Последний день.
...
Хёнджин сидел за небольшим деревянным столом. Холодные руки покоились в карманах куртки, дабы согреть конечности.
— Не верится что нам поставили столы и скамейки. - не унимался Феликс.
Он сидел напротив Хёнджина, оглядываясь по сторонам. Казалось, что после того как в их небольшой «парк» поставили эту мебель, он начал выглядеть по другому.
Сегодняшний день был намного теплее, хотя наличие тумана не было новинкой. Сыро и неуютно.
— Да, но здесь мало кто сидит, - удивлённо ответил тот, глядя на пустующий соседний столик. - почему никто не приходит как мы?
— Не знаю. Пойдём, скоро всех собирать начнут, а мне нужно найти Роба. - встав со скамейки, Феликс потянул парня к зданию, где стояли медсёстры.
...
— Я поговорил с Джо, — сказал Феликс, направляясь к кровати.
— Что она сказала? — поинтересовался Хёнджин.
— Она нам поможет выбраться отсюда. Мы будем сбегать через тот забор который ты нашёл. Через две недели мы с тобой сбегаем из этого ада.
— А Джордан?
— Её пичкают таблетками и ей это в кайф.
— Ладно.
— Мы должны все продумать до единой мелочи. Если увидят, что мы сбегаем нас убьют.
— Убьют? - на теле Хёнджина резко пробежали мурашки.
— Да, а знаешь почему? Потому что мы ненормальные. У нас шизофрения и она не излечима. Если мы умрём, то всем будет всё равно. Твои близкие подписали соглашение, как и мои.
— Феликс, прекрати. Я тебе не верю.
— Ты думаешь я тебе вру? Спроси у каждого и тебе скажут тоже самое. Мы с тобой люди лишенные возможности нормально жить, ты этого так и не понял?
Секунда и безумец падает на пол, содрогаясь от боли. Еще секунда и тишину комнаты разрывает дикий крик. Хёнджин быстро начал бить дверь и кричать.
— Врача! Быстрее! У Феликса припадок! - через некоторое время в комнату вбегают санитары.
Трое сразу же хватают блондина и стараются удержать его. Остальные отводят других пациентов столпившихся около комнаты, пытаясь избежать всеобщей паники. В комнату вбегает врач и склоняется над блондином со шприцом в руках, но что-то заставляет его повернуть голову и он встречается глазами с вполне осознанным взглядом Хёнджина, который от испуга забрался в углу.
— Что за... Выведите отсюда Хвана! - кричит врач и возвращается к блондину.
Хёнджина выводит санитар, но парень задерживается в дверях, бросает мимолетный взгляд на Феликса, который по-прежнему бьётся в конвульсиях.
...
Хёнджин достал из кармана резинку. Хван подошёл к зеркалу и завязал её. Вот так.
— Заждался?
Хрипловатый голос нарушает тишину палаты, заставляя Хёнджина резко обернуться.
— Тебя долго не было.
— Меня не хотели пускать к тебе. Врач сказал тебе лучше и можно собираться в нашу комнату.
На бледном лице видна ухмылка. Хёнджин даже начал волноваться. Рукой опирается об косяк, но стоит прямо. В глаза смотрит, сверху вниз. И ведь не изменился совсем: те же растрёпанные белые волосы, красные глаза, бледная кожа. Даже одежда та же. Белая кофта с чёрными буквам и белые штаны. Он бодро встал, улыбнулся и повернулся к кровати.
— Нужно только постельное бельё отнести.
Безумец начинает снимать с подушки наволочку, а Хван кивает и подходит, начиная укладывать каждую простынь в квадратик, складывает прямой кучей на тумбочке.
— Пойдём?
Феликс оглядывается. Взгляд цепляется за всё: окно, из которого видно забор; пустующие койки, чьи обитатели ушли на процедуры и осмотр; маленькие тумбочки, общее большое зеркало, большой шкаф. И запах изменился. Нет того резкого чувства, которое вызывает спирт, касаясь носа, нет лекарств. Зато есть другой, более приятный. Парень поворачивается и смотрит на Хёнджина. Мята. От него всегда исходит запах мяты, от его белых волос.
