Семейный портрет

Она знала. Не допускала, не предполагала, а именно знала ещё до того, как решила удостовериться на сто процентов. Врач уверяла Веру, будто начнутся изменения в организме, нальётся грудь, появятся слабые тянущие ощущения в пояснице, но ничего подобного не случилось. Ладно, допустим, грудь действительно увеличилась, вот только Князева догадалась без столь очевидных подсказок.

Пять вариантов тестов. От самого бюджетного к самому дорогому. Пожалуй, на этих небольших полосочках можно было показывать разность обеспеченности населения: те, у кого хватало денег на пластиковые агрегаты с электронным экраном, жили бок о бок с девушками, писающими на крохотную бумажку, которая проявляла полоски. Дожидаясь результатов дешевого текста Вера внутренне пошутила, что на этом экземпляре никогда не появляется вторая красная чёрточка, ибо красителя хватало лишь на первую. Экономия должна быть во всём.

Все пять — положительные. Все пять с двумя идентичными алыми полосками, а на самом дорогом даже срок показывался: 12-14 недель. Разумеется, Вера могла бы догадаться о беременности по отсутствию месячных, вот только последние два года у неё на регулярной основе случались длительные задержки. Гинеколог районной поликлиники не успевала брать анализы, честное слово, работая исключительно на выяснение причин столь нестабильного цикла Князевой. Кроме как расшатанной нервной системой эту аномалию ничем объяснить врач не могла.

Собрав все тесты в стопку, Вера аккуратно перехватила пальцами ту часть, куда не попала жёлтая жидкость из баночки для анализов, повернула круглую ручку ванной и вышла. Из комнаты доносился звук бьющих по клавиатуре пальцев вперемешку с тихим матом Андрея. В последнее время он проводил за стрелялками добрую половину дня, если выпадала возможность остаться дома вместо записи нового альбома.

Князева вошла в комнату и спрятала руку с зажатыми тестами за спиной. Всё же сюрприз обязан случиться неожиданно, в этом его суть, знаете ли. Впрочем, даже пусти сейчас девушка в квартире залпы фейерверков, едва ли муж мог заметить: сосредоточенное выражение лица, внимательно следящие за действием на экране монитора глаза, спрятанные под наушниками уши. Казалось, Андрея интересовало только убийство очередного монстра.

— Поставь на паузу, — крикнула Вера, запрыгнув на стол рядом с клавиатурой. Господи, её появление не заслужило хотя бы короткого взгляда. Конечно, она ведь не вурдалак из игры, зачем тратить на неё драгоценное время?

— Чего? — Андрей стащил один наушник и резко принялся тыкать по одной клавише. — На, тварь, получай!

— Пожалуйста, поставь на паузу, — рука девушки прислонилась к спине, самый дорогой из тестов упирался точно меж лопаток.

— Ну ща, я уровень этот пройду! — Всем корпусом Князев наклонялся в разные стороны, словно в реальном мире уворачивался от компьютерных чудовищ. Это имело шанс смотреться забавным, находи Вера смешным сорокалетнего лба, тратящего часы за детскими игрушками.

— Князев, либо ты сейчас же ставишь на паузу, либо я иду вырубать электричество! — Терпение девушки иссякало с каждой секундой всё сильнее, в финале обещая эпизод рукоприкладства. Разумеется, Андрей и пальцем не тронул бы супругу, зато она сама могла шлёпнуть со всей дури по руке только так.

— Е-е-ещё не-емного, — Князев вновь плавно наклонился, как если бы взаправду выглядывал из-за угла. — Ну давай, гнида, выходи!

— Андрей, я не шучу! — прикрикнула Вера, окончательно растеряв остатки ангельского терпения.

Правда, знала бы она, что муж резко отшатнётся от неожиданности, ни в коем случае верещать бы сейчас не стала. Князева бы начала с этого.

— Меня из-за тебя убили! — Андрей напоминал маленького мальчика, который почти выиграл все награды мира, но мама так невовремя позвала на обед.

— Давно пора, — буркнула Вера. Вот честное слово, уже никакого желания показывать тесты не осталось. — Угадай, в какой руке! — Она выпрямила спину и завела теперь обе руки назад, сохраняя интригу.

— Чё в какой руке? — Усмешка Князева плохо вязалась с нахмуренными бровями, выглядела довольно неуместно, учитывая, что парня грохнули пару минут раньше.

— Просто скажи, в какой руке, и всё! — закатив глаза, Вера еле удержалась от желания швырнуть в лицо супруга все пять тестов. Желательно, чтобы они воткнулись в экран монитора, словно сюрикены, и никаких стрелялок больше в их доме не было.

— В левой. — Чёрт, девушка всегда знала, что с ним каши не сваришь.

