7
Вчерашняя магия постепенно стала обыденностью. Но не той, что надоедает, а той, что греет.
Илона и Влад больше не прятались. Но и сами не переходят границы. Илона не давала начать отношения во лжи.
Никаких намёков, взглядов через комнату, двусмысленных фраз. Они просто были вместе.
Иногда — в его квартире, где утром он молча готовил ей чай.
Иногда — в машине, по дороге без цели.
Иногда — среди ребят, в общей компании, сидя рядом на стримах, смеясь с Лешиных шуток, споря с Сашей или слушая, как Даня снова поёт под гитару.
Она вписалась неожиданно легко.
Аня теперь часто подмигивала ей, когда Влад не смотрел.
Кира уже добавила её в общий чат, где обсуждали всё — от мемов до заказов пиццы.
Илья однажды обронил:
— Ну, если уж даже Влад стал мягче — значит, она реально с ним по-настоящему.
Илона иногда забывала, что всё это когда-то было частью "плана".
Что она должна была просто войти, понаблюдать, разобраться, уйти.
А теперь...
Она не хотела уходить.
Не хотела врать.
Но боялась сказать правду.
Дни тянулись во лжи, как тонкая, почти незаметная нить, которая, казалось, вот-вот порвётся.
Снаружи всё было красиво. Слишком.
Смех, поцелуи в машине, кофе на двоих, вечеринки со сквадом, прогулки ночью по пустому городу.
Но внутри... Илона всё чаще ловила себя на ощущении, что живет не свою жизнь, что её настоящая суть заперта в какой-то комнате, куда Влад даже не догадывается заглянуть.
Очередной вечер.
Они вдвоём — в тихом, атмосферном ресторане, где за каждым столиком горит свеча, играет мягкий джаз и официанты ходят на цыпочках.
Она сидит напротив него.
Платье — чёрное, изящное, открывает ключицы.
Он в светлой рубашке, без галстука, с чуть раскованным видом, свойственным только тем, кто чувствует себя с женщиной безопасно.
Влад держит её руку поверх стола. Пальцем обводит её запястье.
— Я думаю, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — что мы могли бы...
Он сделал паузу, чуть усмехнулся.
— ...мы можем провести эту ночь вместе.
Его голос был низкий, спокойный.
Без давления. Без пошлости.
Просто предложение. Открытое. Тёплое. Честное.
Илона на секунду застыла.
Не от страха близости — от страха, что после этой ночи он станет ближе, чем она может позволить.
Что утро после этого будет началом не только нового этапа... но и конца лжи.
Она не сразу ответила.
Вилкой коснулась края тарелки, будто вычерчивая себе время на раздумья. Глаза — опущены, плечи расслаблены, но внутри — буря.
Влад молчал. Он чувствовал. Не спешил.
Он умел ждать, умел смотреть сквозь маску, но не ломал её — он предлагал. И если бы она сказала «нет» — он бы просто отвёл её домой, укрыл пледом и налил чай.
Илона медленно подняла взгляд.
— Влад... — её голос был чуть хриплым, как всегда, когда она волновалась. — Я не готова прямо сейчас.
Она произнесла это мягко. Но внутри дрожало: «Я не готова лгать дальше... и не готова всё рушить».
Он кивнул. Улыбнулся спокойно.
— Это не спешка. Я просто хочу быть ближе. Настояще. А не только физически.
Он отпустил её руку, будто показывая: свобода — с тобой.
Она выдохнула.
— Спасибо.
И добавила тихо, уже почти не слышно:
— Я боюсь, что если ты станешь ближе... ты увидишь не то, что ждёшь.
Он прищурился.
— Тогда, может, стоит показать это мне самому? Пока не поздно.
В её сердце что-то кольнуло.
Так просто.
Так опасно.
Она опустила взгляд и впервые за всё это время поняла: её чувства стали реальными.
А значит — ложь вот-вот станет преступлением.
« — Анна Юрьевна, я не смогу выполнить работу по Павлющику В.Д
19:36 01.01.25»
Илона заходила всё дальше. Настолько глубоко, что иногда забывала, где заканчивается её игра — и начинается настоящая она.
С Владом ей было легко. Опасно легко. А значит — страшно. Потому что впервые хотелось остаться, а не просто наблюдать и исчезнуть.
На этот раз они поехали в кино: Влад, Илона, Кая и Саша.
Обычный вечер. Премьера боевика. Попкорн, кола, куртки на одном сидении.
Кая обняла Илону за плечи и представила:
— Это Илона. Моя подруга. Ну, почти сестра. Надеюсь, ты выживешь с нами в этом кино — мы с Сашей слишком громко комментируем сцены.
Они смеялись, перебрасывались фразами, спорили, кто берёт последний кусок начос. Всё было как надо.
