В Оковах Любви

Лиса слепо смотрела на золотой солнечный луч, который перебрался через подоконник и разогнал тени в комнате. Всю ночь напролет она пролежала без сна, глядя, как густая тьма тускнеет с рассветом, а хмурый рассвет сменяется ярким утренним сиянием. Она проглотила целое море горьких слез, терзаясь бесполезным вопросом: какой жестокий каприз судьбы привел ее к крушению всех надежд на счастье?

Она повернула голову на подушке, и острая пульсирующая боль пронзила ей голову. Взглянув на Сехуна, Лиса в тысячный раз пожалела о том, что ее волосы зажаты его плечом. Ей пришлось пролежать рядом с ним целую ночь – так близко, что ее мутило от запаха его немытого тела, – но она не смела шевельнуться, боясь его разбудить. Волна тошноты вновь обрушилась на нее, заставив содрогнуться всем телом.

Сехун зашевелился возле нее, и Лиса закрыла глаза, притворяясь спящей. Она даже заставила себя дышать размеренно в надежде, что он уйдет, не побеспокоив ее. Вот кровать заскрипела – он поднялся и пересек комнату. Шелест одежды подсказал ей, что Сехун одевается. Лиса заставила себя лежать тихо, даже когда услыхала его приближающиеся шаги. Он снова опустился на кровать и провел пальцами по ее лицу.

О господи, неужели опять?! Нет, только не это! Лиса открыла глаза и в ужасе взглянула на него. Кэмпбелл усмехнулся и погладил ее голое плечо.

– Доброе утро, дорогая женушка. Надеюсь, ты хорошо спала? Я и представить себе не мог, что столь приятно проведу с тобой время, моя милая.

Его рука скользнула с ее плеча к шее, и она инстинктивно отпрянула.

– Да что с тобой, Лиса? – продолжал Сехун как ни в чем не бывало. – Может, поначалу у нас не все вышло гладко, но я тебя уверяю, тебе ни о чем не придется сожалеть, когда мы обвенчаемся. У тебя будет все, что только можно купить за деньги. Положение в обществе, замки, драгоценности… все женщины Шотландии будут тебе завидовать! И как знать, – добавил он, ухмыляясь, – возможно, ты научишься наслаждаться моим обществом не только на людях. Я уверен, что ты не заставишь меня повторять сцену наподобие вчерашней.

Лиса по-прежнему смотрела на него, не мигая. Она ненавидела его за то, что он сделал, и дрожала от страха, опасаясь, что он может сделать это опять.

Сехун схватил ее за волосы и намотал их себе на руку, заставив ее вскинуть голову.

– Не так ли, дорогая?

Притянув Лису к себе, он наклонился и властно поцеловал ее в губы. Она принудила себя лежать смирно, не сопротивляясь, хотя внутри у нее все переворачивалось от отвращения.

Наконец Сехун поднял голову, удовлетворенно улыбаясь: ее покорность пришлась ему по душе.

– Я вижу, ты уже кое-чему научилась, – одобрительно заметил он, отпустив ее и выпрямившись. – Если бы не встреча с твоим отцом, на которую я уже опаздываю, я непременно остался бы с тобой, чтобы проверить, чему еще ты научилась. – Его губы искривились в дьявольской усмешке. – Но полагаю, это может подождать. В конце концов, у нас впереди целая жизнь, мы еще успеем узнать друг друга поближе.

Когда за ним закрылась дверь и его шаги затихли в коридоре, Лиса свернулась клубком и целиком отдалась своему горю. Ей хотелось исчезнуть, никогда больше не видеть белого света. Она не слышала, как дверь снова открылась, не слышала легких шагов, приближающихся к постели, и вздрогнула от неожиданности, когда ласковая рука коснулась ее плеча.

– Я ждала, пока он уйдет, госпожа. Я думаю, вам нужна моя помощь, – тихо сказала Розэ.

