Глава 5. Тени доверия
Дженни с сомнением подняла взгляд на многоэтажный дом – аккуратный фасад, стеклянные балконы, ухоженная территория, где ровно подстриженные кусты отбрасывали тени на плитку. Это было не то, что она ожидала увидеть. Не элитный небоскрёб, не вилла с бассейном и белыми колоннами. Просто... солидный, современный жилой комплекс. Просторный, с хорошей отделкой, – достаточно дорогой, чтобы сюда не попал кто угодно, но и без намёка на гламурную роскошь. Дом, в котором живут те, у кого всё стабильно. Те, кто не кичится своими деньгами – возможно, потому, что они у них с рождения.
В её голове картины рушились одна за другой. Джису и Лиса в её воображении всегда жили за массивным кованым забором, где на въезде стоял охранник в форме, а подъезд к дому выстилала галька, шуршащая под колёсами дорогих машин. Она даже представляла запах – аромат свежескошенной травы и воды из автоматической системы полива. А теперь перед ней... просто дом.
Контраст с выстроенной в голове иллюзией был настолько разительным, что у Дженни закружилась голова – как от неожиданной вспышки света после долгой темноты.
Но потом Дженни посмотрела на стоящую рядом Розэ. Та выглядела совершенно спокойной – и даже воодушевлённой, будто это было свидание, а не командная встреча. Дженни скосила на неё взгляд, задержав его чуть дольше, чем хотела.
Ты и правда выглядишь так, будто сейчас увидишь не Джису, а любимую актрису на красной дорожке. Господи, Розанна...
Они прошли внутрь – холл оказался чистым, отделанным в светлом камне, на посту скучал охранник в белой рубашке. Зеркальные лифты отражали их отражения – Дженни заметила собственное лицо: напряжённое, собранное, губы поджаты, как перед экзаменом. Она не знала, чего ждёт, но что бы это ни было – она была готова защищаться.
Всё вокруг было... приятно. Без лишнего лоска, но и без дешёвой отделки. Всё выглядело так, будто выбиралось людьми, которые понимают разницу между "дорого" и "на показ".
Если бы мы с мамой жили в таком...
Мысль оборвалась, защемив что-то в груди. Невысказанная тоска проскользнула по позвоночнику. Не зависть. Не злость. Просто лёгкая, глубокая грусть. Как напоминание о чём-то невозможном.
– Мы точно не ошиблись районом? – спросила Дженни, стараясь скрыть дрожь в голосе. Цифры на дисплее лифта мигали, поднимаясь всё выше. – Кто-то вроде этой парочки должен жить как минимум в дизайнерском пентхаусе с видом на залив.
– Может, у них пентхаус и есть. Просто этот – запасной. На будни, – усмехнулась Розэ, не отрывая взгляда от дверей.
– Или для встречи с простыми смертными... вроде нас, – пробормотала Дженни.
На последнем этаже они нашли нужную квартиру. Простой номер на табличке, аккуратный коврик у порога. Розэ на мгновение замерла, будто проверяя дыхание, и нажала на звонок.
Дверь открылась.
Перед ними стояла Джису – будто только что проснулась. Без макияжа, в серой футболке, которая была ей явно велика, и в мягких шортах. Волосы в лёгком беспорядке, как после сна. И всё же... она выглядела безупречно. Не глянцево, не как с подиума – но с той естественной уверенностью, которую невозможно подделать. Такой, что одежда теряет значение.
Розэ рядом будто окаменела. Дженни слышала, как та замерла в дыхании, и с трудом сдержала смешок.
– Привет, девочки. Вы рано. Заходите, – просто сказала Джису и отступила, открывая дверь шире.
Квартира встретила их мягкой тишиной и холодными оттенками. Сдержанная, почти монохромная гамма – серый, графит, молочный. Просторный зал, высокий потолок, лестница на второй этаж. Большой диван, журнальный столик, встроенная кухня, картины на стенах. Вся обстановка – как глянцевая фотография из журнала, квартира в стиле "молчаливой роскоши". Без блеска, но ты сразу понимаешь: всё здесь – дорого. Очень дорого.
На стене Дженни заметила одну из картин. Абстракция – тревожная, сложная. Краски будто спорили друг с другом. Её словно притянуло к ней. Где-то она уже видела эту работу. Или копию. Или упоминание. Но в ней было что-то тревожно-знакомое.
