Навсегда мой ангел
«Ты даже не понимаешь, ангел, что больше не принадлежишь себе. С этого момента ты принадлежишь мне.» — Элиас
Вивьен
Этот месяц пролетел как в тумане. Горе сидело внутри, и пряталось под кожей, напоминая о себе ночью, когда я лежала в темноте и пыталась не плакать, чтобы мама не слышала.
Но... всё это время рядом был он.
Элиас.
Он держал меня за руку, когда я срывалась.Он помогал с похоронными делами, с адвокатами, с тысячами бумажек и формальностей. Он был тихим героем в этом хаосе.
Я не знаю, как бы мы с мамой справились без него.
Он приносил нам обед, ужин, сам готовил кофе. Он оставался ночами, если я вдруг не могла уснуть — сидел на диване в гостиной, чтобы быть рядом.
Иногда я ловила себя на том, что слушаю, как он ходит по дому, — и чувствую себя в безопасности.
Он стал для меня чем-то большим, чем просто мужчина. Он заполнил пустоту, которая образовалась после смерти папы. Он тихо вошёл в моё сердце.
Я снова влюбилась. Сильно.
Так сильно, что иногда боялась этого чувства.
И, кажется, он тоже понравился маме.
Она стала чаще улыбаться, когда он приходил. Они вместе накрывали на стол, обсуждали дела, новости, даже фильмы. Иногда мама тихо говорила мне:
— Он хороший, Вивьен... я рада, что он с тобой.
И это согревало меня.
Я смотрела на Элиаса за ужином — высокий, собранный, с чуть усталой улыбкой. Он смотрел на меня так, будто кроме меня не существовало ничего в этом мире.
И я понимала: я больше не могу представить свою жизнь без него.
Мы сидели на диване, смотрели фильм. Мама уже ушла спать. Я положила голову ему на плечо.
Он гладил мои волосы, целовал в висок.
— Ты знаешь, что я люблю тебя? — тихо спросила я.
Он замер.
Потом поднял моё лицо руками, посмотрел прямо в глаза.
— Я тоже тебя люблю, ангел.
Эти три слова означали больше чем что либо сказано ранее. Мои чувства к нему просто безграничны. Я люблю его всего.
Элиас
После ее слов «я люблю тебя», я понял, что больше не могу ждать.
Прошёл месяц.
Месяц с того дня, когда я держал её в своих руках, когда она плакала у меня на груди, дрожа от горя.
Месяц, как я стал её тенью, её опорой, её любовником и — её собственностью. Хотя она об этом даже не догадывалась.
Я всегда был рядом: приносил кофе по утрам, устраивал ей прогулки, сидел с ней и её матерью за ужинами, даже чинил старые часы в их доме, хотя мог бы нанять кого угодно.
Я хотел, чтобы она видела во мне того, кто всегда, всегда будет рядом.
Но это больше не было просто заботой.
Это было наваждением.
Каждый раз, когда она улыбалась кому-то ещё, у меня сжимались кулаки.
Когда она говорила по телефону с Лизой, я ловил себя на мысли, что хочу разбить этот чёртов телефон.
Когда к дому подходил почтальон или садовник задерживал взгляд на ней, я выдыхал через зубы и представлял, как разбиваю их лица.
Я должен был запереть её в своей жизни. Раз и навсегда.
Сегодня. Сегодня я сделаю то, что удержит её возле меня.
Я сделал всё, я начал планировать это ещё за месяц до этого, но думал что ещё подожду, нет я не могу больше ждать: я арендовал целый зал ресторана, заказал её любимые белые лилии, выбрал музыкантов, которые сыграют её любимую мелодию, даже заранее договорился с шефом, чтобы приготовить её особое блюдо.
В кармане пальто тяжело лежало кольцо.
Платина. Камень синий, как её глаза. И гравировка внутри: «мой ангел навсегда».
****
«Ангел, я жду сегодня тебя на ужин. В 19:00. Ресторан: The Orchid»
Ангел: «Окей»
****
Ближе к семи вечера, она вошла в зал, словно лёгкий свет.
— Элиас... Боже... что всё это?.. — она смотрела вокруг с ошеломлённой улыбкой.
Я шагнул ей навстречу, беря её руки в свои.
— Это всё для тебя, Вивьен. Для самой красивой женщины на этой грёбаной планете.
Она рассмеялась, но в глазах мелькнуло смущение:
— Ты переборщил...
— Нет. Ты даже не представляешь, как мало этого для тебя. — я смотрел на неё пристально, не моргая, чуть сжимая её пальцы.
Мы сели за стол.
Она рассказывала что-то про Лизу, про университет, но я почти не слышал.
В голове крутился только один вопрос: сделать это сейчас или чуть позже?
Сердце колотилось, как бешеное.