— Что такое?
Смотрит долго, что заставляет Хвана довольно улыбнуться и подойти ближе, вплотную. Он опустил голову, чтобы видеть его лицо. Губы Феликса приоткрываются, словно он хочет что-то сказать, но не издаёт не звука. Он ни за что не скажет ему, что ему его не хватало, потому что знает — только самодовольно усмехнётся, скажет, что по Великому нельзя не скучать. Потому безумец и молчит. Только встаёт на цыпочки, достаёт ему лбом до подбородка. Обнимает за шею и зарывается носом в его волосы, полной грудью наслаждаясь родным запахом. А Хёнджин смущается, смотрит недоумённо, но прикрывает глаза и обнимает за талию. И молчит ведь. Понимает, что слова ни к чему.
...
— Все построилась? - медсестра пробежалась глазами по всем больным. - Пошли.
— Феликс.
— Слушаю тебя.
— А когда мы будем сбегать?
— На вечерней прогулке послезавтра.
— Совсем скоро. Знаешь, дурацкий план.
— Я знаю. Так ты со мной?
— Естественно. Но мне всё-таки страшно.
— Обещаю, мы правда выберемся отсюда. Убежим так далеко, где никто нас не найдёт. Мы будем вместе всю жизнь, обещаю.
...
Феликс прогуливался по больнице вместе с Хёнджином. Он не отходил от безумца ни на шаг, как хранитель. Выше Феликса на голову и очень худой.
— Ты сегодня какой-то грустный, - парень посмотрел на Хёнджина с беспокойством. Обычно он весёлый. - Что-то случилось?
— Нет, всё в порядке, - парень улыбнулся, но улыбка вышла грустной и подавленной. - Просто... Забудь.
— Но что-то, ведь, случилось плохое, да? - Феликс не собирался сдаваться. - Обычно ты весёлый, рассказываешь какие-нибудь истории или просто шутишь. А сегодня ты грустный.
— Всё хорошо, - Хёнджин отвернулся, чтобы не видеть его обеспокоенное лицо.
Волнуется за меня, - подумал хранитель. Такое чувство, что завтра нас уже не будет...У нас есть всего один день.
...
— Один день, - сказал Феликс. — ты не в состоянии подождать даже один день?
— Может, и в состоянии, если после побега мы поедем куда-то далеко.
Феликс начал внимательно разглядывать парня — исполненные решимости карие глаза, светлые волосы, завязанные в хвост; несколько прядей выскользнули из-под резинки и свисали по сторонам, слегка касаясь лица. Хёнджин спокойным шагом начал подходить к безумцу. Он крепко обнял Феликса. Хёнджин был слишком одержим идеей оберегать парня от всех опасностей.
Идея пришла в голову Хёнджина как озарение, и он даже не стал анализировать ее. Он просто действовать. Тело безумца он «пришпилил» к постели, Феликс мог приподнять голову и шею в достаточной степени, чтобы... поцеловать его.
Когда их губы встретились, Хёнджин сразу понял, — Феликс ответил на его поцелуй. Может быть, просто может быть. Что, если в глубине души, под всем этим чувством вины и уверенностью, что любовь больше для него недоступна, он желал меня? Да, без сомнения он желал его.
Их поцелуй стал набирать обороты, становясь все жарче, а мысли Хёнджина о побеге стали отходить на второй план, они стали отдаваться ощущениям. Мозг говорил
Хёнджин, остановись! Сейчас придут врачи!
Но тело не слушалось уже его, оно только плотнее прижималось к телу Феликса, выгибаясь навстречу ему. Феликс на мгновение прекратил поцелуй и посмотрел в глаза Хёнджина. Карие глаза безумца смотрели прямо в глаза парня, в них он видел животную, необузданую страсть, и это в глазах человека, который всегда держит под контролем себя и ситуации, но похоже сейчас Феликс вышел из-под собственного контроля. Хёнджин чуть-чуть самодовольно улыбнулся от той мысли, что ему удалось разбудить то, что глушил в себе Феликс. И он снова поцеловал парня, не давая ему обуздать свои эмоции.