– Лали придёт после полудня, – сказала Джису, проходя мимо. – У неё дела на работе.
Это имя прозвучало непривычно. "Лали" – мягко, почти ласково. Дженни вздрогнула от резкого контраста с образом той, кого привыкла видеть как ледяную королеву в дизайнерских костюмах.
– А кем она работает? – с интересом спросила Розэ.
Дженни села на диван, машинально достав телефон, будто ей неинтересно. Но всё её внимание было приковано к разговору – напряжённое, цепкое.
– В компании отца. В будущем она должна её унаследовать, – спокойно ответила Джису.
Наследница целой компании. Конечно.
– Почему она живёт в такой квартире? – вырвалось у Дженни, и голос прозвучал чуть резче, чем она хотела. – Я имею в виду... она, вроде как, может позволить себе гораздо больше.
Джису рассмеялась – коротко, без издёвки. Скорее... с пониманием.
– Я тоже сначала это сказала. Но если вещь не кричит о себе, это не значит, что она дешёвая. Картина, на которую ты смотрела, – стоит десять тысяч долларов. Лиса купила её на благотворительной выставке.
Дженни молча перевела взгляд на полотно. Пальцы машинально сжали край телефона.
Значит, всё же... это о ней. Просто в другой, непривычной тональности.
– Ты много знаешь о ней, – заметила Розэ. – Вы давно знакомы?
– С детства, – мягко ответила Джису, оборачиваясь через плечо.
– Не скажешь по вам, – прошептала Розэ, и голос её звучал немного тише, чем прежде.
– А ты наблюдала за нами? – дразняще подняла бровь Джису.
Дженни перевела взгляд на подругу – та покраснела до ушей. Почти комично. Почти трогательно.
Ох, Розанна... ты совсем не умеешь прятать чувства. Будто на лбу у тебя бегущая строка: "Влюблена".
И всё же... в этой квартире, в этом утре, в этих неловких взглядах было что-то удивительно тёплое. Настоящее. Без масок, без игры. Такое, что хочется остаться здесь подольше, чтобы просто смотреть, слушать и пытаться понять.
Я столько о них слышала. Столько думала. И всё оказалось... совсем другим.
– Думаю, мы можем начать без Лисы, – сказала Джису, усаживаясь на пол по-турецки. Спокойно, как будто это и был её дом – возможно не по документам, но по духу.
Дженни убрала телефон, выпрямилась.
В груди шевельнулось что-то неуверенное, но уже не враждебное.
Если уж судьба свела нас в одной комнате... может, мне и правда стоит попробовать всё переосмыслить. Начать с чистого листа. Или хотя бы – с извинений.
***
Прошло уже несколько часов. В квартире царила мягкая, обволакивающая тишина. За окнами сгущались сумерки – небо медленно тускнело, теряя голубизну, и переходило в глубокую сталь. Свет из торшеров и лампы над столом отбрасывал тёплые, золотистые пятна на деревянный пол, на ткань дивана, на щеки и пальцы.
Дженни сидела, подогнув под себя ногу, и слегка сутулилась, нависая над ноутбуком. Её локоть опирался на колено, пальцы уверенно пробегали по клавишам. На экране – таблица, аккуратно структурированная, точная: цифры, даты, комментарии по срокам и сметам. Это был не просто черновик – это был порядок в хаосе, смысл в чужом пространстве.
В другом конце комнаты Розэ сидела, скрестив ноги на полу, блокнот у неё на коленях. Она чертила схемы, делала стрелки и мелкие пометки, то и дело постукивая ручкой о край страницы. Изредка – лёгкий вздох. Ощущение полной сосредоточенности.
Дженни впервые за весь день чувствовала себя... почти спокойно. Почти дома. Как будто шум снаружи – улицы, голоса, внутренний сумбур – отступил, оставив внутри лёгкое затишье. Как будто этот странный день, полный недосказанностей, чужих взглядов и мелких напряжений, начал укладываться в голове.
И тут – щелчок замка. Резкий, ясный, как капля льда, упавшая в горячую воду.
Дженни вздрогнула, машинально подняла глаза.
В прихожей появилась Лалиса.
