6
Все чокнулись бокалами под звон курантов, кто-то обнимался, кто-то кричал «С Новым годом!», кто-то смеялся, уже сбивая мандариновую горку со стола. В комнате было тепло, как в большом доме детства, где всем хорошо просто потому, что они вместе.
Влад посмотрел на Илону.
Она стояла чуть в стороне, улыбающаяся, чуть растерянная, но спокойная. На фоне суматохи казалась особенной — будто остановила время внутри себя.
Он подошёл ближе. Медленно. Не громко.
Она повернулась к нему, и их взгляды встретились. Бокалы всё ещё были в руках, но между ними осталась только тишина.
— С Новым годом, — тихо сказал он.
— С Новым годом, Влад, — ответила она.
Он чуть склонил голову, не сводя с неё взгляда.
Она не отводила глаз.
Он коснулся её щеки — нежно, неуверенно, словно спрашивая разрешения.
Она не ответила словами. Только сделала полшага навстречу. Этого было достаточно.
Он поцеловал её. Медленно, мягко, но уверенно.
Губы встретились, и на несколько секунд весь шум исчез. Ни друзей, ни смеха, ни фейерверков — только её дыхание и его сердце.
Она не отстранилась. Наоборот — положила ладонь на его грудь.
Он оторвался от её губ, чтобы посмотреть в глаза.
Она молчала, но в её взгляде было: «ты сделал правильный выбор».
Влад улыбнулся.
И впервые за долгое время почувствовал: он не просто с кем-то — он рядом с той, кто важна.
Ночная гулянка закончилась в семь утра — уставшая, но счастливая. Весь дом напоминал поле после битвы: на диване спал Костя, обняв подушку; кто-то лежал на ковре, завернувшись в плед, а в ванной играла новогодняя музыка — Саша её забыл выключить ещё часа три назад.
Последним аккордом были Влад и Саша, которые сорвали голоса, напевая в караоке что-то между "Last Christmas" и «Зеленоглазое такси». Смех заглушал ноты, но никому уже не было до этого дела.
Когда Саша окончательно сдался и рухнул рядом с Лешей на кухне, Влад выключил микрофон, оглянулся на Илону, которая всё это время сидела в кресле, облокотившись на спинку, с ленивой улыбкой.
— Пойдём, — тихо сказал он, наклоняясь к ней. — Отведу тебя к себе. Ты не обязана оставаться, просто... хочу, чтобы ты выспалась в тишине.
Илона кивнула, не говоря ни слова.
Он повёл её по лестнице наверх. В доме было тихо, только где-то внизу ещё работал холодильник, мигая лампочкой. На полпути она сняла каблуки и пошла босиком — шуба была всё ещё на ней, а в руке осталась её сумочка.
Влад открыл дверь. Его комната была просторной, но тёмной, с приглушённым светом у изголовья кровати и ароматом чая или корицы, оставшимся с вечера. Он снял с кровати плед, расправил подушки, поставил воду рядом на тумбу.
— Можешь лечь. Тебе здесь будет спокойно, — сказал он мягко.
Илона стояла посреди комнаты, глядя на него. Улыбнулась.
— А ты? — спросила она, с хрипотцой в голосе.
— Я подожду внизу. Или на диване. Или в другом году.
Она сделала шаг ближе.
— Я не хочу, чтобы ты уходил. Сегодня нет.
Он остался.
— Илон, — прошептал Влад, лёжа на боку и глядя на неё в полумраке, — спасибо за эту ночь.
Он замолчал на секунду, а потом добавил с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой:
— Это... первая ночь, когда девушка без интима сделала мне настолько приятно.
Илона повернулась к нему, приподняв бровь, чуть усмехнулась:
— Приятно?
— Очень, — серьёзно кивнул он. — Просто быть рядом. Без давления. Без игры. Без слов. Ты даже не представляешь, как это ценно.
Она молчала, глядя на него внимательно. А потом, не отводя взгляда, тихо сказала:
— Я просто хотела, чтобы ты запомнил эту ночь не телом... а сердцем.
Влад медленно провёл пальцем по её руке и прошептал:
— Уже.
Утро — вернее, день — наступил не спеша, с запахом вчерашней еды, шуршанием обёрток, глухими голосами и ленивыми движениями. Дом просыпался постепенно: кто-то уже наливал себе остатки оливье, кто-то пытался прогреть вчерашнюю пиццу в микроволновке, кто-то просто лежал на полу, прикрыв лицо подушкой.