Пока... в холле после фильма к ним не подошли ещё двое зрителей— онлайн-комьюнити.
Ребята, кажется, были в восторге от Каи, но, увидев Илону, замерли на пару секунд дольше, чем положено.
— Слушай, а ты где-то уже была? — спросил один, прищурившись. — Прямо очень знакомое лицо. Прости, может, путаю, но...
— Может, с ТВ или ты ведешь свои стримы? У тебя лицо... «медийное».
Илона замерла. Лицо оставалось спокойным, но внутри будто переклинило.
— Нет, — коротко ответила она. — Может, похожа на кого-то. Бывает же.
Кая тут же подыграла, легко отводя тему:
— Да она у нас как актриса! В каждом городе найдётся неудачная копия Илоны. Пойдёмте лучше есть, Саша умирает без пиццы.
Все рассмеялись и пошли вперёд, но Илона чуть замедлилась.
Влад заметил это. Подошёл ближе, тихо:
— Всё нормально?
Она посмотрела на него. В его взгляде — спокойствие. Забота.
Никаких подозрений. Только искренний интерес.
— Да, — прошептала она. — Просто... странное ощущение.
И мысленно добавила:
«Странное — потому что я вру тем, кто любит меня. И я люблю их в ответ.»
А это — опаснее, чем всё, что она делала раньше.
День выдался солнечным и морозным — тот самый, когда снег хрустит под ногами, щеки розовеют от ветра, а настроение само просится наружу.
Ребята выбрались на каток — дружной толпой, с термосами, варежками, громкими голосами. Илона каталась с Каролиной и Кирой, кружась по льду с лёгкой грацией, будто родилась в коньках. Влад наблюдал за ней с бортика, с чашкой горячего глинтвейна в руке.
К нему подошёл Лёша, натягивая шапку до самых бровей, и пихнул локтем:
— Владос, ну честно, как твоя бомбачка в постели? Она ж не может быть и такой умной, и красивой, и смешной, и ещё в постели богиней. Если может... то нихуя себе ты вытянул.
Влад усмехнулся, не отводя взгляда от Илоны, которая в этот момент, смеясь, едва не врезалась в Костю.
— У нас ещё не было, — спокойно сказал он.
Лёша чуть не подавился от удивления:
— Ты серьёзно?!
Почти два месяца этих ваших намёков, ужинов, глазок через всю комнату... И ни разу? Даже не намёка?
Влад пожал плечами:
— А если я просто хочу не торопиться?
Но внутри он так сильно это жаждал. Для него это больше чем интим.
Лёша прищурился, потёр подбородок театрально:
— Или она тебя дразнит? Или, — он понизил голос, — может, она вообще мужик?
Влад резко повернулся к нему, но в голосе звучало не злость, а твёрдость:
— Ты сейчас шутишь, но, если честно...
Он замолчал, сделал глоток какао и добавил:
— Мне плевать. Потому что я не за это к ней тянусь.
— Мне с ней просто... спокойно. Чисто.
— Она не обманка. Знаешь, вот есть люди, которые яркие — но пустые. А она — глубокая. Даже если что-то скрывает.
Лёша на секунду сбавил тон. Глянул на него искоса.
— Влюбился?
Влад чуть улыбнулся.
— Ага.
— Ну пиздец, — вздохнул Лёша. —
Тогда держись, брат. Потому что если ты прав — это судьба.
А если ошибаешься...
Влад кивнул, снова взглянув на лед, где Илона как раз смотрела на него. Их взгляды встретились.
— Тогда лучше ошибиться рядом с ней, чем быть правым без неё.
Илона подъехала к бортику, сняла одну перчатку и мягко взялась за край, а потом — в один плавный жест — прижалась к Владу, словно ей нужен был именно он, именно здесь и сейчас.
Он инстинктивно обнял её, провёл рукой по её спине, прижимая ближе. Она устроилась в его объятиях, тёплая, пахнущая морозом, и тишина между ними была уютной.
Лёша, заметив это, сделал вид, что его тут и не было, и тут же скрылся на льду, громко крикнув:
— Я пошёл проверю, кто быстрее долетит до сугроба!
Влад мягко коснулся губами её виска.
Она спросила.
— Всё хорошо?
Илона закрыла глаза на пару секунд, вдохнула его запах, словно хотела запомнить этот момент целиком.
— Да. Просто... иногда так хочется остановиться. Быть только с тобой. Без всех.
Он чуть отстранился, заглянул ей в глаза.Она не отводя взгляд сказала.
— Мы и есть только с тобой. Всё остальное — фон.
Пауза. Он улыбнулся.
— А фон можно приглушить.
Она рассмеялась тихо, тепло.
— Тогда давай сделаем паузу. На двоих.
Он подхватил её руку, помог ей выбраться со льда и повёл прочь от толпы — туда, где было больше тишины, чем слов.