Она вошла в комнату с той самой грацией, которая будто вшита в её походку – плавной, размеренной, без тени лишнего движения. Чёрный костюм на ней сидел безупречно: пиджак подчёркивал чёткость плеч и талию, брюки – длинные ноги и линию бёдер. Под пиджаком – тонкая, полупрозрачная блузка с лёгким мерцанием ткани, от которой взгляд невольно скользил выше ключиц. Волосы были собраны в строгий хвост, ни одной выбившейся пряди. В руке – пакеты с логотипом KFC, нелепо контрастирующие с её внешним видом.
Но больше всего в ней был контроль. В каждом шаге. В сдержанном дыхании. В том, как её глаза скользнули по комнате – быстро, точно, оценочно.
Дженни не могла оторвать взгляда.
Не потому что Лиса была красива – она была опасно красива. Красота в ней не искрилась, не звенела, не пыталась понравиться. Она была острой. Прямой. Той, что вызывает отступление или гипноз. У Дженни подсознание попыталось оправдаться – «профессиональная оценка», «реакция на необычное», «эстетическое наблюдение» – но сердце уже отстукивало что-то другое. Более честное.
Глаза зацепились за изгиб шеи. За блеск ногтя, за то, как напряглись мышцы предплечья, когда она поднимала пакеты. За то, как напряжение вдруг появилось у Дженни в животе – лёгкое, вибрирующее, не поддающееся логике.
– Дженни, ты пялишься, – прошептала Розэ, даже не оборачиваясь, только чуть наклонившись к ней и толкнув плечом.
Дженни резко отвела взгляд, моргнув, будто кто-то выключил яркий свет в темноте. Горячо. Ладони вспотели.
– Ну наконец. Я думала, что с голоду помру, – проворчала Джису, поднимаясь с пола, громко хрустнув спиной.
– Конечно, твой желудок – главная забота в моей жизни, – сухо бросила Лиса, не оборачиваясь. Она прошла мимо них, даже не сбавляя темпа, и почти сразу скрылась за поворотом лестницы на второй этаж.
За ней остался только шлейф тонкого парфюма – терпкий, с древесными нотами и чем-то сухим, дымным, будто из каминной комнаты. И воздух изменился – как будто прошёл сквозняк, который ты не видишь, но ощущаешь на коже.
– Что там? – спросила Розэ, поднимаясь с пола.
– Фастфуд, – сообщила Джису с радостной интонацией, почти торжественно. – Я написала Лисе, чтобы она заехала. Она ненавидит это место. Знаешь, как это трудно – убедить Лису зайти в KFC в дорогом костюме?
– Трудно? Это почти кощунство, – отозвалась Лиса сверху, её голос был ленивым, как будто она отвечала небрежно, между делом.
Дженни замерла, услышав это. Фастфуд? Здесь? Среди мраморных поверхностей, дизайнерских светильников и мебели, которую, скорее всего, нельзя чистить обычной тряпкой?
– Чёрт, Лиса! – вскрикнула Джису, заглянув в один из пакетов. – Ты забыла крылышки?!
– Я уверена, что заказала, – спокойно ответила Лиса. – Поищи лучше.
– Их нет, – голос Джису стал возмущённо-взвинченным. – Это предательство. Личное.
– Значит, судьба. Может, они были испорчены, и я спасла твой желудок. Будь благодарна, – всё так же спокойно сказала Лиса, и это спокойствие раздражало Джису куда сильнее, чем реальное отсутствие еды.
– Вот уж забота века, – пробормотала Джису, от чего ее щеки слегка надулись.
Дженни снова посмотрела на Лису – уже сквозь перила лестницы, её силуэт на фоне тусклого света коридора. И снова – ощущение чего-то странного, слишком личного, будто она подглядывает за сценой, которую не должна видеть.
Они устроились на полу и диване, телевизор включили как фон – мелькали кадры, приглушённые диалоги, вспышки света, почти не касающиеся реальности. Дженни взяла бургер и чуть сжала его в пальцах, как будто проверяла – не сон ли это всё.
– Почему КФС? – спросила она, не отрывая взгляда от упаковки.
– А что? Боишься подпортить свою сексуальную фигуру? – хмыкнула Джису, бросив на неё оценивающий взгляд, в котором было больше интереса, чем насмешки.
Лиса чуть заметно откашлялась.
– Просто... неожиданно, – пожала плечами Дженни. – Я думала, вы не едите такое. Это не вписывается в ваш образ.
