30
Как только звучит сирена, оповещающая о конце первого периода, я тут же вскакиваю со своего места и останавливаю Мэриан.
— Они тебя не пустят.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю своего отца. Черт, да он и меня может не пустить. Но если кому-то и повезет туда попасть, то только мне. Обещаю, я напишу тебе, как только что-нибудь узнаю.
— Ладно.
У Мэриар ошарашенный вид. И не у нее одной. Все вокруг шокированы.
Никто не знает, какого черта там только что творилось на льду, но матч вдруг превратился в кровавую бойню. Хантер, держась за руку, ушел еще до того, как завершился период, Нейт и один из игроков Гарварда, чью фамилию и номер я не запомнила, тоже.
К концу первого периода мы уже потеряли двух наших лучших игроков, но нам все равно каким-то образом удалось не подпустить Гарвард к воротам до самой сирены. Впереди еще два периода, а я понятия не имею, что происходит. Ни судьи, ни дикторы из медиа-рубки не объяснили, почему игроки покинули лед. В студенческом хоккее драки запрещены. Так можно заработать удаление до конца матча. Но Хантер не начинал ту драку, как и не отвечал на удары. И я не понимаю, почему вмешался Нейт. Обычно он очень уравновешен.
Я спешу покинуть ледовую площадку, чтобы узнать, что произошло. Другие люди тоже уходят, и мне приходится протискиваться через толпу, чтобы добраться до раздевалок. Папа всегда дает мне пропуск на всякий случай. Это не означает, что меня пустят непосредственно в саму раздевалку, но зато я могу пройти туда, куда посторонним вход воспрещен. Я показываю пропуск охраннику и поворачиваю за угол коридора.
Рядом с раздевалкой гостевой команды стоит еще один охранник.
— Привет, – здороваюсь я и поднимаю вверх шнурок с бейджиком. – Я дочь тренера Хольмана и менеджер команды.
Вторая часть ложь, но надеюсь, это мне поможет.
Надеюсь я не зря. Мужчина быстро отступает в сторону. Я открываю дверь и сразу же слышу голос отца. Неумолимый и беспощадный.
— Какого черта тебя понесло туда и зачем ты это сделал, Родс?
Ответ Нейта звучит неразборчиво.
Я медленно крадусь к тому месту, где собрались все игроки. Никто меня не замечает. Да и как? За их туловищами меня и не видно.
— Так, Дэвенпорт выбыл. Сейчас ему делают рентген, но врач команды сказала, что и без снимков понятно, что у него перелом запястья.
Внутри у меня все опускается. У папы совсем не радостный голос, и я не осуждаю его. Хантер больше не участвует в матче.
— А ты, Родс, за свое участие в драке будешь удален до конца матча.
Мать вашу! И Нейт? Это же два наших самых лучших игрока!
— Из другой команды до конца матча будет удален Джон Хемли. Но для них это не такая уж большая потеря. – Папа презрительно усмехается. – Парень выходил на замену Фрэнсу Чилтону, от которого точно можно было ждать неприятностей. Но он-то, черт побери, как раз и не выпендривался, и теперь их самое сильное звено снова в игре.
Боже мой! Это как плевок в лицо. Я начинаю чувствовать слабость по всему телу, потому что… сегодня мы вполне можем проиграть.
Папа не озвучивает мои страхи, но я знаю, что он тоже думает об этом. Он снова обращается к своим игрокам, в его голосе слышна ярость:
— Что, черт подери, там произошло?
Повисает долгая, пропитанная страхом тишина. Но тут Фитц набирается смелости.
— Как я понял, Хантер переспал с девушкой Хемли. Ненарочно.
— Это ты так хреново шутишь? И раз уж вам так приспичило затащить в постель одну из их подружек, так почему бы не девушку Мурмаера? – рычит папа. – По крайней мере, тогда бы нам не пришлось волноваться из-за него.
Хоть я и переживаю за свою команду, мне становится смешно. Думаю, папа бы не стал призывать их заниматься сексом с девушкой Мурмаерв, если бы знал, что эта девушка я.
