23
Пэйтон
— У меня что, круглая задница?
Я просматриваю сообщения, но от Пат по-прежнему ничего нет. Прошло уже пять дней. Пять дней полнейшего молчания с ее стороны. Черт, это уже ни в какие ворота не лезет!
— Эй? Ты слушаешь меня?
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Джастина. Мы в медиазале арены, ждем, когда приедут остальные члены нашей команды. Этим утром у нас запланированы просмотры записей матчей. Будет забавно – смотреть на огромном экране, как катаются друзья Патриции.
Дерьмо. Лизи права – я думаю о ней нон-стоп, и это ни к чему хорошему не приведет.
— Ты собираешься отвечать на мой вопрос? – нетерпеливо спрашивает Джастин.
— Нет, потому что я не понимаю, о чем ты меня спрашиваешь. – Я откладываю свой телефон и откидываюсь на спинку мягкого стула, скрестив руки за головой.
— Здесь нет ничего сложного, Мурмаер. У меня круглая задница или нет?
Я оторопело смотрю на него.
— Что, черт побери, значит «круглая задница»?
— Именно то, что я сказал. – Он раздосадовано проводит рукой по своим светлым волосам.
— Типа толстая ли у тебя задница?
— Нет, я не спрашиваю про толстую задницу! Мать твою, да что же это такое? Я говорю тебе про две идеально круглых сферы, и обычно они еще очень упругие. Ну, как два круглых пузырька, только у тебя на заднице. Круглая задница. – Похоже, Джастин начинает раздражаться. – Что из этого тебе непонятно?
Я искренне ошеломлен его вопросом.
— Почему ты спрашиваешь?
Он плюхается в кресло.
— Потому что вчера я трахался с Кайлой…
— О, я знаю, – сухо отвечаю я. – Слышал вас.
— …и мы делали это у стены, ну, знаешь, и она обвила меня ногами. Я держал ее под задницу и насаживал на свой член…
— Чувак, давай без подробностей, а?
— Но это важно, клянусь! – настаивает Джастин.
В комнату вваливаются наши товарищи по команде: Фрэнс, Маккарти, Дмитрий, Джон и его приятель по Банде Взбитых сливок Финн, и еще несколько старшекурсников.
Но новоприбывшие зрители Джастина ничуть не беспокоят.
— Короче, мы делали это стоя, и она цеплялась за мои плечи. Дверца шкафа была открыта, так что она видела зеркало, ну, помнишь? Большое, в полный рост? – Его голос звенит от ярости. – И вдруг она начала хихикать. И я такой: «Какого черта ты смеешься?» И она сказала, что только что заметила, что у меня круглая задница!
— Что здесь происходит? – несчастным голосом спрашивает первокурсник Адам. Бедняга еще не освоился. Хотя к концу сезона он мог бы уже привыкнуть к этому сумасшедшему дому.
Джастин разворачивается на своем стуле. Здесь, в медиазале, очень классно. Крутящиеся мягкие стулья, огромный экран, который занимает почти всю стену. И еще куча другой техники, которой любит пользоваться тренер для того, чтобы делать стоп-кадры или выделять самые интересные моменты матча.
— Что такое «круглая задница»? – спрашивает Финн.
— Это когда твой зад похож на две круглых сферы, – отвечает ему Фрэнс.
— Видишь! Он знает, о чем я говорю! – Джастин, радостно кивая, показывает на Фрэнса. – У меня она такая? – спрашивает он у всей комнаты.
— Чувак, мне жаль разочаровывать тебя, – говорю я, – но я как-то особо не засматривался на твою задницу. Как и на задницы остальных парней, кстати. И так как я понятия не имею, как выглядит круглая задница, то не могу ответить, такая она у тебя или нет. Поэтому, ради всего святого, давай поговорим о чем-нибудь другом?
Но не тут-то было. Джастин уже направляется к одному из ноутбуков на столе тренера. Он несколько раз нажимает пальцем на трекпад, и на большом экране за его спиной появляется веб-браузер.
— Ладно, так…
Он вводит в строку поиска «круглая задница».
Спустя две секунды перед нами мелькают маленькие картинки, главным образом демонстрирующие очень сексуальных женщин со спины.
— Уф, простите, но нет, мне не нужны девушки. – Джастин вводит в строку поиска «мужская круглая задница».
На первой же всплывшей картинке мы видим полностью одетого взрослого мужика в пузыре.
— Какого хрена этот чувак делает в пузыре? – гогоча, спрашивает Фрэнс.
— Может, у него такая болезнь пузыря, – говорит кто-то, – ну, когда вам надо держаться подальше от всего мира, что-то там с иммунодефицитом.
— Но пузырь это не сама болезнь, – фыркнув, говорит Дмитрий. – Это выход из ситуации при такой болезни.
— Почему так сложно найти фотки мужских задниц? – рычит Джастин. – Ладно, ребята, приготовьтесь.
