Глава 14.
На следующее утро Макс милосердно будит меня около восьми. Скоро закончится этот болезненный отдых и опять придется пахать на каменоломне, есть червивую лапшу и спать в душном бараке.
Я сильно разочарован вчерашним приходом Криса. Нет, я не люблю его меньше. Но осознаю, что между нами пропасть длиною в жизнь. Есть ли у нас вообще точки соприкосновения?
Дочитываю роман. Элеонор все же влюбляется в бандита и выходит за него замуж. Очень хочется поделиться концовкой с моим другом, только не знаю, увидимся ли снова. Понимаю, что его тоже поразило наше внезапно оголившееся различие...
По сути — мы не можем быть похожи — мы совсем из разных миров! Но у нас есть возможность вместе любить рассвет и наслаждаться весенним ветром. Вместе переживать болезни и обсуждать глупые романы. Крис, мы не должны быть одинаковыми! Давно прозвучал звук отбоя, а мне страшно одиноко. Я даже не замечаю, как по щекам катятся слезы.
Он зашел так тихо, что я не услышал ни звука:
— Ты плачешь... — не спрашивает, утверждает.
Я резко оборачиваюсь на звук голоса:
— Когда ты вошел? Я не заметил!
Крис подходит ко мне и вытирает слезы:
— У нас ничего не получается, да?
Я хочу возразить, но не могу. У нас действительно ничего не получается.
— Зато у нас неплохой секс, — улыбается, слегка закусив губу.
— Классный... — выдыхаю...
— Оу...
Он доволен. По сути, я его похвалил.
— И ты нравишься мне...
Улыбаюсь я:
— Наверное, этого мало?
— Наверное... — соглашается. — Я — нацист, ты — поляк. Даже звучит как в страшном сне, согласись?
Соглашаюсь...
— Думаю, большая часть твоей семьи вообще евреи, ведь так? — Сильно напрягаюсь. Произнести при нацисте слово еврей, равносильно расстрелу:
— Да, я наполовину еврей, по маме...
— Тем более по маме... — улыбается... — Ты вырос в какой-нибудь милой польской деревне в окружении любящей семьи. У меня же нет семьи. Я с десяти лет, воспитывался в нацистской школе, по законам чистой расы. Мы не можем быть даже похожими — это невозможно.
Я молчу. Он продолжает:
— Есть такая игра. Называется «Пять вопросов». Знаешь? — Отрицательно качаю головой. — Этими вопросами хорошо пользоваться, когда люди хотят узнать друг друга лучше. Хочешь сыграть?
Я не знаю, есть ли здесь подвох, но, кажется, все настолько плохо, что терять нечего. Ок. Он дает мне листок бумаги и карандаш. На листке уже написаны пять вопросов. Готовился? Начинаю заполнять пустые места для ответов. Крис, что-то пишет на своем листке. Быстро справляюсь с заданием и смотрю на него.
— Готов? — Я киваю головой. — Отлично, клади листки рядом и читай.
1 Что вы любите больше всего в жизни?
Я: Жить
Крис: Проводить время с тем, кого люблю
2 Ваша самая большая проблема на данный момент?
Я: Отсутствие свободы
Крис: Отсутствие свободы
3 Что вы сможете сделать для любимого человека?
Я: Отдать жизнь
Крис: Спасти жизнь
4 Что бы вы хотели изменить в этом мире?
Я: Мир
Крис: Себя
5 Чего вы боитесь больше всего?
Я: Потерять себя
Крис: Потерять цель
Пока читаю ответы, чувствую, как внутри меня разливается тепло. Я начинаю понимать, что Крис хочет мне сказать. В этих ответах нет нацистов и поляков. В этих ответах мы — просто люди, каждый проживающий свою жизнь. В этих ответах действительно много общего, но есть и отличия. И это не катастрофа — это интересно. Как два мира...
Поднимаю на него взгляд. Он кажется таким уставшим и таким красивым. Почему-то вспоминаю тот первый раз, когда увидел его. Он меня поразил, поразил до самого сердца...
Внезапно произношу:
— Элеонор вышла замуж за бандита
— Чего? — У него вырывается смех. — Глупый роман! Как в жизни!
И он реально прав! Снова чувствую себя в его присутствии счастливым. Мне неважно, что он нацист, для меня он — Крис, и я хочу любить его!
— Крис! — Он смотрит на меня. — Есть еще один вопрос...
— Какой?
— Что ты хочешь сейчас больше всего?
— О как... — он слегка поднимает голову, прищуривая глаза. Я не могу оторвать взгляд от его губ. Меня так тянет к нему. Крис облокачивается на руки и одним движением оказывается сверху, прямо надо мной. Я не знаю, что будет дальше. Слабо могу представить секс, учитывая свое состояние. Но это уже не мне решать. Его губы нежно касаются лица, скользят по шее, и я чувствую, как завожусь, почти мгновенно. Крис задирает рубашку, лаская грудь, прикусывая соски. Запускает руки под спину, я выгибаюсь в ответ. Не могу понять, что происходит, реально осознаю, что еще пару движений и не выдержу:
— Я сейчас кончу... — лучше признаться.
Он слегка отстраняется:
— Что ж ты так заведен? — Глаза смеются. Иди ты к черту! Я вообще в первый раз тебя вижу возле себя.
Крис двигается более осторожно. Только, боюсь, мне это уже не поможет. Чувствую, как стягивает с меня штаны. Я в полной готовности, но, несмотря на то, что предупредил, вижу, он изумляется увиденному:
— Охх...
Какой тонкий комментарий! Не знаю смеяться или кончать. Ты иногда такой ребенок! Прикасается ко мне сначала кончиком языка, потом губами. Не сдерживая стона, выгибаюсь всем телом, навстречу его ласкам:
— Крис!
Все же сладкий мучитель понимает, что я долго не протяну, и полностью отдается моим желаниям. Мои пальцы сжимают одеяло, с губ срываются стоны, смешанные с всхлипываниями. Больше не могу! Запускаю руку в его волосы и сильно прижимаю к себе. По телу пробегает дрожь... Да... да...!! Как я этого хотел!! Когда затихает последний спазм, Крис освобождается от моей хватки, глотая воздух.
— Прости... прости...
Он откидывается назад, вытирая губы рукой:
— Нормально...
— А ты? — Переживаю за него.
— Будешь должен... — усмехается. — Знаешь, ты так стонешь... от одного этого можно кончить....
Немного смущаюсь.
— Хээй... это классно! Так заводит! — Целует меня в руку, лежащую недалеко от его лица. — Мы помирились?
— Ну, наверное ж... — удивляюсь вопросу. Мне казалось, его должен был задать я.
— Завтра сделаю тебе настоящий сюрприз!
— Еще сюрприз? — Заинтересованно приподнимаюсь. На самом деле ты сам сплошной сюрприз. Но все же?
— Угу, но терпи до завтра!
Крис соскальзывает с моей постели. Наклоняется поцеловать меня и шепчет:
— Ты мне нравишься... — слегка задыхаясь от неожиданности, отвечаю на поцелуй.