Лиса с трудом приподнялась и села, натянув одеяло до самого подбородка, чтобы прикрыть наготу, и тупо уставившись на смятые простыни, не в силах встретиться взглядом с Розэ.

– Я… мне бы хотелось… – проговорила она, безнадежно заикаясь.

Ее дыхание прервалось: крепко зажмурившись, она попыталась сдержать слезы, но их уже невозможно было остановить.

– Вам надо принять ванну, – сдавленным голосом прошептала Розэ. – Принять ванну и переодеться в чистое. Я сейчас вернусь. А вы пока отдохните, сударыня. – Она сочувственно погладила Лису по руке, ее зеленые глаза тоже увлажнились. – Я только прикажу, чтобы согрели воду, и сразу вернусь. Сидите и не двигайтесь.

Верная своему слову, Розэ вернулась очень скоро, помогла своей хозяйке встать и надеть капот. Она в один миг стащила с кровати окровавленные простыни и ловко перестелила свежее белье, собрала разорванную одежду Лисы, все аккуратно сложила и вынесла из спальни вместе с простынями, чтобы еще до прихода слуг с горячей водой в спальне не осталось никаких следов борьбы.

«Как легко привести комнату в порядок! – с горечью подумала Лиса. – Все опять выглядит так, будто здесь ничего особенного не произошло. Вот только я сама никогда не буду такой, как прежде…»

Она снова вспомнила о часах, проведенных в объятиях Сехуна, и ее охватила неудержимая дрожь. Она чувствовала себя грязной… невыносимо грязной. Господи боже, ну почему они не поторопятся с ее ванной?

Лиса подошла к окну и прислонилась к стене, ухватившись за каменный подоконник. Когда в комнату вошли слуги с курящимися паром ведрами, она даже не обернулась – ей не хотелось, чтобы кто-то увидел безобразный синяк у нее на скуле, оставшийся от удара Сехуна.

Сехун… Ее руки сами собой сжались в кулаки. Она готова была убить его. Да, она скорее увидит его мертвым, чем позволит ему еще раз к ней прикоснуться! А ее отец… ее дорогой папочка! Как же он, должно быть, ее ненавидит, если отдал на поругание О. Чонгук был прав.

Лиса закрыла глаза, внезапно ощутив острую боль в груди. О, Чонгук… Впервые за много часов она позволила себе подумать о нем. Как много может значить один день! Они упустили свое счастье, потому что опоздали всего на день… Скоро он приедет в Рэнли, но теперь уже слишком поздно. Между ними все кончено… все кончено! Она уже не та женщина, которую Чон оставил месяц назад. Теперь, после ночи, проведенной с Сехуном, он знать ее не захочет, и будет прав. Ей не в чем его упрекнуть…

– Идемте, госпожа. Обопритесь на меня. Бедненькая моя, сейчас вам станет легче.

Когда Розэ обняла ее, Лиса почувствовала, что вся дрожит. Она позволила горничной отвести себя через всю спальню к алькову и усадить в ванну. В теплой воде Лисе действительно стало немного легче, но невозможно было унять боль, терзавшую ее изнутри. Как зачарованная, она с ужасом смотрела на темно-багровые синяки у себя на руках. Время их сотрет, но никакое время не излечит душевных ран. Она заклеймлена навек. Для нее нет пути назад – и нет будущего…

Ее разум содрогнулся от этой страшной мысли. Неужели не осталось никакой надежды? Нет, думать об этом невозможно! Лиса с трудом перевела дух. Что же ей делать? Она должна что-то придумать! Теперь ей не на кого рассчитывать, никакой Чон Чонгук не сможет ее спасти. Если она хочет избавиться от О Сехуна и от своего отца, ей придется действовать в одиночку. Если бы только ей удалось пробраться на север к своему дяде… Юнги помог бы ей. Он переправил бы ее на корабле в Англию или во Францию.

Она взглянула на Розэ, в беспокойстве ожидавшую дальнейших распоряжений хозяйки.

