18
Эти слова Влада — тёплые, искренние, простые — будто и не должны были вызвать в ней бурю. Но вызвали.
Илона, всё ещё с полуулыбкой, чуть откинулась назад, выпрямив спину, как будто вновь надела невидимую корону, которую снимала только в одиночестве и до сегодня и при нем.
Её глаза не вспыхнули, как раньше при виде Влада — наоборот, в них появилась отточенная уверенность, почти вызов.
Она повторила его слова с лёгкой ехидцей, будто пробуя их на вкус:
— «Очень скучал»... ну конечно.
Словно напоминая себе — да, он тебя хочет.
Она перевела взгляд в сторону окна, губы чуть тронула полуулыбка, в которой чувствовалась сила, накопленная за годы игры в образы.
— Я умею быть нужной. Даже тем, кто привык никого не держать.
Это она сказала не вслух — внутри себя, чтобы не забыть, кто она есть на самом деле.
Но Влад это почувствовал. Что-то изменилось. Она была с ним... и в то же время всё ещё немного где-то далеко.
Влад стоял напротив, взгляд пронзал её, голос был хрипловатым, будто он всё это время сдерживал себя. Он говорил прямо, без фильтров, без масок:
— Илон, ты сводишь меня с ума. Я ненавижу думать о тебе, эти мысли — они постоянны. Ты не выходишь из моей головы. Я чувствую себя одержимым тобой... и я не знаю, что с этим делать.
Илона резко перестала смотреть в окно. Медленно перевела на него взгляд. Этот голос... в нём больше не было ни стримера, ни брутального бизнесмена, ни мужчины с сотней девушек в телефоне. Он был настоящий. Уязвимый.
Она вставила со стола и приблизилась на шаг. Потом на ещё один. И стояла теперь так близко, что могла различать его дыхание.
— И ты хочешь, чтобы я что... спасла тебя от этого? — её голос звучал спокойно, почти холодно, но в глазах... впервые за долгое время мелькнуло нечто хрупкое. Что-то настоящее.
Он медленно, осторожно поднял руку, провёл пальцами по её щеке, убирая выбившуюся прядь волос.
— Нет. Я хочу, чтобы ты перестала от меня прятаться. Я не прошу любви, не прошу ответов... просто будь рядом. Такой, какая ты есть. Без игры.
У неё дрогнули губы.
— А если ты не выдержишь?
— Попробуй. И ты узнаешь.
На этот раз она не ответила сразу. Сделала шаг вперёд и обняла его — крепко, молча, словно в последний раз.
Влад стоял, обнимая её в ответ, не задавая больше ни одного вопроса. Он чувствовал: она пришла. Не физически. Душой. Хоть на секунду, но без маски. И ради этого стоило ждать.
Они всё ещё стояли около стола. Объятие перешло в нечто большее — в тепло, от которого, казалось, замедлялось время. Илона прижалась к нему, и он чувствовал, как у неё учащённо бьётся сердце. Его ладони скользнули по её спине, задержавшись чуть дольше, чем нужно, словно проверяя — действительно ли она здесь.
— Ты дрожишь, — прошептал он, касаясь губами её виска.
— Не от холода, — ответила она едва слышно.
Влад взял её за руку и молча повёл вглубь квартиры. Они шли медленно, будто каждый шаг имел значение. Когда дверь спальни мягко закрылась за ними, она не протестовала — наоборот, повернулась к нему лицом и снова поцеловала, теперь совсем по-другому. Без защиты. Без фальши.
Он поцеловал её — мягко, сначала несмело, будто боясь спугнуть то, что между ними только-только начало оживать. Поцелуй углублялся, дыхание становилось горячее, её руки зарывались в его волосы. Он чувствовал, как она отдаётся моменту, и это сводило с ума сильнее любого желания.
Одежда падала медленно, не спеша, как шелест страниц книги, которую они писали вместе впервые.
Их тела двигались в гармонии — без спешки, без агрессии. Только кожа, дыхание, и шепот. Он изучал её — каждую линию, каждую реакцию, будто запоминал её наизусть. Она не прятала эмоции. Сегодня она была с ним — не как персонаж, не как легенда, а как женщина, которая устала прятаться и наконец решилась быть собой.
Позже, лёжа рядом, она прижалась к его груди, а он провёл пальцами по её спине, словно успокаивал.
— Ты невероятная... — прошептал он.
Она улыбнулась, не открывая глаз:
— Я знаю
Влад опустился на кровать, потянув Илонy за талию. Их поцелуи стали жадными, напряжёнными, будто каждый из них боялся, что другой может исчезнуть в любой момент. Его ладони изучали её спину, будто впервые, а её дыхание стало прерывистым. В комнате повисло напряжение — тёплое, электрическое, почти болезненное от желания, которое копилось слишком долго.