На кухне все смеялись, вспоминали, как Костя полез танцевать на стол, как Саша в слезах пел про любовь, как Влад впервые за много лет кого-то по-настоящему обнимал.
Илона сидела в кресле, с чашкой чая, в чужой — явно Владовой — толстовке. Её лицо было спокойным, её взгляд — внимательным, но внутри...
Её мучила ложь.
То, как легко он доверился. Как смотрел на неё.
Как пригласил её в свой круг.
Как говорил: "Спасибо за ночь", думая, что знает, кто она.
А она... она всё ещё была чужой.
Фальшивое имя, вымышленная работа, и отец, который смотрел на неё накануне с тем самым взглядом: "Я предупреждал."
Илона отвела глаза в сторону. Шум вокруг стал далёким.
Она не чувствовала себя плохой. Но и хорошей — тоже.
Она чувствовала себя запутавшейся.
Только Влад, вошедший на кухню в той же футболке, что и вчера, встретился с ней взглядом и чуть улыбнулся.
Так... по-доброму. Без слов. Без ожиданий.
И именно это было хуже всего.
Потому что он улыбался ей — а не той, кем она была на самом деле.
— Ну что, это точно был лучший Новый год! — громко заявил Леша, сидя на полу с тарелкой запеканки и пытаясь допить вчерашний компот, который давно стал странной смесью фруктов и газировки.
— Ну, кроме момента, когда Даня уснул лицом в салат. Это было немного драматично.
— Он не уснул, он медитировал, — вставил Илья с хлебом в руке. — Он сказал, что почувствовал себя частью холодца. Я слышал.
Вся кухня взорвалась смехом. Кто-то чихнул. Кто-то случайно задел гирлянду — и она зажглась на секунду, мигнула и снова потухла.
Илона сидела тихо, почти незаметная. В руках — чашка уже остывшего чая, в глазах — отсутствие покоя. Она не вставляла шуток, не перебивала. Только наблюдала. И, пожалуй, впервые по-настоящему слушала.
Кая подошла к ней и, подсев на диван рядом, спросила:
— Как тебе? Они немного... сумасшедшие. Но я их люблю.
— Пугает? Или наоборот?
Илона взглянула на неё, улыбнулась вежливо:
— Напоминают... что я кое-что потеряла. Где-то по дороге.
Каролина посмотрела на неё чуть внимательнее, но не стала лезть дальше. Просто кивнула:
— Если хочешь — можно остаться. Тут никто никого не торопит.
— Спасибо, — тихо ответила Илона.
Из коридора вышел Влад. Волосы растрёпаны, лицо с лёгкой небритостью, но взгляд — ясный. Он сразу нашёл её глазами и улыбнулся так же, как и ночью.
Никакого давления. Только он. Такой, как есть.
— Пойдёшь на улицу? Мы с ребятами хотим погулять, — спросил он, подойдя ближе. — Снег выпал свежий, хочешь — возьмём кофе с собой. Ничего серьёзного.
Она посмотрела на него и кивнула.
— Да. Я хочу.
Может быть, она не могла изменить то, кем была.
Но могла выбрать, кем будет сейчас.
Они вышли на улицу, оставив за спиной тепло дома, запах мандаринов и весёлый гул голосов, доносившийся сквозь окна.
На улице стояла удивительная тишина — редкая для города. Снег мягко ложился на землю, белыми хлопьями оседая на капюшонах, ресницах и перчатках. Воздух был прохладным, но свежим, будто очищенным от всего лишнего.
Влад шёл рядом, с бумажными стаканами кофе в руках. Один протянул Илоне, и она взяла его пальцами, чуть согревшись от касания.
— Здесь как будто другой мир, — тихо сказала она. — Будто всё остальное осталось там, за дверью.
— Иногда нужно уходить, чтобы понять, что ты хочешь вернуться, — ответил Влад. — Или понять, что хочешь остаться... именно здесь.
Они остановились возле заснеженной лавки, которую кто-то пытался почистить — и сдался. Илона провела пальцем по спинке, оставив тонкую линию. Влад встал перед ней.
— Я не знаю, кто ты на самом деле, — вдруг произнёс он.
Она замерла.
Но он продолжил:
— И, может, пока не готов это знать. Но я точно знаю, что... хочу быть рядом.
Илона медленно подняла на него взгляд. Губы дрогнули, дыхание паром вырвалось в воздух.
Она сделала шаг ближе. Ещё один.
И, не дожидаясь его, сама коснулась его губ.
Поцелуй был лёгким. Чистым. Таким, что не требовал подтверждений.
И в этом снежном утре, посреди тишины и света, двое перестали быть чужими.