— Ещё одна попытка, — Князева подалась вперёд правым плечом, тонко намекая на правильный вариант ответа.

— Ну, тогда даже не знаю, — рассмеялся Андрей. — В правой?

Молча расплываясь в улыбке, Вера плавно вытащила из-за спины нужную руку, раскрыла ладонь и опустила тесты на стол. Создавалось ощущение, будто муж разом забыл, каким образом набирал воздух в лёгкие, моргал. Он смог лишь сглотнуть слюну, ошарашенным взглядом мечась между пяти тестами, всматривался в каждую из десяти полос, даже не пытаясь вдохнуть.

— Мне надо объяснять, что это? — с иронией спросила Вера. Примерно такой реакции она ждала, разве что надеялась на работу лёгких супруга. Его смерть от кислородного голодания определённо не входила в планы девушки.

— Ты беременна? — Андрей задал вопрос с сомнением, как если бы жена имела предрасположенность к абсолютно бесчеловечным шуткам, а он надеялся, что сейчас она была предельно серьёзной.

— Да, — выдохнула Вера.

— Погоди. — Нахлынувший на Князева шок читался настолько отчётливо, что его мог увидеть даже слепой.

Сначала Андрей несколько минут, натурально вцепившись взглядом в тесты, пялился на десяток полосок, после принялся протирать глаза, надавливал на веки, наверное, чтобы исключить возможность помутнения. Ни разу в жизни Вера не сталкивалась с такими очевидными признаками паралитического состояния человека.

— Ты же хотел ребёнка, — совсем тихо произнесла девушка, как будто хотела напомнить супругу о множестве разговоров на эту тему. Она ведь не одна ждала этого ребёнка? Да? Да?

— Так-так-так, — Андрей натурально подорвался на ноги, кресло отлетело почти в середину комнаты. Теперь Вере стало по-настоящему страшно: на крохотном пятачке перед столом супруг расхаживал вперёд и назад, зарываясь пальцами в волосы, зажимал прядки в подушечках, тянул, пытаясь болью привести себя в чувство. — А кто-нибудь ещё знает?

— Я никому не рассказывала, — испуганно подбирая пальцами тесты ближе к себе, Вера соскользнула со стола. Она-то, дура, искренне считала, что Андрей встретит новость о беременности с широченной улыбкой на лице, в идеале — примется скакать, пробивая темечком потолок, а оно вон как вышло.

— Надо маме с отцом позвонить, твоим тоже надо обязательно рассказать, — он продолжал отрабатывать дневную норму шагов, выбрав для этого дела крайне маленький участок квартиры, если начистоту. — Как думаешь, кто у нас там будет? — Вдруг Андрей резко остановился, обернулся, посмотрел на жмущуюся к столу жену, и она увидела блеск в его глазах.

— Человек, — пожав плечами, рассмеялась Вера.

— Человек, — повторил Андрей и захохотал, тут же в один шаг приблизившись к супруге вплотную. Его ладони обхватили лицо девушки, подняв так, чтобы заглянуть через зрачки вглубь сердца. — Человечище! Я так сильно тебя люблю, родная, ты даже не представляешь!

Испуг отступал. Тело Князевой постепенно отпускало спазматические зажимы из всех мышц, суставы переставали напоминать затвердевший цемент, извилины закрутились, даря осознание: Андрей был рад. По его щекам лилось три слезинки, Вера посчитала, исчезая за линией челюсти к подбородку. Ничего более мужественного девушка, пожалуй, никогда не видела.

— Спасибо, — прошептал Князев и принялся расцеловывать супругу, оставляя отпечатки губ на каждом сантиметре её лица. — Спасибо тебе огромное! Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю!

— И мы тебя очень любим, — в тон мужу сказала Вера. Она осторожно дотронулась пальцами до живота, пока что абсолютно плоского, в котором уже развивался настоящий человек. Всё случилось именно так, как говорила Ольга: стоило Князевой отпустить ситуацию, смириться с тщетными попытками забеременеть, и на тебе — маленькая жизнь появилась прямо под сердцем.

— Надо Горшку набрать, — Андрей бегло чмокнул Веру в губы. — Когда Оля забеременела Саней, он мне первому рассказал.

— Андрюш, — мягкий хват девичьей ладони на предплечье остановил готового сию секунду Князева набирать номер лучшего друга, — я ему расскажу, ладно? Он всё-таки мой брат.

***

Два оборота по часовой стрелке, характерный щелчок, знакомый так долго, что Князева знала его, казалось, всю сознательную жизнь. Сколько раз за последние годы она приходила к родителям в гости без звонка? Сколько раз открывала своим ключом? Вряд ли Вера могла припомнить хотя бы пять раз, но сегодня ей захотелось прийти сюда вот так. Не в гости, а домой.