– Подай мне чистое платье, – сказала Лиса. – Что-нибудь с длинными рукавами, – добавила она, с горечью оглядывая лиловеющие пятна на руке.

После ванны Розэ помогла Лисе надеть один из ее прежних нарядов: платье из темно-синего муслина с узкими рукавами до самого запястья и стоячим плоеным воротничком. Может, Манобан и будет недоволен, но по крайней мере высокий воротник хоть отчасти прикрывал безобразный кровоподтек у нее на щеке.

Когда с туалетом было покончено, Розэ заставила свою госпожу сесть перед зеркалом и принялась бережно расчесывать сбившиеся за ночь колтуном волосы, закрепляя их по бокам гребнями, украшенными жемчугом. Прикосновение головной щетки оказало на Лису расслабляющее воздействие. Она закрыла глаза и заставила себя ни о чем не думать, но внезапно движение щетки прекратилось.

– О, госпожа, простите меня, может, это не мое дело, – прошептала Розэ, – но, мне кажется, я знаю, как передать весточку сэру Чон Чонгуку.

Лиса встретилась с ней взглядом через зеркало.

– А зачем тебе это вдруг понадобилось?

Розэ набрала в грудь побольше воздуху.

– Может, я ошибаюсь, но мне показалось, что между вами что-то было, – решительно выпалила она. – Сэр Чонгук помог бы вам, если бы знал.

С горестной усмешкой Лиса покачала головой:

– Тебе не показалось, ты угадала. Между нами действительно кое-что было, но… вчера вечером сэр О положил этому конец. Я не стану подвергать Чонгука опасности, обращаясь к нему за помощью. – Она тяжело вздохнула. – Я должна выбраться из Рэнли сегодня же вечером, Роуз. Если мне удастся дать знать моему дяде, он позаботится о моей безопасности.

Розэ опустилась на колени возле ее стула, глядя на Лису снизу вверх широко раскрытыми встревоженными глазами.

– Я поеду с вами. Я не пущу вас одну.

Лиса опять покачала головой:

– Нет, Розэ. Мой отец тебя убьет, если настигнет нас. Теперь у меня нет никаких сомнений – он на это способен. А со мной они уже сделали все, что могли, и хуже, чем сейчас, мне уже не будет. Мне больше нечего терять.

* * *
С наступлением вечера в часовне стало зябко и темно. Прошептав последнюю молитву, Лиса поднялась с холодного каменного пола и медленно прошла по проходу между скамьями. Хоть в одном ей повезло: ее отец не набожен. Цинично-горькая улыбка промелькнула у нее на губах – вот за что приходится благодарить бога! После полудня она пряталась в часовне весь остаток дня, прекрасно зная, что ни отец, ни сэр О Сехун сюда не заглянут.

День слишком быстро склонился к вечеру, и ей мало что удалось сделать для подготовки к побегу. Выбраться из Рэнли с лошадью нечего было и думать: стражники тут же схватят ее и отдадут отцу.

Оставалось воспользоваться уловкой, которая уже спасала ее раньше: переодевшись, незаметно выскользнуть из дому, когда солнце зайдет. Розэ обещала добыть ей еды и мужскую одежду. С этими небогатыми припасами она надеялась сбежать из дому и пробраться на север.

Стараясь держаться незаметно, Лиса пробежала по двору, уже исполосованному удлиняющимися вечерними тенями. Войдя в парадную дверь, она быстро огляделась и бросилась бегом по длинному коридору к боковой лестнице в надежде добраться до своей комнаты, не попавшись на глаза отцу или кому-нибудь из его людей. Она была уже почти у цели, когда удача ей изменила: из затемненной дверной ниши выступил Эдмунд Блейк и преградил ей дорогу. Испуганно вскрикнув, Лиса отскочила назад, готовая бежать, если он попытается ее схватить.

Блейк оглянулся через плечо, затем внимательно посмотрел на нее.