— Уэстон, – предупреждаю я его, – что бы ты там ни собирался сделать, пожалуйста, не делай этого.
К несчастью, когда Джастин заводится, особенно если дело касается его внешности, его не остановить. Этот парень – чертовски самовлюбленный тип.
Когда на экране появляется порно-сайт, я снова пытаюсь образумить его.
— Тебе лучше побыстрее закрыть это, пока не пришел тренер.
Он бросает взгляд на часы, висящие над дверью.
— У нас есть десять минут, и он никогда не приходит раньше назначенного времени. По тренеру можно часы сверять.
Это правда, но я все равно не хочу смотреть порно на университетском экране.
Джастин кликает по поисковой панели и вводит «круглая задница», но мы уже просматриваем не просто страницы с порно, а страницы с гей-порно. Замечательно.
— Вот! – торжествующе восклицает он. – Вот на что это похоже по ее словам!
Он нажимает на картинку, подписанную: «Заколачивают в круглую задницу».
Фрэнс стонет.
— Бро, я не хочу смотреть это дерьмо.
Но Джастин ставит видео на паузу еще до того, как начинается секс. Так что мы видим только парня, высокого блондина-скандинава, который решил вдруг раздеться в помещении школы восточных единоборств – ведь так поступают люди в реальной жизни.
Джастин увеличивает изображение. Ладно, врать не буду – ягодицы парня действительно напоминают два накаченных шарика. У него стройное, рельефное тело, но эти две упругих сферы так и бросаются в глаза.
— Это первое, что замечаешь, когда смотришь на него, – признается Фрэнс. – Мои глаза сами находят его зад.
— Мои тоже, – соглашаюсь я. – И это странно, правда?
— Это я? – спрашивает Джастин. – Потому что если оно так, то я в бешенстве. Вы только посмотрите на нее. Она совершенно не пропорциональна его телу.
— Чувак, мы только что сказали тебе, что рассматриваем твою задницу, – с раздражением говорю я. – Мы не можем сравнить.
— Ладно, вот, смотрите.
Джастин разворачивается и спускает свои штаны.
И в это время в комнату входит Педерсен.
Тренер, спотыкаясь, останавливается. Он переводит взгляд с голого мужика на экране на обнажившуюся задницу Уэстона. Потом сердито смотрит на остальных.
— Что, черт возьми, здесь происходит, идиоты?
— Все не так, как вам кажется, – пытается заверить его Уэстон.
— Да ну? Потому что мне кажется, что ты хочешь сравнить свой зад с тем, что на экране, и мой ответ – да, они абсолютно одинаковые. А теперь надевай свои чертовы штаны, выключай этот шлак и садись, Уэстон.
Мой товарищ по команде с совершенно подавленным видом натягивает штаны.
— У меня круглая задница, чуваки. Вся моя жизнь была сплошной ложью.
Наш голкипер Йоханссон фыркает от смеха.
— Ты всегда можешь обратиться к пластическому хирургу.
— Хватит! – рявкает тренер. – У нас нет времени на эту хрень. Через пять дней мы играем с командой Хольмана. Матч будут транслировать по всем телеканалам Новой Англии, и, как до меня дошли слухи, по «ХокиНет» тоже. Поэтому скажите мне, вы хотите выставить себя на посмешище или хотите выиграть?
— Мы хотим выиграть, – дружно бормочем мы.
— Вы хотите мастурбировать на задницу Уэстона или хотите выиграть?
— Мы хотим выиграть! – Наши голоса звучат громче и увереннее.
— Хорошо. А теперь заткнитесь и слушайте внимательно.
* * *
После собрания Педерсен окликает меня на выходе:
— Мурмаер, останься.
Засунув руки в карманы, я подхожу к нему.
— Что такое, тренер?
— Присаживайся. – Судя по его суровому выражению лица, вряд ли меня ждет очередное напутствие. Когда я сажусь, он встает напротив меня и скрещивает руки на своей массивной груди. – Что с тобой происходит, Пэйтон?
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что с тобой происходит? Сегодня утром на льду ты был сам на себя не похож. На две секунды медленнее, чем обычно. Конечно, это быстрее показателей любого среднего игрока, но для тебя слишком медленно.
— Меня кое-что отвлекало, – признаюсь я.
— А то, что случилось после обеда? Обычно ты появляешься раньше всех, и когда я прихожу, уже ведешь собрание, проигрываешь видеозаписи. А тут я вхожу и вижу, как Уэстон трясет перед вами своей задницей, и вы все дружно смотрите гей-порно.
— Мы не смотрели гей-порно, – уверяю я его. – Мы просто…
Нет, он прав. Я всегда очень сосредоточен на предстоящей игре. Это чувство ответственности всегда было со мной с тех самых пор, как я встал на коньки. Я провожу командные собрания. Я всегда прихожу пораньше и помогаю парням, если им это необходимо. Я жертвую своим временем, сном, учебой ради того, чтобы все снаряжение нашей команды было готово к игре.