— Юр, ты? — крикнула из кухни мусик, всеми силами пытаясь быть громче работающего телевизора.

— Не, мам, это я, — девушка стащила кроссовки, аккуратно поставив рядом с парой парадных туфель, в которых мама ходила разве что на юбилеи друзей семьи. По другим поводам бежевые лодочки на трёхсантиметровом каблуке пылились в шкафу.

— Ой, Верунчик, — удивлённое лицо мусика показалось из дверного проёма. — А ты чего не предупредила, что зайдёшь? Я бы манник твой любимый испекла!

— Да ладно тебе! — Обняв маму, Князева ощутила какую-то всеобъемлющую любовь. Теперь каждое движение, каждый запах она примеряла на себя, думая, будет ли их с Андреем ребёнок через сорок лет так же набирать побольше кислорода в лёгкие, только бы закупорить родной аромат в фантомных скляночках на память.

— Ну вот кто так делает, а? — мусик причитала, и это тоже чувствовалось родным. — У меня ведь даже накормить тебя толком нечем! Окрошку будешь?

— Мам, я поговорить приехала, вообще-то, — ласково убрав выпавшую из хвоста прядь за ухо мамы, Вера нежно приподняла уголки губ.

— С Андрюшей что-то? Поссорились? — Смех чудом остался сидеть внутри Князевой. Неужели родители до такой степени привыкли, что все отношения Веры сопровождались скандалами? Девушке резко захотелось узнать, задавала ли мусик подобные вопросы Лёхе, когда тот заезжал в гости.

В квартире стоял запах свежих огурцов, укропа, прошедшего недавно дождя. Как назло, город опять попал в немилость природы, приняв на себя удар ливня, который, наверное, изначально предполагалось раздать всей России, а досталось Питеру. Добираясь от такси до родительского дома перебежками, Вера изгваздала все джинсы так, что грязные капли из луж доходили аж до колена.

Взволнованно взяв в руку пульт от телевизора, мама сначала убавила громкость, а после так и вовсе погасила изображение нажатием одной кнопки. Скорее всего, она совершенно не понимала, отчего на лице дочери плыла улыбка.

— Ну не переживай ты, — хохотнула Князева, наблюдая переплетающиеся кружевом догадки в радужках мусика. — Я спросить тебя хотела: вы с папой Настю считаете своей внучкой?

— Ничего не понимаю, — мама провела ладонью по лбу, снимая выступившую испарину.

— Успокойся, — по буквам произнесла Вера. Она старательно нащупывала грань, где рассказ о беременности будет ещё актуальным, ибо мусик явно планировала грохнуться в обморок, переволновавшись. — Просто ответь, считаете или нет.

— Конечно. — Благо, поблизости стояло аж четыре стула, на один из которых присела мама. Если прислушаться, попросить планету на мгновение замереть, вполне вероятно, Князева услышала бы скачущий стук сердца мусика. — Ой, что-то мне нехорошо. С Настенькой что-то стряслось, да?

— Мусь, ты вот можешь себя не накручивать? — Вера опустилась на корточки, но быстро выпрямилась. Коротая время до приёма у гинеколога, она частенько читала плакаты возле кабинетов, так вот там каждый второй рассказывал, якобы беременным лучше особо сильно не придавливать живот. — Я хотела узнать, потянете ли вы с папой в четвёртый раз стать бабушкой и дедушкой или нам с Андреем других поискать.

Обработка информации заняла у мусика непозволительно много времени. Реакция на сказанные Князевой слова формировалась чересчур долго, делая тишину на кухне давящей. Это Андрей мог воспринять новость о беременности с лёгким учащением сердцебиения, а вот мама вполне могла и сознание потерять.

— У вас с Андрюшей ребёнок будет, что ли? — наконец, закончив анализ, выдала мама, постепенно меняя выражение удивления на счастье.

— Насчёт Андрюши не знаю, — Вера специально выделала форму имени супруга, которой его нарекла мусик. — У меня вот точно будет!

— Ой, Господь с тобой, не от Андрея... — то, как мама понизила голос и несмело кивнула на живот девушки, выглядело по меньшей мере комично.

— Да я шучу, мам, — рассмеялась Князева. — Конечно, от Андрея, от кого ещё?

— Ну уж не знаю, как там у вас молодых заведено! — Улыбка, подобно птенцу, проклёвывалась через скорлупу испуга. Сердце постепенно восстанавливало нормальный темп, не без аритмии, правда, дыхание становилось привычным. Мама начала осознавать, что конкретной ей рассказала Вера.