– Лорд О и ваш отец посылали за вами, – сказал он, понизив голос. – Весь последний час они выпивают, так что не советую вам возвращаться в свою комнату.

Лиса растерянно заморгала, не веря своим ушам, а Блейк невозмутимо продолжал:

– Я велел вашей горничной подождать вас в южной башне. Она должна принести туда горячий ужин. Вторая комната слева от лестницы. Советую вам поспешить.

Блейк взял ее под руку и торопливо повел к служебной лестнице. Его рука оказалась гораздо более сильной, чем можно было подумать, судя по виду. Лиса вдруг сообразила, что он никогда раньше к ней не прикасался. Она смотрела на него в немом изумлении, все еще не понимая, почему он вдруг решил за нее вступиться. На какой-то миг ей показалось, что в его холодных, почти бесцветных глазах промелькнула искорка сочувствия… Лиса отвернулась и поспешила вверх по узким крутым ступеням. «Хорошенькое дельце! – подумала она, криво усмехаясь. – Уж если Эдмунд Блейк меня жалеет, значит, дальше ехать некуда».

Розэ ждала ее в страшной тревоге. На столе, как и говорил Блейк, уже стоял поднос с едой и вином.

– О, сударыня, я чуть с ума не сошла! – воскликнула Роуз, вскакивая на ноги при виде своей хозяйки. – Эдмунд Блейк что-то замышляет, но мне ничего не оставалось, как его послушаться.

– Ладно, Роуз, ничего страшного, – устало вздохнула Лиса, опускаясь на край кровати в пыльной неубранной комнате, где стоял затхлый запах нежилого помещения. – Я тоже ничего не понимаю, но сейчас некогда выяснять, что он задумал.

– Я стащила с бельевой веревки штаны и рубашку одного из конюхов, – сказала Розэ, доставая из-под кровати тюк с одеждой. – Вот плащ, который вы велели мне захватить, а в подкладку я зашила монеты и ожерелье – все, как вы приказали.

– Ты все правильно сделала. – Лиса заставила себя улыбнуться. – Сапоги сумела найти мне по мерке?

– Стянула вот эти из сапожной мастерской, но уж тут мне не повезло, – виновато призналась Розэ, протягивая Лисе пару маленьких изношенных сапожек. – В подошве дырка – наверное, их еще не успели починить.

Лиса от души обняла девушку.

– У тебя все вышло отлично, Роуз, – сказала она. – Мне очень жаль, что я толкнула тебя на воровство…

Розэ всхлипнула и подняла глаза, блестящие от непролитых слез.

– Не стоит ни о чем жалеть. Вы же знаете, я на все готова, чтобы вам помочь! – Она отвернулась и взяла лежавшую на постели шерстяную вязаную шапочку. – Я еще вот это захватила: мы спрячем под нее ваши чудные волосы.

Лиса кивнула, села на голый матрац и подвинула к себе поднос с едой, прекрасно понимая, что ей надо спешить, если она хочет успеть затеряться среди прислуги, уходящей в деревню. Наскоро перекусив, она переоделась в грубую, висящую на ней мешком мужскую одежду. Штаны пришлось туго-натуго перепоясать веревкой, чтобы они держались на ее тонкой талии. Розэ заколола ей волосы на макушке и низко натянула на лоб шерстяную шапочку. Теперь Лиса была похожа на деревенского паренька. Она надеялась, что ей удастся присоединиться к каким-нибудь путешественникам, заплатить им за проезд и вместе с ними пробраться на север. Шансы были невелики, но все же она решила, что лучше рискнуть, чем обречь себя на то, что ожидало ее в Рэнли.

Когда Лиса была готова, Розэ задула свечу, и они вместе подошли в темноте к дверям. Розэ пожала руку своей госпоже, и Лиса услыхала, как она всхлипывает.