Не то чтобы я его девушка, но я стала девушкой в его жизни и… нет, не могу сейчас об этом думать. У нас кризис отношений.
— Господи, Родс! Чем ты вообще думал? – Папа явно в бешенстве из-за действий капитана команды.
Я тоже не особо в восторге от его поведения. Что случилось с его стремлением быть выше всякой грязи? Нейт проявил такую решимость в том инциденте со взбитыми сливками, запретив Уилксу мстить Гарварду, а сейчас на льду сам вдруг потерял голову? Отомстил Хемли за его нападение на Хантера? Как же это не похоже на него!
Судя по голосу Нейта, он злится на себя и разочарован не меньше моего отца.
— Я сорвался, – виноватым голосом отвечает он. – Этот козел сломал Хантеру запястье, тренер! И потом ему еще хватило наглости заявить, что Хантер это заслужил. Я в жизни не слышал ничего более омерзительного и… сорвался, – повторяет Нейт. – Простите, тренер.
— Извинения приняты, парень. Но они не вернут тебя обратно в игру.
Иначе говоря, мы в полном дерьме.
Осторожно пятясь назад, я выхожу из раздевалки.
— Похоже, дела плохи, – сочувственно говорит мне охранник.
— Так и есть.
Я быстро возвращаюсь на свое место, где докладываю обо всем Мэриан и остальным.
— Похоже, Хантер выбыл из игры. И Нейт.
Мэриан ахает.
Рупи тоже. Она, как обычно, одета так, словно сошла с рекламы «Джей Крю». Или как супер-чопорная кукла «Американ Герл». Интересно, сколько у нее этих девчачьих платьев с воротничками? Тысячи, наверное.
— Это же просто кошмар! – стонет Мэриан.
— Угу, – мрачно соглашаюсь я.
И мы не ошибаемся.
Стартует второй период, и разница в игре Брайара бросается в глаза практически сразу. Это как наблюдать за олимпийским спринтером, который на одном дыхании пробегает первый стометровый отрезок и вдруг обнаруживает, что второй весь утыкан шипами. Без Нейта, капитана команды, и Хантера, нашего лучшего нападающего, мы едва можем уйти от своих ворот. Фитц и Холлис не могут играть за всю команду. Молодые игроки еще не до конца сформировались, и даже лучшие из них – Мэтт Андерсон и Джесси Уилкс – физически не способны угнаться за игроками Гарварда.
Мои глаза неотрывно следят за Пэйтоном. Он забрасывает гол уже на первых секундах. Это красивый бросок, настоящий шедевр. Теперь Гарвард ведет в счете: два-один. И за две минуты до конца периода Уэстон обеспечивает своей команде игру в большинстве, заставив Фитца, который вообще-то редко оказывается на штрафной скамье, нарушить правила.
Мэриан закрывает лицо руками.
— Боже, какой ужас! – Она выискивает взглядом своего парня. – У него такой вид, будто он сейчас взорвется.
И действительно, Фитц, сидя на скамейке штрафников, рвет и мечет. С покрасневшим лицом он так сильно стискивает челюсти, что на лице дергаются мускулы.
Команда Гарварда по полной программе использует удаление, спровоцированное этим ублюдком Уэстоном. И то, что мы с этим парнем играли в «Скрабл» и он помог мне с Валентином, еще не означает, что я перестала видеть в нем врага. Прямо сейчас я люто ненавижу его. Может быть, пару дней спустя мы снова сможем сыграть в «Скрабл», но сейчас мне хочется, чтобы его стерло с лица земли.
К несчастью, пока Брайар в меньшинстве, именно Уэстон в итоге и забивает шайбу. Но тут на лед возвращается Фитц, и мы все можем вздохнуть с облегчением.
Во время своего следующего выхода Уэстон пытается подначивать Холлиса, но Майк не ведется на провокации, благослови господи его щенячье сердце. Более того, рефери замечают грязный прием Уэстона, и теперь он отправляется на две минуты на скамью штрафников, а мы вскакиваем на ноги и до хрипоты орем, когда Брайар забивает.