Сидя в этой квартире много лет назад, девушка выглядывала из-за занавески на кухонном окне, втихаря поглядывая на нового друга старшего брата. Самая смелая мечта Веры в тот момент — посидеть рядом с тем блондинистым юношей, примерно на голову ниже брата. Возможно, даже перекинуться парой фраз. Спустя месяц девушка уже практически не боялась в седьмой раз за прогулку проходить мимо детской площадки с Аллой под руку, лишь бы нечаянно заметить взгляд Андрея. Князева из сегодняшнего дня была готова поклясться: он никогда не смотрел!

Скажи ей кто тогда, что они поженятся, решат завести ребёнка, будут каждый вечер играть в «Дурака» на разведение от нечего делать, Вера ни за что не поверила бы. Она — младшая сестра Горшка, вечно снующая где-то неподалёку, бегущая домой к десяти вечера до отблеска пяток. Отличница, правильная, без вредных привычек, на дух не переносящая алкоголь. Он — лучший друг Горшка, вечно улыбающийся, выпускающий очереди шуток. Двоечник, у которого в кармане обязательно лежала пачка сигарет с зажигалкой. Почему прихотью судьбы стал именно их союз, Вера не понимала до сих пор.

— А ты когда сама-то узнала? — Мама нежно провела ладонью по голове Князевой, как будто они вернулись в давнишние времена не только мысленно. Обычно перед сном в школьные годы Вера любила выпрашивать у мусика массаж пальцев. Никто не мог повторить те заботливые прикосновения мамы, когда она разминала каждую фалангу отдельно, даже у Андрея не выходило.

— Да только вчера, — прикрыв веки, Князева наслаждалась движением ладони от темечка к затылку. — Мы с Андреем решили сразу Михе рассказать, но не дозвонились чё-то, и Оля тоже не алё.

— Так они на дачу решили смотаться, там сама знаешь, через раз связь ловит, — мусик говорила так, словно об этом рассказывали десятки расклеенных по городу объявлений. — Мне Олюшка звонила утром, сказала, Мишутка колодцем занимается, а она девчонок в город повезла.

— Так он на даче тусуется? — Вера бегло поцеловала ладонь мамы, надеясь в будущем получить от собственного ребёнка такую же реакцию на ласку, и вытащила из заднего кармана джинсов мобильник. План созрел моментально, лучшего девушка не придумала бы никогда.

— Говорю же, колодец делает, там работы дня на три! — Губы женщины поджались в недовольстве. — Отец сначала сам решил заняться, но ты же знаешь — сломал всё, что было не сломано, а потом попросил помочь!

Ох, эта черта характера папы доставила немало хлопот семье. Он то решал самостоятельно починить одну конфорку на плите, после которой отказали остальные четыре и духовка в придачу, то брался менять кран в ванной, по итогу получив перекрытие воды по всему стояку аж на сутки. Оказалось, если со всей силы садануть гаечным ключом по трубе, ничего хорошего не выйдет.

— Алло, Лёх? — быстро выбрав в записной книжке нужного абонента, Вера поднесла трубу к уху и дождалась ответа через три гудка. — Есть дело на миллион. Ты сейчас занят?

— Да не слишком, — настороженно протянул брат. Они оба привыкли, что подобный вопрос сулил лишь неприятности. Как правило, связанные со словом «передоз».

***

— Мы надолго? — Лёша отставал от сестры на шаг, управляя металлической тележкой, у которой заедало заднее правое колесо.

— А ты спешишь? — обернувшись, спросила Вера. Она успела закинуть две пачки сосисок и теперь набирала хлеб. Две буханки белого — для братьев, а вот пакет «Бородинского» девушка взяла себе.

— Да мне Кирюху вечером надо забрать с бокса, — Лёха махнул рукой, как будто говорил о не слишком важном занятии. — Алла отказывается его туда водить, забирать, говорит, что не собирается своими руками таскать его на бои.

— А ты что? — хохот вырвался из груди Князевой против воли. В её время парней родители не хотели водить в музыкальную школу, ибо знали, что во дворе первыми отхватывают именно пацаны со скрипочкой за спиной, зато теперь приобщённость к искусству была в почёте.

— Я ей уже тысячу раз повторял: у нас мужик растёт, пускай умеет за себя постоять! — вполне в стиле поколения, воспитанного улицей и уличными понятиями, сказал Лёха.

Он не знал о причинах столь резкого желания Веры сгонять на дачу. Девушка хотела рассказать всё сразу обоим братьям, прикидываться попугаем она не собиралась, так что пока держала рот на замке. Нет, разумеется, Лёша старался вытянуть из сестры хотя бы какое-то объяснение, даже денег предлагал, однако Князева оценила свою новость в пять миллионов рублей. Чересчур? Возможно! С другой стороны, ей ещё детскую мебель закупать, бабло бы пригодилось.