Но последние пять дней моя голова занята совсем не этим. И пусть это не такой уж большой срок, но когда тебе нужно подготовиться к самому важному матчу сезона и нельзя терять ни минуты, это слишком много. Не второму матчу по важности, потому что участие в «Ледяной четверке» – это не дар, посланный свыше, а то, что нужно заработать. Так что нам просто необходимо обыграть Брайар, чтобы продвинуться дальше, а значит, это самый важный матч, и только он сейчас должен иметь значение.
— Вы правы, – говорю я тренеру. – Я не старался так, как должен был.
— Что случилось? Проблемы с учебой? Подыскать тебе репетитора?
— Нет, с этим все нормально. Осталось написать парочку итоговых работ, но у меня не будет с ними проблем. Да и сдавать их надо в мае.
— Тогда что? Дома какое-то дерьмо?
— Нет. – Я поеживаюсь. Лицо горит от непривычного для меня чувства стыда. – Я чувствую себя полным придурком, но это из-за девушки.
Тренер недовольно ворчит.
— Хочешь совет?
— Не откажусь.
— Забудь о ней.
Из меня вырывается смех. Что ж, это вряд ли поможет.
— Это только один из вариантов, – осторожно говорю я, зная, что тренер Педерсен не любит, когда его слова подвергают сомнению.
— Поверь мне, парень, это единственный вариант. Женщины – это адская головная боль. Даже самые хорошие из них, – говорит он, качая головой. – Такое ощущение, что все они проходят мастер-класс по искусству манипуляции, учась играть с нашими чувствами. Они превращают нас либо в своих рабов, либо в дураков.
Я совсем не ожидал столь острой реакции. В его голосе столько горечи, что мне становится интересно, кто разбил ему сердце. Насколько я знаю, Педерсен никогда не был женат и у него нет детей. А если он с кем-то и встречается, то ни разу не упоминал об этом. Некоторые парни предполагают, что он гей, но мне так не кажется. В прошлом году в одном бостонском отеле проходило командное мероприятие, и я видел, как тренер уходил с вечеринки с горячей рыжеволосой девицей в обтягивающем платье. Это, конечно, не означает, что он не гей, но, черт, кто его знает?
Но, судя по только что сказанным словам, у него нет никакого интереса к романтическим отношениям.
— Всем женщинам что-то да нужно от тебя, парень. Им всегда что-то нужно. Они берут, и берут, и берут, но ничего не отдают взамен. Всем насрать друг на друга, так что лучше заботиться только о себе, верно?
Обычно так я и делаю. Всю свою жизнь я поступал именно так. Не знаю, почему этот метод не сработал сейчас. Я как в воду опущенный с тех самых пор, как Патриция решила все закончить.
— Знаешь, Пэйтон, что мне больше всего в тебе нравится?
— Что же? – осторожно спрашиваю я.
— То, что ты эгоист.
Я вдруг понимаю, что весь
ощетинился. Он произносит это как комплимент, и для меня в этом нет ничего нового – мне прекрасно известно, что я эгоист. Но по какой-то причине мне не нравится, что мой тренер называет меня эгоистичным.
— Ты ничему не позволяешь встать на пути к твоим целям, – продолжает он. – Твои собственные желания всегда превыше всего, и так оно и должно быть. Именно поэтому тебе суждено стать суперзвездой. – Тренер снова качает головой. – Та девчонка, из-за которой ты так расстроен? Забудь о ней! Сосредоточься на победе, на престижной работе, что ждет тебя в августе. Один неверный шаг на льду может стоить тебе карьеры. Начнешь отвлекаться, и это может привести к печальным результатам, и я говорю не только о риске получить травму. Поражение плохо отразится на тебе, а, поверь мне, твои новые начальники смотрят каждый матч и потом внимательно изучают его запись.
Он прав.
— Так что настройся на игру. Забудь эту девчонку. Будут и другие. Переедешь в Эдмонтон и, гарантирую, тебя будет ждать целая толпа фанаток, которые будут мечтать о том, чтобы согревать тебя в постели. – Он наклоняется вперед и хлопает меня по плечу. – Мы договорились?
Я медленно киваю.
— Да, не волнуйтесь. Я соберусь с мыслями.
— Вот это я и хотел услышать.
И тем не менее, первое, что я делаю, выйдя за двери хоккейного центра Брайт-Ландри, это снова отправляю сообщение Патриции.
Речь тренера подействовала на меня, но, уверен, не так, как он рассчитывал. Я не хочу стать тем мужчиной, который, будучи обиженным одной женщиной, начинает презирать весь женский пол. Я не хочу становиться ожесточенным и озлобленным.
Я не могу заставить Патрицию снова встречаться со мной, но по крайней мере могу дать ей знать, что по-прежнему думаю о ней.
Я: «Привет, красотка. Снова я. Можешь и дальше продолжать избегать меня, но если вдруг передумаешь, знай, что я здесь».