Теперь счет три-два.
Второй период заканчивается.
— Вы сможете, – шепчу я парням, исчезающим в туннеле, который ведет в раздевалку. Надеюсь, папа произнесет мотивационную речь не хуже, чем в «Чуде», и мы сможем вернуться с новыми силами, сравнять счет в начале третьего периода, потом еще раз забить и выиграть чертов матч.
— У нас ведь еще есть шанс? – с надеждой спрашивает Мэриан.
— Конечно! Мы выиграем! – с твердой уверенностью отвечаю я.
И мы снова вскакиваем на ноги, как только начинается третий период. Проходит почти шесть минут, когда во время ожесточенной борьбы в зоне Гарварда Джесси Уилкс делает бросок по воротам, и шайба пролетает ровно между ног Йоханссона. Я понимаю, что это чистая случайность, но какая сейчас разница. Болельщики Брайара сходят с ума, а на табло загорается счет: три-три.
Трудно поверить, что всем удается сохранять ту же скорость, что была у них в самом начале матча. После двух напряженных периодов игроки должны были бы порядком измотаться. Но обе команды играют так, как будто на карту поставлен весь сезон. Хотя, по сути, так оно и есть.
Я зачаровано смотрю, как Пэйтон делает то, что получается у него лучше всего. Он невероятно быстр, и я невольно представляю его играющим за Эдмонтон в следующем году. Его ждет чертовски классный сезон, если он будет играть хотя бы вполовину так же, как играет сейчас.
— Как же он хорош! – скрепя сердце восхищается Мэриан, когда Пэйтон, обыграв трех наших парней, оказывается у самых ворот.
Он делает бросок и, к счастью, не попадает, а вот я ощущаю угрызения совести, потому что почувствовала легкое разочарование, когда Корсен блокировал шайбу Пэйтона.
Боже! За кого я вообще болею? Я хочу, чтобы выиграл Брайар. Честно, хочу. И я ненавижу игроков Гарварда за то, что они сделали с Хантером и Нейтом.
Но еще мне хочется, чтобы у Пэйтона все получилось. Он просто бесподобен!
Счет по-прежнему равный, и часы отсчитывают последние минуты. Не хотелось бы доводить до овертайма. Не уверена, что у нас хватит сил сдержать Гарвард. Особенно у Корсена. Он хороший вратарь, но не самый лучший.
А вот Йоханссона я бы определенно включила в тройку лучших голкиперов среди студентов. Он останавливает все шайбы, как настоящий профессионал. Его не выбрали в драфте НХЛ, когда он стал соответствовать необходимым критериям, но я надеюсь, он постарается подписать контракт с каким-нибудь клубом после окончания колледжа. Йоханссон слишком хорош, чтобы не попытаться.
— Давайте, ребята! – вопит Мэриан. – Сделайте это!
Но ее крики поддержки тонут в море таких же криков, раздающихся вокруг.
После матча у меня будет точно звенеть в ушах, но оно того стоит. Нет ничего лучше, чем смотреть хоккей вживую. Эта атмосфера заразительна! И вызывает зависимость. И я хочу зарабатывать хоккеем на жизнь, но не как игрок, а как один из участников этого действа. Я хочу болеть за спортсменов, разговаривать с ними, когда они еще находятся под властью адреналина, таланта, гордости. Я хочу быть частью всего этого, в любом качестве.
Остается три минуты, и счет прежний – три-три.
На льду снова звено Пэйтона. Джастин опять пробует свои приемчики, но на них больше никто не ведется. И судя по напряжению в его плечах, Уэстона это ужасно бесит. Хорошо. Он заслужил это. Если Гарвард и одержит победу, то пусть это будет не благодаря грязной игре, а благодаря умению. К несчастью, им очень не хватает умелых игроков.