На самом деле, молчать о новости, заставившей Веру вытащить брата из дома в половину одиннадцатого утра, да ещё и с желанием смотаться за город, становилось невыносимо. Особенно, когда между ними оставалось крохотное расстояние внутри новенькой «Тойоты» Лёхи. Здесь, в магазине, хотя бы пространство позволяло находить другие темы для разговора, там же Князева могла разве что заинтересованно рассматривать серый пейзаж за окном.

— Надо чё-нить попить взять, — задумчиво произнёс Лёша, взглядом оценивая походный набор, состоящий из хлеба да сосок. — У Михи только пиво по-любому, а я без прав остаться не хочу. Когда ты уже отучишься? Возила бы нас бухих.

— О-о-о, теперь точно никогда, — рассмеявшись, Вера двинулась в сторону отдела напитков.

— Ну вот смотри: мы бы сейчас приехали, бахнули по баночке, а потом ты за руль, — продолжал вслух рассуждать Лёша.

— А то, что я тоже бы выпила, это ничего? — Высоко задрав подбородок, девушка перебирала глазами вывески отделов: крупы, консервы, рыба и морепродукты. Ушлые сотрудники запрятали напитки в самый конец, наверное, чтобы покупатели по пути разорились.

— Не, ну, Вер, кто-то должен быть трезвым, — Лёха картинно возмутился и даже покачал головой, словно до мозга костей осуждал решившую сесть пьяной за руль сестру. — Нетрезвый водитель — потенциальный убийца!

— О, сюда, — заметила нужную вывеску чуть дальше Князева.

При других обстоятельствах она бы обпилась любимой газировкой до посинения, однако вряд ли «Тархун» приобрёл зелёный оттенок благодаря немыслимому количеству полезных веществ в составе. Говорят, будто беременные женщины пьют, едят за двоих. Вера ничего подобного за собой не замечала, её желудок не требовал дополнительную порцию омлета сегодняшним утром, а вот думать девушка действительно начала за себя и за того человечка, мышцы которого только начинали формироваться на хрупком скелете.

— Вот падла, не берёт, — выругался Лёха за спиной сестры. Лишь обернувшись она заметила зажатый в ладони телефон. На его экране горело имя абонента «Миха», громкая связь надрывалась в неотвеченных звонках. Видимо, дела на даче совсем плохо обстояли с колодцем, раз брат безвылазно торчал на глубине вот уже три часа. Ровно столько ни Вера, ни Лёша не могли дозвониться.

— Может, его там затопило, — Князева рассмеялась, пытаясь скрыть громкий хохот за ладонью.

— Слушай, а он это, ну, опять не того? — Стоило Лёхе дотронуться подушечкой указательного пальца до локтевого сгиба, как по спине Веры истерично заносились мураши. Нет. Ну нет. Миха не мог опять скатиться в ту чернь, из которой выкарабкался с таким трудом.

— Не думаю, — Вера дополнительно помотала головой, словно это движение обладало силой внушения.

В тележку из рук девушки легли две литровые бутылки воды без газа, из рук Лёхи ровно то же количество «Колы». Сказать прямо, их продуктовый набор больше напоминал список покупок школьников, решивших на выходных устроить вылазку в ближайший лес. Сосиски, хлеб, газировка — недоставало разве что пары пачки чипсов.

— А давай чипсов ещё захватим? — предложил Лёша. Ну вот, теперь полный комплект малолетних натуралистов.

— Мы туда едем на пару часов, даже это не съедим, — Вера закатила глаза, представив себя, почти сорокалетнюю и беременную на пляже с пачкой жареной картошки. Зрелище так себе.

Благо, утром мало людей заваливалось в супермаркеты. Старушки успели закупиться пару часов назад, ведь скидки по пенсионному заканчивались точно в десять часов утра, школьники ещё пока скучающе подпирали кулаками щёки, слушая о важности интегралов во взрослой жизни, а те, кто давно узнал, что интегралы не пригодятся им никогда, собирались сделать перерыв в восьмичасовом рабочем дне. В общем, Вера с Лёхой выбрали идеальное время для посещения магазина, ибо первая же касса оказалась совершенно свободной.

— Добрый день, пакет нужен? — нехотя улыбнувшись, задала вопрос кассир с таким презрительным видом, будто конкретно Князева осточертела ей просто до тошноты.

— Здравствуйте, — Вера скопировала недовольную интонацию и состроила максимально неприятное выражение лица. — Да, пакет нужен.

— Под лентой возьмите, — высокомерный тон слегка исказился за звуком сканирующегося штрих-кода «Колы».

Боже, порой Князевой казалось, что этому недовольству учили на первом курсе торгового техникума, буквально не выдавали диплом, если считали будущего кассира слишком приветливым. Конечно, Вера понимала: любая работа даётся тяжело, но ведь кто заставлял девушку по имени Марина, судя по бейджику, идти работать сюда? Пошла бы в гардеробщицы театра, там к хамству все привыкли.

