице, а синяк на подбородке стал ещё темнее по сравнению с вчерашним днём. Бэк не отрывал взгляда от губ альфы, задумчиво наблюдая за тем, как чужой язык жадно слизывал капли дождя, утоляя сильную жажду. Сам мальчик тоже хотел пить, но упрямо не делал этого — тем самым он наказывал себя за грубость и недалёкость ума.
Эта ночь, пожалуй, была самой длинной и бессонной в его жизни. Омега заново прокручивал в голове ссору с Чанёлем, с каждым разом всё больше убеждаясь в своей неправоте. Да, Пак оставался наглым и беспринципным хамом, не гнушающимся наехать на беззащитного омегу… Ладно, он его не бил! Просто слегка придушил и оцарапал спину о ствол дерева. Это было заслуженно и не со зла, Бэк уверен. Но ведь Чанёль действительно по особому к нему относился, и это не замечал только такой дурак, как он! Именно Пак прикрывал его своей грудью от нергалийцев, именно он подавал ему руку, когда ноги Бэка подкашивались от усталости. Именно он побоялся отпускать его на дерево, и совсем не из-за попытки показать свою власть, а из-за обыкновенного страха за безопасность омежки. А Бэкхён просто наивный дурак, который сам всё испортил.
Мальчишка не слукавит, если скажет, что ожидал первого шага от Чанёля. Он был уверен, что альфа подуется для виду, но уже ночью потеснит одного из его соседей и притиснет к своему большому горячему телу. Но Пак упрямо не подходил к нему — ни под покровом ночи, ни при свете дня. Он даже не смотрел в его сторону, словно Бэкхён резко перестал представлять для него хоть какую-то ценность. А омеге этого не хватало — он хотел вновь чувствовать на себе тёплый взгляд Чанёля, опираться на его плечо в случае необходимости и украдкой краснеть, когда шершавые губы вскользь коснутся его лица.
Бэк смотрел на него в упор, кажется, даже не моргая, и весь его вид кричал, умолял, бился в истерике, чтобы Чанёль посмотрел на него. Хотя бы украдкой, хотя бы краем глаза.
Когда дождь закончился и тучи немного рассеялись, пропуская сквозь серую пелену первые робкие лучи солнца, подростки вылезли из своего укрытия и устало потянулись. От земли начал подниматься пар, становилось душно, от чего одежда стала ещё тяжелее, чем прежде, поэтому альфы, недолго думая, стянули с себя верх, оставшись в джинсах и обуви. Развесили рубашки с футболками на нижних ветках и посоветовали смутившимся омегам сделать то же самое. Исин, как и альфы, разделся, а вот Чондэ примкнул к омежкам и заявил, что не хочет никого пугать своей прогрессирующей анорексией.
Пока остальные смеялись, подкалывая бету, Бэкхён робко схватился за низ футболки. Что, если он снимет её с себя? Тогда ведь Чанёль обратит на него внимание и перестанет отворачиваться каждый раз, когда омега попадёт в его поле зрения?
— Неправильный вариант, — рывком опустив его руки, процедил Лухан. — Просто поговори с ним!
Поразившись проницательности блондина, Бэкхён согласно кивнул и покорно засеменил вслед за Паком, вызвавшимся отправиться на поиски провианта. Сехун проводил их тяжёлым взглядом, после чего подозрительно принюхался и уставился на оставшихся стоять на месте омег.
Заметив его реакцию, альфы сделали то же самое и переглянулись между собой. Омежки мучительно покраснели, внезапно догадавшись о причине столь пристального интереса. Лишь беты оставались в неведении, продолжая недоумённо хлопать ресницами.
— Так, и кто же пахнет мятой? — забавно шевеля ноздрями, протянул Тао.
— А я чувствую что-то цветочное. Знаешь, типа сирени или шиповника? Никогда их не различал, — делился мнением Сехун.
— Мне срочно нужны подавители, — неожиданно тонко пропищал Чонин, метнувшись в ближайшие кусты.
— От меня правда так сильно разит? — ужаснулся Кёнсу, подозрительно себя обнюхивая.
— Да от нас всех несёт по ходу, — фыркнул Лухан, неожиданно подмигнув Сехуну. — Командир, любишь мяту?
***
Тихо, будто воришка, Бэкхён шёл за Чанёлем, совершая короткие перебежки от дерева к дереву и неумело прячась за тонкими стволами. Он не знал, заметил ли Пак его присутствие, но чувствовал, что шпион из него получается неважный. Сам же альфа продолжал медленно идти вперёд, глядя себе под ноги и изредка наклоняясь, чтобы развести руками траву.
Когда в очередных зарослях он нашёл что-то интересное, то не сдержал торжествующего смешка и, подняв руку, не глядя поманил к себе Бэка. Мальчишка вздрогнул, попятился назад, но поняв, что бежать бессмысленно, робко подошёл к Чанёлю.