– Ох, этот образ, – простонала Джису, закатывая глаза. – Снаружи – глянец. Внутри – курица из ведра и газировка с двумя трубочками. Мы с Лисой ели KFC, когда были подростками. Это было наше "особое пятничное правило". Один вечер – без правил. Без пап и мам. Без обязанностей. Только жир, соль и сахар. До сегодняшнего дня, – мрачно добавила она, снова заглянув в пакет. – Лиса уничтожила традицию.
– Господи, Джису, – сказала Лиса, сдержанно. – Я куплю тебе три ведра крылышек завтра. Перестань страдать.
– Уж постарайся, – с театральным драматизмом вздохнула Джису.
– Так... как вы всё-таки познакомились? – вдруг спросила Розэ. Голос у неё был мягкий, почти интимный. Интерес – неподдельный.
Дженни увидела, как Лиса застыла. Мгновенно. Глаза чуть сузились, спина стала чуть прямее. Как будто разговор перешёл на территорию, где лучше ступать осторожно. На долю секунды – ни дыхания, ни слов. Потом – будто ничего не произошло – она потянулась за холодным кофе.
Но Джису, похоже, это не волновало.
– Наши родители были довольно близки ещё до нашего рождения, – сказала она, облокотившись на диван. – Нас таскали друг к другу на ужины, на праздники, на «давайте поиграем вместе». Мы росли как наборная мебель: в комплекте. Так что... можно сказать, у нас не было другого выбора. Судьба, семейный контракт, всё такое.
– Иначе я бы ни за что не заговорила с такой раздражающей девчонкой, – вмешалась Лиса, не отрываясь от своего напитка.
– И я тебя люблю, Лиса, – с ерничеством ответила Джису, не оборачиваясь, и сразу же продолжила. – Потом оказались в одном классе в начальной школе. Вот так и пошло... И вот, годы спустя, мы всё ещё терпим друг друга.
– Значит, вы вдвоём против всех? – улыбнулась Розэ.
– Можно и так сказать, – кивнула Джису. – Но... так было не всегда.
– Джису, – коротко сказала Лиса. Голос был другой. Ниже. Жёстче.
Комната на мгновение притихла. Дженни почувствовала, как всё внутри сжалось – будто в кадре замерли, ожидая, что будет дальше.
– У тебя соус. На губе, – добавила Лиса и протянула ей салфетку.
Джису молча взяла её и усмехнулась. Но это уже был другой смех. Не игривый. Защитный.
– Всё доели? – сказала она, вставая. – Тогда, может, вернёмся к проекту?
И всё снова сдвинулось с места. Снова ноутбуки. Снова экраны. Но воздух уже был другим. В нём осталась тень – не еда, не раздражение, не сарказм.
Дженни не знала, что именно это было. Но она впервые почувствовала: между этими двумя есть история, которую ей вряд ли удастся прочитать с первого взгляда.
***
Гостиная постепенно наполнялась мягким, уютным гулом – как будто дом сам начинал дышать. Лёгкий шелест страниц, скольжение пальцев по тачпадам, щелчки клавиш, шорох одежды, когда кто-то менял позу... Всё это складывалось в особую рабочую симфонию, странно комфортную в своей разрозненности. За окном сгущались сумерки, и неоновые отблески с улицы мягко преломлялись в стеклянной панели, окрашивая стены в розовато-синий свет.
Воздух пах смесью кофе, выдохшимся лимонадом и чем-то тонким, как парфюм, забытый кем-то на пледе. На столике – хаос с намёком на систему: кружки, в которых больше льда, чем напитка, ручки без колпачков, блокноты, стикеры, ноутбуки в разных режимах бодрствования. Джису наконец перестала валяться на полу и пересела ближе к столу, где перед ней уже выстроился целый «форт» из технологий и бумаги. Её взгляд был рассеянным, но улыбка на губах – ясная, будто она сама не осознавала, как ей здесь хорошо.
Розэ сидела чуть поодаль, в полулотосе, слегка наклонив голову, – на её коленях лежала пачка распечаток, и она, не отрываясь, чертила что-то ручкой между строк. Время от времени она вслух читала цифры и короткие абзацы, сверяясь с планшетом, словно выступала перед невидимой аудиторией.