— Оплата картой или наличными? — Нет, ну надо думать! Четыре слова, а усталости в голосе столько, словно кассир самолично разгрузила товарняк с тоннами алюминия.

— Наличными, — негромко произнесла Князева.

— Картой, — Лёша ответил вместе с сестрой. — Я угощаю!

Это было уже слишком. Сначала он отказался от денег за бензин, хотя Вера честно пыталась всучить ему в карман, потом купил им обоим чёрный чай на заправке, так же в приказном тоне велев сестре засунуть «бумажки обратно в сумку», а теперь это. Видимо, с покупкой нового авто у Лёхи развилась тяга сорить деньгами, по-другому Князева не сумела интерпретировать поведение брата.

— Ну за продукты-то возьми денег, — неспешно, шагая нога в ногу с Лёхой, Вера сжимала меж пальцев ровно тысячу рублей.

— Убери! — рявкающий тон подсказывал девушке, что и эта купюра не окажется в его кармане. — Давай скажу один раз, чтобы ты поняла, и больше повторять не буду, лады? Я прекрасно знаю, что у Андрюхи только-только начали появляться какие-то концерты, значит, бабки тоже недавно опять потекли. Понятно выразился?

— Мы не нищие, — Вера огрызнулась, встав возле пассажирской двери идеально чистого автомобиля. Салон до сих пор пах свежей кожей, не успел пропитаться запахом ёлочки, которая болталась на зеркале заднего вида.

— Я такого не говорил, — заметил Лёха и поставил два пакета на заднее сиденье. — Могу я накрыть поляну в конце-концов, а? Мы тачку не обмыли!

Вообще, отбросив моральный момент, Князевой было приятно услышать слова брата. Предложи он деньги напрямую, Вера, не задумываясь, отказалась бы, скорее всего со скандалом. Почему-то сейчас, забравшись в машину, девушка вспомнила, как жила поочерёдно то у одного брата, то у другого. Тогда они оба позволили ей копить деньги на аренду собственного жилья, кормили за свой счёт немалое количество времени, никогда не попросили ни одной копейки. Как раз с этими воспоминаниями Князева задумалась, сколько раз она сама помогла им.

Мише — бесчисленное, большинство его залётов в больницу случалось либо с благоволения Веры, либо не без её участия. Зато вот Лёша никогда не просил ничего для себя. Он напоминал сорняк, растущий отдельно, который мог существовать без заботы других по отношению к себе, но когда выдавался случай помочь другим, Лёха готов был стать удобрением.

— Блять! — прикрикнул брат и ударил по рулю. Князева от неожиданности подпрыгнула на сиденье, до этого рассматривая совершенно одинаковые сосны, растущие по обочине дороги, словно живой отбойник. — Сигареты забыли купить. Посмотри в бардачке, там должна пачка валяться.

— Сейчас, секундочку, — хитроумная защита от детей поддалась пальцам Князевой со второго раза. В бардачке взаправду лежала пачка сигарет, страховка на машину и водительское удостоверение. — На, держи. Только это...

— Чё такое? — Лёша посматривал на сестру, кося взгляд, параллельно пытаясь одной рукой управлять авто, а второй шелестя упаковкой от пачки.

— Можешь не курить при мне? — Взвешивание всех «за» и «против» заняло у Веры секунд пятнадцать. Сюрприз — хорошо, однако здоровье будущего малыша куда важнее.

— Почему? — Чёрт. Он принялся лыбиться так, будто бы уже догадался, просто хотел услышать подтверждение из уст сестры.

Вера трижды выдохнула. Полностью опустошила лёгкие. Ей хотелось сделать этот момент интимным, разделить его с обоими братьями, прямо смотреть на Миху с Лёхой, запоминая, как менялись выражения лиц. Приготовленная новость абсолютно не подходила рассказу между делом, тут скорее стоило поболтать о погоде или политике. На худой конец обсудить резкое повышение коммуналки, но точно не беременность!

— В общем, — на вдохе начала девушка, — мы с Андреем ждём ребёнка.

— Я так и знал! — Лёха ударил по тормозам, машина резко остановилась, едва не выбросив через лобовое пассажира и водителя. Правильно люди советуют всегда пристёгиваться. Вера решила с этого дня не пренебрегать ремнём безопасности, защёлкивать до того, как автомобиль тронется с места.

— Ты больной? — завопила девушка, больно ударившаяся коленями о злосчастный бардачок. Улыбка Лёши ответила лучше любых слов. Обезумевшие уголки губ тянулись вверх, возле глаз пролегли складочки, дыхание участилось втрое. На здорового он не тянул.

— Ве-ерка, — новомодная тенденция хватать Князеву ладонями за лицо коснулась, видать, не только Андрея, — я тебя поздравляю!