Она скользнула по его телу, пальцами очерчивая линию его ключиц, а он ловил каждый её вздох. Их тела двигались синхронно, как будто это был танец — опасный и притягательный. Илона впервые позволила себе не контролировать ничего. Просто быть. Просто чувствовать.
Он прошептал ей в ухо:
— Я хочу, чтобы ты знала... я тебя люблю . Не уйду.
Но в этот самый момент воздух срезал пронзительный звонок телефона.
Влад недовольно отстранился, хватая телефон с тумбочки.
На экране высветилось: Антон.
— Блядь... — выругался он тихо, всё ещё обнимая Илонy.
— Ты не ответишь? — прошептала она, глаза всё ещё затуманены.
— Это может подождать, — ответил Влад, но телефон звонил настойчиво, как будто знал, что нельзя откладывать.
— Возьми. Вдруг что-то срочное, — Илона села на край кровати, натягивая на плечи простыню.
Влад провёл рукой по лицу, провёл пальцем по экрану и нажал "принять".
— Алло?
— Владислав Дмитреевич, я знаю, кто она.
Голос Антона был холодным, отчётливым. Без намёка на паузу или шутку. Влад замер. В груди что-то оборвалось. Он посмотрел на Илонy — она смотрела в окно накинув на себя его рубашку, будто не слышала, будто всё ещё оставалась где-то в другой реальности.
— Что ты несёшь? — тихо, почти безэмоционально выдавил Влад.
— Она не просто фитнес-тренер. Она — детектив, частный детектив который сливает информацию. Её настоящее имя...
Влад встал, резко выходя из комнаты, прикрыв за собой дверь.
— Стоп. Где ты это взял?
— Я вам всё покажу. Сливы, публикации, её командировки. Вы думали, это совпадения? А Питер? Влад, вы должны знать правду. Пока не поздно.
Влад медленно прислонился лбом к стене. Сердце стучало в ушах. За дверью была она. Тёплая, близкая, настоящая — и, возможно, совершенно другая. И скорее всего он её задание, которое она почти выполнила.
Влад стоял, прижав телефон к уху, как будто тот только что выстрелил ему прямо в грудь.
Слова Антона повисли в воздухе тяжелым, безжалостным приговором:
— Буряк Илона Борисовна. Единственная дочь самого Буряка. Частный детектив. Она копает на людей. За деньги. За доступ. Она не просто в Питере была. Она выполняла заказ.
Она передала данные о Федорчук, её сегодня повезали.
У Влада перехватило дыхание. Он не сразу понял, как его ноги вынесли его на балкон. Ночной ветер Москвы хлестал по лицу, но не охлаждал той бури, что началась внутри.
«... Буряк...» — имя, которое он слышал много раз, но никогда не связывал с той самой Илоной, что принесла кофе в его дом, смотрела на него как будто с надеждой...
...И в то же время с каким-то холодом, который теперь стал очевидным.
Он медленно опустился на низкую скамейку у стены, держа телефон в руке, но уже не слышал Антона.
Она всё это время врала? А если... нет. Не может быть. Она...
Позади него скрипнула дверь. Илона появилась в проёме балкона в его рубашке, накинув поверх одеяло.
— Ты ушёл. Всё нормально?
Он поднял взгляд. Она выглядела спокойно. Может, даже слишком спокойно.
— Скажи мне только одно. — голос Влада был холодным и ровным. — Как тебя на самом деле зовут?
Она застыла. Мельчайшее движение зрачков выдало, что она всё поняла. Взгляд — напряжённый, как перед прыжком в ледяную воду.
— Влад...
— Ты Илона Борисовна Буряк? — перебил он.
Молчание.
— Ты работала в Питере? Выполняла заказ? Ты — частный детектив? Это правда?
Она сделала шаг ближе, губы приоткрылись, будто хотела что-то объяснить, но в глазах — уже стояла броня.
— Я хотела тебе сказать. Я правда хотела. Просто... всё стало по-настоящему. Я не ожидала, что ты станешь для меня важным. — её голос дрожал, но взгляд был твёрд.
— И ты думаешь, что после всего я тебе поверю? — Влад резко встал. — Илона, ты играла. Со мной. С собой. С реальностью. Я был для тебя кем? Очередной задачей? Или трофеем? Или ты просто захотела развлечься между делом?
— Ты — первый, кого я не смогла держать на дистанции. И от этого страшно. — выдохнула она. — Я не шпион. Не убийца. Я просто... умею видеть людей насквозь. Но тебя — я не хотела видеть "объектом".
— Поздно. — он посмотрел ей в глаза, в которых теперь снова был тот самый блеск — уверенность, холод, тайна.
— Я не знаю, кто ты. И уже не уверен, что знал хоть что-то. И больше вряд ли захочу
Он прошёл мимо неё, оставив её стоять на холодном балконе с дрожащими руками и полным пониманием — игра, в которую она привыкла побеждать, теперь рушится. И ставка — не просто заказ. Ставка — он.
—Я..я не хотела— начала она, но Влад поднял руку.