До конца матча остается ровно две минуты и сорок шесть секунд, когда Пэйтон вырывается к воротам. Мое сердце разрывается на части, замирает, когда он принимает шайбу, и начинает бешено колотиться, когда Мурмаер оказывается у ворот. Он замахивается, чтобы сделать бросок, и вот еще один шедевр. Великолепный удар. Когда диктор кричит «ГО-О-О-О-ОЛ!», мое сердце то ли уходит в пятки, то ли выпрыгивает из груди. Удивительно, что меня не вырвало от этого тошнотворного ощущения.
Гарвард оказывается впереди, и у нас остается всего лишь две с половиной минуты, чтобы постараться снова сравнять счет. Болельщики Брайара орут как сумасшедшие. Часы продолжают тикать.
Две минуты.
Полторы минуты.
Команда Брайара суматошно пытается что-то сделать. Фитц делает бросок, но Йоханссон блокирует его, вызвав коллективный стон с трибун. Голкипер накрывает шайбу ловушкой, раздается свисток.
Я складываю руки рупором и кричу: «Давайте, парни!» – когда они готовятся к вбрасыванию. У них осталась минута и пятнадцать секунд, чтобы что-то сделать.
Но тренер Педерсен не дурак. В эту последнюю минуту он отправляет на лед своих лучших игроков, как будто сейчас идет игра в меньшинстве. Это настоящая команда-А: Уилл Брэй и Дмитрий Петров в защите и Мурмаер, Уэстон и Чилтон в нападении. Черт, и как сплоченно они играют! После вбрасывания шайба все время у них. Гарвард бросается в атаку, и Корсен, словно ниндзя, блокирует бросок за броском. Да, это хорошая помощь, но это совсем не то, что нам сейчас следует делать. Мы должны не отбивать шайбы, а забрасывать сами.
Еще десять секунд. Внутри растет отчаяние. Я бросаю взгляд на скамейку Брайара, выглядывая отца. Его лицо лишено каких-бы то ни было эмоций, но челюсти напряженно сжаты. Он знает, что сейчас произойдет.
БЗ-З-З-З-З!
Вот и заканчивается третий период.
Брайар проигрывает.
В этот раз победу одерживает Гарвард.
* * *
— Поверить не могу! – Мэриан убирает за ухо прядь светлых волос. Мы стоим в углу вестибюля. – Мне так жалко Фитца!
— Мне тоже. Как и остальных ребят.
— Конечно, их тоже.
Она опускает свою голову мне на плечо и следит за коридором. Мы ждем нашу команду, и не только мы одни. В огромном помещении толпятся болельщики и хоккейные шлюшки, и все готовы поддержать и утешить как проигравших, так и победителей. У парней из команды Брайара сегодня точно не будет проблем, с кем переспать.
Это выездной матч, поэтому мой отец и ребята вернутся в кампус на автобусе. Несколько игроков Гарварда выходят первыми, и их девушки и поклонницы налетают на них как пчелы на мед. Появляются Пэцтон и Джастин, два красавчика в темных костюмах. Обожаю тех, кто придумал послематчевый дресс-код. Их пиджаки натягиваются на невероятно широких плечах, и мое сердце начинает биться чаще, когда я замечаю, что волосы Пэйтона все еще влажные после душа. И в моей голове тут же всплывает образ голого Пэйтона в душе. Очень соблазнительное зрелище.
Лицо Уэстона растягивается в радостной улыбке, когда он замечает Мэриан.
— Мэриан! – Он подходит к нам, разведя руки для объятий.
Мэриан сердито смотрит на него.
— Даже не думай! Сегодня никаких обнимашек!
— Да брось ты! Надо уметь достойно проигрывать. – Джастин разводит руки еще шире.
Секунду подумав, она все-таки быстро обнимает его.
Пэйтон подмигивает мне поверх плеча Уэстона и головы Мэриан. Мои губы слегка изгибаются.
— Отличная игра, Мурмаер.
Я вижу, что он едва сдерживает улыбку.
— Благодарю, Хольман.
Мэриан отступает от Уэстона.
— Ну что, – говорит она ему, – похоже, твои грязные провокации во втором и третьем периоде не особо удались.
— Да, судьи стали строже после той фигни с Джоном..