А Дженни... Дженни сидела ближе к углу дивана, немного отстранённо. Её ноутбук был открыт, пальцы касались клавиатуры, но двигались реже, чем обычно. Взгляд то и дело ускользал с экрана, перескакивая на диаграммы, цифры, обводки, но никак не мог задержаться на них.
Она смотрела. Нет – наблюдала.
Лиса сидела с другой стороны, почти напротив. Нога на ногу, ноутбук на коленях, тёмные волосы спадают на бок, одна прядь чуть выбивается и щекочет висок. Правая бровь приподнята, глаза прищурены. Она не просто читала – она погружалась. Движения были точные, почти гипнотизирующие: лёгкие постукивания пальцев по трекпаду, быстрый прокрут, пауза – и снова.
Словно рентгеном смотрит, – подумала Дженни, ощущая, как в животе растёт странное напряжение.
Она будто видит не только цифры, но и намерения. Не просто текст – структуру. Логика, плотность, слабые места. Всё.
И это вызывало восхищение. И тревогу.
Лиса не поднимала глаз, но Дженни чувствовала: она уже разобрала весь план по слоям. Вскрыла его, изучила, оценила – и сейчас решала, как сформулировать вердикт.
Когда она заговорила, голос её был ровным, спокойным, но в нём чувствовалась невидимая тяжесть: каждая фраза звучала так, словно за ней стояли конкретные выводы, подтверждённые анализом.
– Это неплохо, – начала Лиса, не отрывая взгляда от экрана, – но ты не учла возможные риски инфляции и изменения цен на рынке.
Она перелистнула страницу, пальцем провела по строчке таблицы.
– Если мы вкладываемся в автоматизацию и технологичную инфраструктуру, нужно учитывать колебания затрат. Материалы, программное обеспечение, логистика, сервис – всё это может подорожать быстрее, чем мы рассчитываем. А вот здесь, – она повернула ноутбук к Дженни, – ты упустила два важных налоговых вычета. Потеря – примерно 3,5% от бюджета. Для такого проекта это ощутимо.
Слова ударили мягко, но точно. Дженни почувствовала, как в груди всё сжалось – не от злости, а от узнавания: она права. Ровный тон Лисы не оставлял места эмоциям, и от этого ощущение промаха становилось только острее.
Дженни кивнула, стараясь не выдать напряжения. Она привычно скрестила руки, но тут же разжала их – слишком оборонительно. Вместо этого взяла со стола ручку и начала крутить её в пальцах.
– Да, ты права, – сказала она, ровно, почти сдержанно. – Я могу пересчитать всё и внести коррективы. Хотя... мы не можем предсказать всё до мелочей.
Голос её был как тонкий слой лака на дереве – гладкий, но если прислушаться, можно было заметить, как под ним трещит напряжение.
Лиса откинулась на спинку дивана. Свет от экрана её ноутбука падал на лицо, придавая чертам резкость. Она чуть склонила голову, глаза сузились. В её взгляде была не холодность – скорее, постоянная настороженность. Как у человека, привыкшего быть правым, но уставшего от того, что это никому не нравится.
– Конечно, – сказала она спокойно. – Но чем больше переменных мы учтём заранее, тем меньше шансов, что всё полетит к чёрту. Я могу помочь с расчётами, если хочешь.
Она произнесла это без тени снисходительности. Только твёрдо, как будто это был деловой контракт, не жест доброй воли. Но всё равно в этих словах было что-то... странно личное. Как будто в них скрывался не вопрос, а намерение.
Дженни кивнула. Слишком быстро. И тут же отвела взгляд, будто испугалась, что Лиса что-то в нём увидит.
– Это было бы полезно, – ответила она и чуть натянуто улыбнулась.
Но мгновение их тишину было прервано – в комнату снова ворвалась Джису, как стихийное бедствие. Она вытянулась на ковре, закинув одну ногу на подушку, в руке – телефон, в глазах – полнейшее отсутствие вины. Розэ, всё ещё погружённая в тексты, даже не подняла головы, продолжая читать информацию вслух. Но слова её были уже скорее для фона – Джису листала ленту, хмыкала и еле сдерживала смешки, будто находилась совсем в другом измерении.
Лиса резко повернулась, глаза сверкнули.
– Мы начнём, как только Джису перестанет вести себя как ребёнок, – голос её прорезал воздух, как тонкий ледяной клинок.