— Элиас... ты меня слушаешь? — она слегка улыбнулась, тронула мою руку.
Я моргнул, вернулся к реальности.
— Слушаю. Просто... думаю о тебе. Всё время о тебе думаю.
Она чуть залилась румянцем:
— Ты... с тобой что-то не так, — тихо засмеялась она. — Ты как будто...
— Схожу с ума? — я наклонился ближе, глаза в глаза.
Она растерялась:
— Нет... я не это...
— Но это правда, ангел. — я почти шептал. — Я схожу по тебе с ума. Я думаю о тебе днём. Я думаю о тебе ночью. Я думаю, когда сижу в офисе, когда ложусь спать, когда вожу машину.
Она сжала губы, глядя на меня напряжённо.
— Элиас...
— Шшш... — я поднял палец. — Я хочу, чтобы ты знала.
Я встал, чувствуя, как в груди взрывается адреналин.
— Вивьен... ты — моё безумие, мой свет, моя причина жить. Я не могу... я просто не могу без тебя.
Я опустился на одно колено, достал кольцо.
— Ты выйдешь за меня?
Она прикрыла рот рукой, глаза начали блестеть.
— Элиас... я...
— Да или нет, ангел, — я смотрел, не моргая, сердце колотилось, словно сейчас разорвёт грудную клетку. — Только да или нет.
Она заплакала.
— Да... да...
И я вскочил, притянул её, обнял так крепко, что она задыхалась.
В голове шумело:
Ты моя. Ты теперь моя. Ты всегда будешь моей.
****
После ужина в The Orchid они вышли на тихую улочку, освещённую мягкими фонарями.
Вивьен чувствовала себя немного растерянной — всё было слишком красиво, слишком идеально, почти как сон. Элиас, держа её за руку, уверенно вёл её в сторону своего автомобиля.
— Ты нервничаешь, ангел?— спросил он, заметив, как она поправляет волосы, хотя ветра не было.
— Я... нет, просто... всё это очень неожиданно.— Вивьен слегка улыбнулась, глядя на него снизу вверх.
— Привыкай, ангел. — он посмотрел на неё с той самой хищной улыбкой, от которой у неё внутри всё сжималось.
****
Элиас
У него дома.
Я специально приглушил свет, зажёг свечи (он это сделал заранее — не хотел, чтобы она видела эту подготовку) и включил мягкую музыку. Вивьен рассматривала детали: огромные панорамные окна, мягкий кожаный диван, высокий книжный шкаф... Всё было в тёмных, благородных оттенках.
— Ты всегда так готовишься к вечерам?— спросила она, снимая туфли.
— Нет. Только для тебя.— Я подошёл ближе, и она почувствовала, как его руки обнимают её сзади.
Мы устроились на диване.
Сначала просто разговаривали — о её семье, о матери, о воспоминаниях детства.
—Ты знаешь, что ты моё спасение?— вдруг сказал я, глядя на неё внимательно.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что я никогда не знал, что значит жить ради кого-то. До тебя.
Я не спешил. Я гладил её волосы, целовал в висок, пальцы скользили по её руке, будто запоминая каждую линию.
Она рядом. Мой ангел. Моя. Только моя.
Я смотрел, как она улыбается, чуть склонив голову. Её волосы мягко ложатся на плечи, глаза светятся нежностью... Чёрт, я едва дышу. Я её хочу. Не просто тело — душу. Её взгляд, её
мысли, её запах.
Если кто-то попытается отобрать её... я убью. Я уничтожу.
Я должен остановиться. Нет. Не хочу. Чёрт... она такая мягкая, такая хрупкая...
— Ты сводишь меня с ума, Вивьен...— шепчу я, и чувствую, как её сердце бешено колотится под моей ладонью.
— Ты тоже...— отвечает она, а в голосе дрожь.
Он наклоняет её на диван, почти нависает сверху, глаза в глаза.
— Скажи...
— Что?— она улыбается, но дыхание сбивается.
— Скажи, что ты моя.
— Я... твоя.— тихим шёпотом.
Он срывается. Срывается полностью. Целует, проводит ладонями по её телу, как будто пытается вырезать этот момент в памяти. Каждое её движение, каждый вздох — это становится болезненной жаждой. Он сходит с ума. От её взгляда. От её запаха. От её рук, цепляющихся за него.
Когда они оба падают на диван, сбитые с ног, задыхаясь, Элиас накрывает её собой, зарывается лицом в её шею.
— Ты даже не понимаешь... как я без тебя не могу...— его голос дрожит, и он, кажется, почти на грани слёз.
Она гладит его волосы, целует в висок.
— Я с тобой.— шепчет она.
Он сжимает глаза.
Не просто с тобой, ангел... Ты теперь вся моя жизнь.