Вера успела, дай бог, ощутить дрожащие на щеках пальцы, ориентация в пространстве порядком отставала от реакции Лёхи. Губы брата оставляли миллионы коротких поцелуев на лбу, скулах, даже бровях Князевой. Он не переставал поздравлять её в перерывах между поцелуями, радовался так, словно ждал этой беременности всю сознательную жизнь.

— А чё молчали, партизаны? — наконец, успокоившись, Лёха вернулся на водительское место. Он было потянулся к брошенной на колени пачке сигарет, сразу сообразил идиотизм своего порыва и распрямился обратно.

— Мы вчера узнали, — Вера одновременно улыбалась и морщилась, растирая ушибленные колени. — Только Михе ни слова, ясно тебе? Я хотела вам обоим на даче рассказать!

— Без проблем! — Театральность брата вышла на новый уровень. Закрыв невидимую молнию на плотно сжатых губах, он открыл окно, провернул фантомный ключ, а после вышвырнул его на дорогу. — Ну чё, поехали обрадуем ещё одного дядю?

***

Размытая просёлочная дорога подарила вымытой аккурат прошлым вечером машине брызги, доходящие аж до окон. По необъяснимой причине именно здесь, на небольшой автомобильной однополосной тропке меж домой лужи не высыхали никогда. Вот сколько помнила Вера приездов на дачу, столько раз обязательно вляпывалась в месиво из дождевой воды и земли. Честное слово, как будто Бог создал «Озерки» в качестве помощи автомойкам.

— Слушай, кажись, без костра мы остались, — паркуясь так, чтобы ворота недавно построенного нового забора остались позади, Лёха немного приподнялся и заглянул под лобовое стекло. — Тучи чернющие вон.

— Накрылись сосиски, — Князева разочарованно посмотрела на соседский дом, в котором уже включили свет. Тёплое свечение с нижнего этажа отбрасывало жёлтое полотно на растущие у дома кусты пионов.

— Мих, — открыл дверь Лёша и крикнул, выжимая из голоса максимум силы. — Миха, открывай ворота!

— Так он ж в колодце не слышит нихрена, — умозаключила Вера. Будь Миша в доме, горел бы свет, а так — полнейшая темнота. Удивительно, как он умудрялся на глубине каменного колодца что-то рассматривать в такой-то темени.

По счастью, когда родители решили менять забор, размеры менять не стали, только немного облагородили изначальную конструкцию. В «Озерках» давно не появлялось новых людей, все купили участки много лет назад, а потому смысла прятаться не было. Это в новомодных посёлках устанавливали глухие заборы, больше похожие на Китайскую стену. Здесь же обитали люди свойские, кто угодно мог открыть калитку, зайти, проведать. Порой Князевой начинало казаться, что в случае кражи виновного никогда не найду — все свои ведь.

— Ну ты идёшь? — Лёха подхватил пакеты с продуктами и захлопнул заднюю дверь автомобиля.

Плеск воды с озера едва уловимо доносился до слуха Веры, напоминал, как они с братьями один в один так же до синих губ купались много лет назад. Собственно после таких заплывов появилась традиция разжигать костёр, садиться бок о бок, иногда тихонько напевать песни. Сколько воды с тех пор утекло в прямом и переносном смысле, сколько всего претерпело изменения, а Князева до сих пор чувствовала себя здесь маленькой девчушкой с завитками волос, торчащими во все стороны.

— Миха, встречай гостей! — крикнул Лёха, приоткрыв калитку изнутри и войдя на участок. — Может, уехал домой? Тихо как-то.

— Да не, вон кроссовки его стоят, — Вера мотнула головой на пару обуви, сброшенную возле входной двери в дом. Привычку оставлять грязь на пороге мама прекрасно выдрессировала в детях при первой же генеральной уборке в дачном домике. — Пойду проверю в колодце, вдруг реально не слышит ни черта.

Странно. Рядом с колодцем на табуретке лежал мобильник брата. Она заглянула внутрь — никого. Всё это выглядело очень странно. Тревога стала подбираться с затылка, проникать внутрь через шейный отдел в позвоночник, заливать в вены панику. В мельтешащих испугом мыслях Князева вычленила две основные: или Миха опять на игле и упёрся куда-нибудь в очередной притон, или он всё равно на игле, просто теперь отсыпался в доме. Третьего варианта, где у брата ничего не случилось, серое вещество Веры создать не смогло.

— Миха, ты дома? — услышала девушка голос Лёши, заворачивая за угол обратно ко входу. Брат решил, не дожидаясь её, первым войти внутрь.

— Ну чё там? — Дыхание начало скакать. Плохой признак накатывающей истерики. Князева могла дать руку на отсечение, что сейчас в её груди образовался знакомый вакуум. Сидящий в лёгких кислород отказывался выходить, поступающий вставал в горле.