– Смотри не забудь все сделать в точности, как мы договорились, Роуз, – напомнила ей Лиса. – Ты должна быть удивлена не меньше остальных, когда обнаружится, что я исчезла. – Она нахмурилась. – Боюсь, что тебя могут наказать из-за меня.

– Ни о чем не тревожьтесь, госпожа. Я все сделаю как надо.

Торопливо обняв ее на прощание, Лиса перекинула плащ через руку и, на ходу нащупывая маленький кинжал за поясом, поспешила к лестнице. Оказавшись во дворе, она увидела, что к воротам идут два лакея, точно так же перебросив через руку плащи и нахлобучив шапки. Пробормотав торопливую молитву, Лиса устремилась за ними и, подражая их шаркающей походке, прошла в ворота прямо у них за спиной. Скучающие стражники едва взглянули в ее сторону.

Оказавшись за воротами, она облегченно перевела дух. Ей удалось сбежать! Стены замка остались позади! Никто за ней не следил: Манобану и в голову не приходило, что она может его ослушаться.

Лиса мрачно улыбнулась. На этот раз граф зашел слишком далеко. Она не собиралась всю свою жизнь сносить невыносимое, как это делала ее мать. Даже женщина может иногда оказать сопротивление – если ей хватит мужества…

Остановившись в темноте, Лиса огляделась по сторонам. Как только ее отсутствие будет обнаружено, дорога и близлежащая деревня станут первым местом, где Манобан бросится ее искать. Придется ей обойти озеро кругом, пересечь луг и пробраться в лежащий позади него лес…

Неожиданно Лиса почувствовала, что радостный подъем духа, охвативший ее после того, как она удачно миновала ворота, испарился без следа. Непривычные ночные звуки казались ей громкими и пугающими, мысль о том, что придется войти в темный лес, простирающийся за озером, заставила ее содрогнуться. Пришлось собрать всю свою решимость и напомнить себе, что лучше уж неизвестная опасность, таящаяся в лесу, чем еще одна ночь с О Сехуном.

Лиса двинулась вперед вдоль стены, осторожно нащупывая путь на каменистой тропинке. Однако не успела она сделать и нескольких шагов, как ее грубо схватили за плечи и повалили на землю. Чья-то рука зажала ей рот, заглушив ее испуганный крик. Лиса заметила блеснувшее в темноте лезвие ножа, и через секунду весь мир вокруг нее закружился в смертельном водовороте. Оглушенная, беспомощная, прижатая к земле, она ждала, что ее вот-вот пырнут ножом, однако удара так и не последовало. Вместо него прозвучало приглушенное проклятие. Чьи-то нетерпеливые руки сдернули шапочку с ее головы, и шелковистые пряди предательским каскадом хлынули ей на плечи. А пока она оказалась в до боли знакомых объятиях.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – прошептал Чонгук ей на ухо. – Прах меня побери, я чуть было не прикончил тебя в темноте! Я принял тебя за одного из людей Манобана.

– Чонгук! – Она инстинктивно уцепилась за него, не сомневаясь, что все это ей снится.

– Я сделал тебе больно? Матерь Божья, я… – Не договорив, он помог ей подняться на ноги. – Быстро, девочка моя, нам надо бежать! Кто-нибудь мог нас услышать.

Не дожидаясь ответа, Чонгук потянул ее за собой в непроглядную тьму – туда, где заканчивалась стена замка. Там он снова крепко обнял ее, словно желая удостовериться, что она ему не привиделась.

В его объятиях Лиса испытала знакомое ощущение безопасности, однако жестокая действительность моментально напомнила о себе.

– Мне пришлось бежать, – глухо пробормотала она, отстраняясь. – Нам надо спешить. Меня, наверное, уже хватились и послали погоню!

Чонгук поправил толстый моток веревки у себя на плече и спрятал кинжал за пояс.