— Может, им пообедаем? — разогнувшись, спросил Пак.
Омега взглянул на маленького белого кролика, которого альфа держал за уши, и едва не запищал от умиления. Робко протянув руку, коснулся подушечками пальцев мягкого животика, от чего зверюшка нервно взбрыкнула лапами и задёргалась в крепкой руке Чанёля.
— Он кусается?
— Было бы неплохо, если он откусит тебе язык, — вручив омеге кролика, мрачно припечатал Пак.
— Ты правда хочешь его съесть? Но мы даже зажарить его не сможем! — старательно обходя щекотливую тему, возмутился Бэкхён. — Пожалуй, я возьму его с собой и он станет моим любимцем!
— Совсем дурак? — сложив руки на обнажённой груди, возмутился Чанёль. — Ты его на военные задания в рюкзаке таскать будешь? Да он загнётся уже через неделю. Он лесной житель, понимаешь ты это, дурья башка?
Не говоря ни слова, Бэк выпустил в траву тут же убежавшего кролика и, боясь поднять взгляд на Чанёля, беззастенчиво разглядывал его обнажённую грудь. Смуглая от загара кожа блестела от выступивших на ней капелек пота, соски неожиданно напряглись и наверняка были невероятно твёрдыми на ощупь, а немного проглядывающий пресс напрягся, и мальчик едва удержался, чтобы не провести пальцем по ставшим отчётливыми кубикам. Несомненно, Пак слишком худой, но жилистые руки были надёжными и сильными, уж это Бэк знал, как никто другой. И он бы всё отдал за то, чтобы они сейчас протянулись к нему и обняли так, как он привык.
— Прости меня, — прошептал омега, низко опустив голову.
— За то, что считаешь меня пустым местом? — издевательски выгнул бровь альфа.
— За то, что я был несправедлив к тебе. Не знаю, что на меня нашло.
Бэкхён ждал, что Чанёль продолжит язвить дальше, но тот тихо вздохнул и продолжил шагать дальше в поисках провианта.
— Так ты простил меня? — бросился следом омега.
— Знаешь, Слюнявчик, на дураков не обижаются, — всё ещё дуясь, ответил альфа, но позволил омежке схватиться за свою ладонь.
— Тогда поцелуй меня! — неожиданно даже для самого себя заявил Бэкхён.
Пак встал как вкопанный и медленно обернулся к омеге. Тот решительно кивнул, облокотился ладошками на его плечи и, встав на цыпочки, закрыл глаза. Чанёль недоумённо смотрел на вытянутые трубочкой губы и понимал, что повис на обрыве, в пропасти за которым плескалось безумие. Соблазн был велик так же, как и страх, что он не сможет остановиться и воспользуется этим детским, невинным, но таким притягательным телом. Простит ли его Слюнявчик за банальное изнасилование, за потерю рассудка по его вине? Чанёль не хотел это проверять, но не удержался и наклонился, чтобы прижаться к сухим губам полным непривычной нежности поцелуем.
— Ах, — выдохнул Бэк, приоткрыв губы, и это стало спусковым крючком.
Альфа вновь притиснул его к дереву, но эта боль была куда более приятной и сладостной. Омежка не возразил, когда чужой язык нырнул в приоткрытый рот и коснулся его собственного — совсем осторожно, будто пробуя на вкус. Пак нагло воровал первый взрослый поцелуй мальчишки, но тот был совсем не против. От наслаждения Бэкхён сцепил зубы на нижней губе Чанёля, от чего тот зарычал и обхватил ладонями тонкую талию мальчишки, вновь отрывая его от земли. Не желая отставать, Бэк скользнул тёплыми пальцами по чужой груди и совершенно случайно зацепил напряжённые от возбуждения соски. Как ни странно, именно это прикосновение стало отрезвляющим — Чанёль облизнул напоследок сладкие, покрасневшие от поцелуя губы и медленно отстранился.
Оба тяжело дышали и были залиты краской смущения, но не спешили отстраняться и делать вид, будто поцелуй был ошибкой. Нет, он был достойным окончанием развернувшейся сцены. Обоюдным желанием двоих. Не мимолётным порывом, а давней мечтой, погребённой на задворках подсознания под грудой хлама, вроде скромности, правильности и ненужной никому нравственности.
— Я могу считаться прощённым? — не желая выпускать руку Чанёля, спросил Бэкхён.
Пак хитро усмехнулся, но ответить не успел — за спиной хрустнула ветка и раздалось чьё-то тяжёлое спёртое дыхание. Омега тоже это услышал и, немея от страха, медленно выглянул из-за плеча альфы, столкнувшись взглядом с разъярённым медведем, выбравшимся из ближайших кустов.