— Тишина, — полушёпотом ответил Лёха. Практически бесшумно он поставил пакеты на пол и сбросил кроссовки. Вошедшая следом сестра сделала ровно то же самое со своей парой обуви. — Пойду в спальне посмотрю, может, вырубился.

Насколько знала Вера, Ольга с Мишей, приезжая на дачу без родителей, всегда останавливались в их спальне, а детские отдавали, собственно, детям. Почему-то раньше это казалось девушке логичным, даже очень, они ведь взрослые люди, не поместились бы на полуторках, но сейчас паника видоизменяла устоявшиеся убеждения. Князева скорее почувствовала, нежели осознанно поняла, где мог быть брат.

Цепляясь пальцами за перила, она поднималась на второй этаж, переступая через одну ступень. Последний раз она приходила сюда ночью, когда Миха загибался в агонии от ломки уйму лет назад. Тогда на Веру ушат помоев вылил Андрей, обвинив в лицемерии по отношению к Мише и его пагубном увлечении хмурым. Тогда ей было мерзко. Сейчас ей было поистине очень страшно.

Её вопль рикошетом отскочил от мансардного потолка, пролетел над кроватью и попал обратно в горло, перекрыв девушке воздух. Осталась всего одна ступень. Впрочем, ничего уже не осталось. Пальцы заколотило крупной дрожью, словно по ним пустили лошадиную дозу адреналина, подключили к высоковольтным кабелям, сверху облили водой. Вера пыталась заткнуть рот, который раскрылся в немом крике, однако промахивалась мимо лица. Лишь чудом девушка удержалась на лестнице.

Он лежал на боку. Глаза плотно закрыты, лицо бледное, почти белое. Особенно сильно это подчёркивали тёмные волосы с седыми прядями, коих за прошедшее с прошлой встречи время изрядно прибавилось. Руки верёвками свисали к полу, кончиками пальцев касались выложенных узором «ёлочка» досок. Плечи не приподнимались. Совсем.

— Миша, — позвала Вера тихим голосом. — Миша, вставай, давай, просыпайся.

Шаг — и лестница позади. Ещё три. Девушка присела на корточки, опустилась на колени. Неуправляемыми пальцами она решила убрать упавшие на лицо прядки, сама не знала зачем. Князева дотронулась до его виска и ощутила такой холод, словно Миха не лежал на кровати в своей комнате, доставшейся после игры в «Камень, ножницы, бумага» с Лёхой, а забрался в чан со льдом.

— Мишенька, просыпайся, — рыдала Вера возле трупа. — Мы с Лёхой приехали сосиски жарить у костра, как в детстве, вставай.

— Вер, нет его в спа... — Лёша замер там же, где минутой раньше застыла сестра. Должно быть, его глазами это зрелище выглядело в сотни раз страшнее.

— Просыпайся, — срывающийся на вопли голос Князевой наращивал обороты с каждой произнесённой буквой. — Вставай! Просыпайся, блять, просыпайся! — Она истошно вопила и трясла Миху за плечи, пытаясь оживить, пытаясь сотворить невозможное. Ведь любовь знает, как сделать чудо, так почему сейчас она нихуя не делала?

— Тш-ш, тихо, — рухнувший рядом Лёха с трудом оторвал сжавшиеся в спазме пальцы сестры. Натурально силком он развернул её к себе и обнял так крепко, что у Веры сдавило грудину. Она не могла ничего: ни дышать, ни рыдать, только лишь надрываться в бессвязном рёве, проникающим под футболку брата точно в сердце. — Тебе нельзя нервничать, слышишь меня?

— Пускай он проснётся, — прошептала Князева, выторговав у судьбы возможность озвучить последнюю просьбу.

Всё как в детстве. Тогда, ещё до распределения отца в Питер. В Биробиджане они жили в крохотной двушке, где родители занимали одну комнату, а дети — вторую. Миша, Лёша и Вера делили на троих небольшую комнатушку, которая еле вмещала в себя три кровати да комод. В ней так же по центру лежал цветастый ковёр, ребята частенько разбрасывали по нему игрушки, стёсывали свои колени о жёсткий ворс. Всё как в детстве, с маленьким уточнением.

Лёха не глотал слёзы, не прижимал к себе сестру одной рукой, второй набирая 03 по мобильному. Вера не рвала пальцами футболку брата по шву, не цеплялась зубами за взмокшую от собственных рыданий ткань на груди. Миха не лежал, уронив голову на бок, бездыханным телом с фарфоровой кожей. От детства тут едва ли остались намёки. Нет. Здесь и сейчас существовала лишь взрослая жизнь, да и то у некоторых она закончилась.