– Ладно, не будем терять время, – прошептал он и улыбнулся, отчего на сердце у нее стало еще тяжелее. – Ты сберегла нам целый день, выйдя сюда, чтобы меня приветствовать! Сейчас нам придется бежать со всех ног через луг, но сначала дождемся, когда луна зайдет за облако. Если она снова появится раньше, чем мы доберемся до деревьев, падай на землю, пригни голову и лежи тихо, как мышка. – Чонгук тихонько рассмеялся. – Со стены замка ты будешь выглядеть как один из камней, разбросанных по лугу.

Она послушно кивнула, хотя в душе сильно сомневалась, что ей удастся бегом пересечь луг в сапогах, которые были ей сильно велики.

Чонгук сжал ее руку.

– Бежим!

Они бегом спустились вниз по холму, обогнули озеро и бросились вперед по лугу. К тому времени, как они достигли леса, сердце выпрыгивало у нее из груди, в боку стоял кол, из горла вырывались мучительные всхлипы. А Чонгук даже не запыхался и остановился, лишь когда она без сил упала на поваленное дерево.

– Как… как ты узнал, что это я? – спросила Лиса, слегка отдышавшись.

Он опять негромко рассмеялся.

– Я еще не встречал стражника, от которого пахло бы душистым мылом, дорогая. Так что избавься от него первым долгом, если хочешь сойти за мужчину.

Чонгук хотел взять ее за руку, но Лиса резко поднялась на ноги и отодвинулась от него.

– В чем дело, любимая? – удивленно спросил он. – Что-то не так?

Лиса попятилась.

– Нет-нет, все в порядке… Но нам надо спешить.

Ей ужасно не хотелось так обращаться с ним, она ненавидела себя, но ничего не могла поделать. Справиться со своими безнадежно запутанными чувствами ей было не под силу, прикосновение его рук казалось невыносимым.

– Я боюсь, что отец уже обнаружил мое отсутствие, – добавила она.

Чонгук некоторое время внимательно смотрел на нее, потом пожал плечами:

– Ты права. У нас лошади наготове вон там, за деревьями.

Сделав вид, что не замечает в темноте протянутой ей руки, Лиса двинулась вперед. Только споткнувшись несколько раз, она вынуждена была признать, что ведет себя глупо, и оперлась на надежную руку Чонгука. Как ему удавалось идти в полной темноте с такой уверенностью, ни на что не наталкиваясь и не спотыкаясь, было выше ее понимания.

Их прогулка оказалась недолгой. Вскоре Чонгук остановился и издал крик совы. Через минуту откуда-то из чащи донесся ответный крик.

– Это Конрад, – пояснил он.

Они пошли на звук, и еще через несколько минут тихий голос позвал:

– Сюда!

Они вышли на небольшую полянку, Лиса различала лишь черные силуэты лошадей в окружающей мгле.

– Глазам своим не верю! – воскликнул Конрад, подходя к ней.

– Как видишь, нам придется изменить наши планы, – сказал Чонгук.

– Лиса?! Ради всего святого, как это возможно?

– Она сбежала из Рэнли. Я наткнулся на нее в темноте, когда готовился влезть на стену. Представь себе, я чуть было не перерезал ей горло: принял ее за одного из людей Тэна.

Конрад подхватил руку Лисы и поднес к губам.

– Очень рад, что вы снова с нами, но, во имя неба, объясните мне, что вы делали после заката за стенами замка? Как вы там оказались?

Чонгук промолчал, но Лиса чувствовала, что он напряженно ждет ее ответа.

– На завтра назначена моя свадьба, а у меня нет желания становиться женой сэра О Сехуна, – ровным голосом объяснила она, мысленно благодаря бога за темноту, скрывшую ее пылающие щеки и слезы, выступившие на глазах.

На один леденящий душу момент воцарилось молчание, потом Конрад сжал ее пальцы.

– Очевидно, Тэну пришлось прибегнуть к отчаянным мерам, – усмехнулся он. – Я страшно рад, что мы подоспели вовремя. Чонгук, мальчик мой, я вижу, ты усердно молился богу.