— Фигни с Джоном? – переспрашивает Мэриар, тыча пальцем в грудь Уэстона. – Фигня произошла не с ним! Он сломал Хантеру запястье!
— Это был несчастный случай, – возражает Джастин.
Пока они спорят, я замечаю знакомое лицо. Это та девушка из «Кофе Хат», подружка Пэйтона. Лизи, что ли? Она продвигается через толпу, всматриваясь в лица, и ее взгляд вдруг сталкивается с моим. Потом она видит Пэйтона, стоящего в двух шагах от меня, и на ее лице появляется хмурое выражение.
Я замираю, ожидая, что она подойдет, но по какой-то причине девушка не двигается с места. Интересненько. Разве она не объявила себя ближайшим другом Пэйтона и его доверенным лицом?
Продолжая смотреть на нее, я вопросительно выгибаю бровь. Она хмурится еще сильнее.
Я отвожу взгляд и краем глаза замечаю еще одно знакомое лицо. Я разворачиваюсь к своему отцу, который выходит из коридора. К несчастью, в это же время в вестибюле появляется Дэрил Педерсен.
Ой-ой.
Тренеры, поравнявшись, обмениваются парой слов. Папа идет с каменным, как обычно, выражением лица. Он кивает на что-то, что говорит ему Педерсен. Я с легкостью могу представить их беседу – дежурные «отличная игра», «спасибо», несколько притворно-дружественных фраз. Но когда они подходят ближе, я слышу, как Педерсен говорит:
«Отличная попытка».
Не знаю, что именно он имеет в виду, и папа, видимо тоже, потому что он вдруг останавливается.
— И что ты этим хочешь сказать?
— Ты и сам все прекрасно знаешь. Считай, я оценил твои старания c этой уловкой. – Педерсен усмехается.
Когда он замечает нас с Пэйтоном, его брови слегка приподнимаются, а губы искривляются в ухмылке.
Что-то мне все это совсем не нравится.
Мой отец не может рационально соображать, когда дело касается тренера Гарварда, поэтому он замирает на месте, в его позе явно ощущается агрессия.
— Какой еще уловкой? – холодно спрашивает он.
— Я лишь хочу сказать, что твой план отвлечь моего главного игрока не сработал.
Краем глаза я замечаю, что Пэйтон хмурится.
— Хотя я от тебя такого не ожидал, – продолжает Педерсен, пожав плечами. – От Фила, которого я знал, точно.
Пэйтон придвигается ближе ко мне, как будто хочет защитить меня. Но папа не замечает. Он сердито смотрит на Педерсена. Их беседа привлекла небольшую группу зрителей, в основном из числа игроков Брайара.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – раздраженно заявляет мой отец.
— Ну конечно! – Педерсен смеется. – Хотя приятно знать, что ты не брезгуешь даже родной дочерью.
О боже.
Повисает тишина, как в прерванном прямом эфире. Мой пульс ускоряется, и видимо, падает давление, потому что я вдруг ощущаю легкое головокружение.
Папа бросает на меня быстрый взгляд и снова принимается буравить взглядом своего врага.
— Дэрил, ты, как обычно, несешь какую-то чушь.
Тренер команды-соперника выгибает бровь.
— Если честно, я буду просто счастлив доказать свою правоту. Всегда подозревал, что ты не такой честный и придерживающийся правил мученик, каким хочешь казаться. Эдакий столп честности и достоинства, а? – Педерсен закатывает глаза. – Так и думал, что все это сплошь притворство. И хотя я рад был убедиться в том, что ты мог скатиться до такого уровня, но господи, Фил! Заставить свою дочь устроить ловушку для Мурмаера? Понимаю, ты ненавидишь меня, но это… это ниже твоего достоинства!
Педерсен уходит, оставляя папу и зрителей переварить его обвинение. На несколько секунд повисает тишина.
Мэриан первой приходит в себя.
— Пат? – неуверенным голосом спрашивает она. – Это правда?
И тут все внимание переключается на нас с Пэйтоном.