— Только не сейчас. Не оправдывайся.
Он шел прямо.
Остановился.
Смотрел на неё.
Не злился.
Не кричал.
Но его глаза стали чужими.
Они резали её самым острым оружием.
— Ты подошла ко мне... на той вечеринке, не потому что случайно оказалась в списке.
— Нет, — прошептала она. — Но потом всё... стало не так. Я не хотела этого. Не хотела в тебя влюбляться.
Эти слова будто повисли в комнате, тяжёлые, обнажённые.
Илона сделала шаг ближе.
— Всё, что было после... это я. Не совсем настоящая. Но искренне полюбившая и боясь открытия той правды что убило бы наши чувства.
Он медленно сел обратно на диван, опустив голову в руки.
— Ты была единственным человеком, кому я поверил с первого взгляда.
— И именно ты оказалась тем, от кого нужно было закрыться.
Её глаза наполнились слезами, но она не плакала.
Просто стояла перед ним
Но теперь — вся в лжи, которую не успела отпустить.
— Ты использовала своего папашу, чтобы попасть туда? — голос Влада стал низким, глухим. Он поднял голову, и в глазах уже не было тепла. Только боль, спрятанная за яростью.
— Да? — повторил он.
Илона стояла, как прибитая, кутаясь в одеяло, словно в броню. Но она не отступила.
— Да, — выдохнула она. — Я использовала его, чтобы попасть на вечеринку. Чтобы приблизиться к тебе. Чтобы собрать информацию.
Она сделала паузу, сжала пальцы:
— Но я не рассчитывала...
— Влюбиться? — резко перебил он. — Не рассчитывала лечь ко мне в постель, а потом выдать себя за тренера?
Он усмехнулся. Горько.
— Ты вралa, Илона. Каждую секунду. Каждую встречу. Даже когда молчала — врала.
— Я хотела сказать...
— Когда? — голос стал громче. — До или после того как информация про меня будет у конкурентов ? Или когда я бы прочёл про себя на первой полосе?
Илона шагнула к нему, глядя прямо в глаза.
— Я отказалась от задания, Влад. Я не сдала ничего. Я остановилась. Ради тебя.
— Ради нас.
Он посмотрел на неё долго.
И, как ни странно, стало только тише. Он отвернулся к окну.
— Ради нас?..
— Но «нас» не может быть, если ты пришла с ложью.
Она стояла в шаге от него. Молчала.
Потому что сейчас она уже не могла его переубедить.
Единственное, что могла — остаться честной.
Хотя бы теперь.
— Влад, прости... пожалуйста, — прошептала Илона, голос срывался, дрожал, ломался, будто каждая буква царапала горло изнутри.
Он не обернулся.
Она стояла сзади, одна в полумраке комнаты, сжала плед у горла, будто пыталась удержать себя целой.
Но не смогла.
Слёзы хлынули. Не громко, не истерично — тихо, как тонкая струйка воды, которую невозможно остановить.
Это были не просто слёзы — это был её крах.
Первый за всю жизнь. Без зрителей. Без этого тупорылого образа. Без фигуры отца, стоящего за спиной. Без игры.
Илона всегда знала, как выглядеть сильной.
Она умела держать лицо, выдерживать давление, сдерживать эмоции.
Но сейчас — она просто стояла и плакала.
Не чтобы его переубедить.
Не чтобы он пожалел.
А потому что потеряла. Себя. Его. И всё, что было настоящим.
Она попыталась вытереть лицо рукавом, отвернулась в сторону, чтобы не казаться слабой.
Чтобы он не подумал, что это — способ вернуть его.
Чтобы не показаться уязвимой.
Но в этом молчаливом плаче была именно та Илона, которую никто никогда не видел.
И может быть — именно в этот момент он увидел её настоящую впервые.
— Меня зовут Буряк Илона Борисовна, — начала она сквозь всхлипывания, не пытаясь больше скрыть слёз. Говорила, не глядя на него — будто исповедовалась пустой комнате.
Но каждое слово было о нёй. Для него.
— Закончила бакалавриат МГУ, факультет журналистики.
Мой отец — предприниматель. Мать умерла когда мне было 14. Самоубийство.
Я была для него... не ребенком, а результатом. Не сильно желанным, но данным ему.
Он посвятил молодость ФСБР, и меня воспитывал так, будто я — солдат. Без слабостей. Без мечтаний.
А я... я всегда хотела быть журналистом. Смотреть на людей так как на них никто не смотрит.
— Но он сказал, что журналист— для слабых.
— А слабым в его мире нет места.
Она медленно опустилась на пол, поджав под себя ноги, всё ещё кутая плечи в плед.
— Сейчас мне двадцать два. Я личный детектив. Разоблачаю людей.
Пишу о медийных людях. Об их боли, успехах, страхах.
Я — один из самых высокооплачиваемых детективов в Москве.
И ты...
Ты был целью.