– Это все из-за украденного золота! Вот почему Манобан решил поторопить события. Мы приперли его к стенке, а ты оказалась для него самым легким источником дохода. Клянусь телом Христовым, я не думал, что он проявит такую расторопность… Но мне следовало знать, – взорвался Чонгук. – Черт побери, я должен был это предвидеть!

Он повернулся к Конраду.

– Тэн пойдет по нашим следам, поэтому нам лучше разделиться. Я возьму с собой Лису и двинусь на восток, к нашему обычному месту, а ты скачи во весь опор в Кеймри. Увидимся там через неделю, если все пройдет благополучно. И вот еще что, Конрад, – добавил он, – проверь, чтобы замок был в полной боевой готовности. Нам скоро предстоит драться, насколько я могу судить.

Конрад еще раз пожал руку Лисы и скрылся в ночной тьме, оставив ее наедине с Чонгуком. Где-то поблизости фыркнула лошадь, раздался топот копыт, а они так и остались стоять в мучительном молчании.

– Ты с кем-то должна была здесь встретиться, милая? – спросил наконец Чонгук. – У тебя есть лошадь? Еда? Ты все хорошо подготовила?

Лиса покачала головой, но тут же сообразила, что в темноте он этого не увидит. Ей пришлось откашляться, чтобы заговорить:

– Нет. У меня есть только деньги, что ты мне дал, я зашила их в подкладку плаща… И еще у меня было с собой немного еды, но я ее потеряла, когда упала.

– Черт возьми! – выругался Чонгук. – Ты же была на волосок от гибели!

Схватив Лису за плечи, он торопливо привлек ее к себе и поцеловал в волосы.

– У меня нет для тебя лошади, любовь моя: ведь мы не собирались увозить тебя сегодня ночью. Но ты не беспокойся, Люцифер с легкостью поднимет нас обоих.

Чонгук подсадил ее на спину Люцифера и сам вскочил сзади, ловко успокоив нервного породистого коня, который недовольно заплясал под непривычной тяжестью.

Лиса изо всех сил старалась держаться прямо, не прислоняясь к нему.

Что Чонгук должен думать о ее странном поведении? И – что еще важнее – как ей сказать ему, что она хочет отправиться к Минам, а не в Кеймри? Он ее просто так не отпустит, но сказать ему правду… Это было выше ее сил. Она бы не выдержала, если бы прямо у нее на глазах любовь в его взгляде сменилась отвращением. Он не смог бы любить женщину, которая провела ночь с одним из его злейших врагов, пусть даже против собственной воли…

– Замерзла, дорогая? – шепнул Чонгук ей на ухо, почувствовав, как она вздрогнула.

Его губы скользнули по ее щеке, он крепче обхватил ее руками, и Лисе стоило большого труда противостоять соблазну.

– Нет, со мной все в порядке, – сказала она, уклоняясь от объятий.

Чонгук нахмурился. Его поражало странное поведение Лисы, но он решил не мучить ее расспросами. Она напоминала закрученную до отказа пружину, готовую вот-вот распрямиться и выстрелить в любом направлении, и у него не было желания приводить в действие этот опасный механизм, пока они не окажутся на безопасном расстоянии от Рэнли. Вот тогда он сможет выслушать ее внимательно.

Твердой рукой Чонгук направил Люцифера в самое сердце владений Манобана – он знал, что в таком месте никому не придет в голову их искать. За последние месяцы Чонгук несколько раз пользовался этим укрытием, устраивая там привал в перерывах между набегами. Когда шум утихнет, они с Лисой спокойно отправятся на север, в Кеймри.

Чонгук догадывался, что нечто страшное заставило ее бежать, не позаботившись о провизии и о лошади. Он проклял себя за то, что оставил ее одну в Рэнли так надолго.

Я наконец то дома. Так что главы теперь будут выходить по чаще. Осталось совсем чуть-чуть. Люблю:) 💞