20
Он провёл большим пальцем по её мокрому от слёз щеку. Медленно, будто стирал не влагу, а саму боль, что застряла в её лице.
— Я всё ещё не понимаю, Илона... — сказал он тихо, будто боялся нарушить хрупкий момент. — Зачем было врать так долго? Зачем было входить в мою жизнь, если ты не была готова остаться?
Она сжала его руки крепче, едва заметно качая головой:
— Я не думала, что всё зайдёт так далеко. Я... просто хотела разобраться. Написать текст. Уйти. Но с первого нашего разговора я уже не могла быть прежней.
Ты был настоящим. Я такого не знала. И когда я соврала тебе о профессии, о том, кто я есть... я думала, что защищаю тебя. А на самом деле... защищалась сама.
Он смотрел на неё, молча.
Она искала в его лице реакцию — гнев, отстранённость, холод.
Но там было только изумление. И боль.
— Ты... меня защищала?
— От чего, Илона? От себя?
Она не ответила. Потому что да — именно от себя. От той себя, которую он слишком быстро увидел насквозь. Которую никто никогда не любил просто так.
— Ты не понимаешь... — прошептала она. — Я всю жизнь была не собой. То, кем ты меня видел — не выдумка. Это я. Настоящая. Без статей. Без заданий.
Ты увидел меня первой. И это было страшно.
Он опустил голову, задумчиво водя пальцем по её запястью.
— А мне казалось, что я нашёл свою.
Он улыбнулся криво.
— А вышло, что даже имя не было твоим.
— Нет, — качнула головой она. — Оно было самым настоящим.
— Просто я боялась, что если дам тебе больше, чем имя — ты оттолкнёшь меня.
Я же знала, кем ты был. Что видел в людях. Как быстро отрезал лишних.
Я не хотела оказаться среди них.
Влад прикрыл глаза.
Каждое её слово било по его сердцу, по его доверию, которое он пытался удержать как стеклянную чашу на ладонях. Но...
— Я не знаю, Илона, — сказал он, поднимая взгляд.
— Не знаю, можно ли снова построить мост из обломков.
— Но я знаю одно.
Он склонился ближе, почти касаясь её лба своим.
— Если сейчас я отпущу тебя... я никогда себе этого не прощу.
Она замерла.
Слёзы всё ещё стояли в глазах, но она медленно кивнула.
— Я больше не лгу, Влад.
— Только дай шанс.
— Я хочу быть рядом.
Он медленно коснулся её губами.
Нежно. Осторожно.
Не как в первый раз, не с огнём.
А с доверием, которое только начало рождаться вновь.
И в этом поцелуе не было страсти —
была надежда.
Хрупкая, живая. Настоящая.
Он оторвался от неё, прошептав:
— Тогда начинай с одного:
Расскажи мне всё.
С чего ты начала. И с чего всё пошло не по плану.
Илона глубоко вдохнула. Тихо. Медленно.
Будто ныряла в холодную воду — потому что именно так и ощущалась правда, которую она столько месяцев прятала.
— Всё началось с письма, — произнесла она почти шёпотом.
— Анонимного. Как и всегда. На него вышли мои кураторы.
Там было твоё имя. Фото. Несколько файлов.
И... список людей, с которыми ты был связан. Финансово, юридически, лично.
Меня попросили собрать больше. Проверить, кто ты. Как ты живёшь. Что скрываешь.
Влад молчал, но не отпускал её рук. Слушал.
Каждое слово словно вычерчивало новую грань между ними. Но и размывало прежнюю.
— Я приняла задание. Сказала «да». Потому что это было престижно. И потому что...
— Потому что тебя никто до этого не находил, Влад.
Ты был как призрак. Влиятельный. Закрытый. Безупречно чистый — как на публике, так и в документах.
Это заинтриговало меня. И моих заказчиков.
Он опустил взгляд, словно узнал себя заново, но чужими глазами.
— Я начала с малого.
— С помощников. Бывших коллег. С аналитики по Majestic. С форума в Питере.
— Потом был список гостей на юбилее.
— И, да, я использовала папу.
— Я сказала, что хочу пойти туда как "его человек" — под чужой фамилией. Чтобы никто не знал.
Она на секунду замолчала, посмотрела ему в глаза:
— И тогда я увидела тебя вживую.
Голос дрогнул.
— Ты стоял с кем-то, смеялся. Но это не был тот Влад, которого я читала в отчётах.
— Ты был... живой.
— Я подошла. Без плана. Без камеры. Просто подошла.
— И в тот момент я поняла, что попала.
Он чуть качнул головой, но не перебил.
— После той вечеринки я не отправила ни одного отчёта.
— Сказала, что веду наблюдение. Что собираю доказательства. Но на деле... я начала их стирать.
— Удалять из папок.
— Прятать.
Он поднял брови:
— Ты воровала у тех, кто тебя нанял?
Она кивнула.
— Да. Потому что уже не могла позволить, чтобы они знали, какой ты.
— Потому что я влюбилась в того, кого должна была разрушить.
Влад усмехнулся. Тихо. Грустно.
— Значит, ты стала моим щитом и моей угрозой одновременно.
— Я не горжусь этим, — тихо сказала Илона. —
Но я здесь.
Не как детектив. Не как Буряк.
Я — просто Илона.
Которая... не хочет терять тебя.
Он долго молчал.
Комната казалась слишком тихой. Слишком неподвижной.
Будто сама затаила дыхание.
Наконец он встал. Прошёл к окну.
Сквозь тонкие занавески пробивался рассеянный свет. Утро начиналось — и было очень похоже на перерождение.
— Сложно понять, где заканчивается правда, — сказал он, не оборачиваясь.
— Но я вижу тебя сейчас.
— И не могу не верить.
Он повернулся.
— Но мне нужно время, Илона.
— Чтобы понять, кто ты для меня теперь.
— И кто я был для тебя тогда.
Она медленно поднялась, всё ещё укутанная в плед. Подошла ближе.
— Я подожду.
Сколько надо.
Только не отталкивай.
Он подошёл ближе, провёл пальцами по её щеке — по тем самым следам слёз, которые уже высохли.
— Ладно, Илона.
— Только обещай одно.
Она посмотрела прямо.
— Обещаю.
— Никогда больше не ври мне. Даже если правда — больнее.