– Не будь такой строгой, – протянула Джису, даже не оборачиваясь. – Я жду, пока мой ассистент закончит брифинг.
– Твой «ассистент» читает уже двадцатую минуту, – Лиса поднялась с дивана, подошла и, без предупреждения, выхватила телефон из её рук.
– Лиса-я! – завизжала Джису и села как по команде, её волосы растрепались, а глаза округлились. – Отдай! Отдай, я серьёзно!
– Я тоже, – буркнула Лиса, уже направляясь к кухне с телефоном в руке, как с трофеем.
И тут Джису вскочила и бросилась за ней. Несколько быстрых шагов – и она повалила Лису прямо на пол, сбив на пути высокий табурет, отчего тот глухо стукнулся об пол.
– Ты не посмеешь! – воскликнула она, прижимая Лису к полу. Та пыталась сопротивляться, при этом ворча:
– Чёрт, Джису, ты невыносима!
И вдруг Джису начала щекотать Лису – сначала осторожно, потом более решительно. Лиса дёрнулась, взвизгнула, а затем разразилась смехом – громким, звонким, неконтролируемым. Это был смех, который никто из них, возможно, никогда не слышал от неё вживую. Сначала Джису тоже хохотала, потом просто лежала, наблюдая за этим необычным проявлением – как будто открывала Лису заново.
– Ты доиграешься, Ким. Я выкину этот чёртов телефон в окно. Испытаем твой айфон на прочность? – прошипела Лиса, но в глазах её горел свет, совсем не угрожающий.
И только в этот момент обе они заметили, как Дженни и Розэ смотрят на них с выражением чего-то между замешательством и тайным восхищением.
Дженни смотрела на них – на переплетённые руки, на взъерошенные волосы Лисы, на то, как та, всё ещё прижатая к полу, продолжала хмуриться, хотя на губах оставалась тень невольной улыбки. Это было... почти абсурдно. Холодная, идеальная, собранная Лиса – в полупрозрачной блузке, с серьёзным голосом, с тяжёлым взглядом – сейчас лежала на полу, зажатая под Джису, которая хохотала так, что у неё тряслись плечи.
Это была сцена, не вписывающаяся ни в один из её образов.
Ни в слухи, ни в наблюдения, ни даже в те редкие моменты, когда Дженни ловила в её голосе нечто похожее на тепло.
Что между ними? – вдруг подумала она, внезапно ощущая укол беспокойства. В Джису не было фальши – её жесты, её смех были искренними. Но в Лисе... было что-то сложнее. Глаза её будто постоянно держали оборону, даже когда тело уже сдалось.
– Всё, хватит, – наконец выдохнула Лиса, легко сбрасывая с себя Джису и поднимаясь. Она села, поправляя выбившуюся прядь за ухо, и сделала глубокий вдох. – Я сдаюсь. Оставь свой телефон при себе, только прекрати это.
– Победа! – театрально вскинула руки Джису и рухнула обратно на ковёр, как герой, переживший битву.
Лиса тихо фыркнула и поднялась, отряхивая ладони. Проходя мимо Дженни, она остановилась на мгновение. Их взгляды пересеклись. В этом взгляде не было раздражения – только усталость, чуть-чуть смущения... и что-то ещё. Дженни не сразу поняла, что именно.
Неловкость?
Она стесняется, что была собой?
Это открытие – если это вообще таковым являлось – вдруг вызвало странную, почти болезненную нежность. Лиса пронеслась мимо, как ветер – строгая, резкая, сдержанная. Но сейчас, в этом неосторожном моменте, она казалась совсем другой.
– Ты в порядке? – тихо спросила Дженни, не успев сдержаться.
Лиса остановилась у стойки кухни, достала бутылку воды, сделала глоток, не оборачиваясь.
– Да, – коротко. – Просто... не люблю, когда теряю контроль.
– А если его теряют рядом с тобой? – Дженни не знала, откуда в ней взялась эта фраза. Голос её прозвучал тише, чем она хотела, почти интимно.
Лиса чуть обернулась, взглянула через плечо. В этом взгляде не было усмешки – только что-то изучающее. Она словно пыталась понять: шутка это? провокация? вопрос?
– Тогда... – произнесла она медленно, – я стараюсь не смотреть.
Несколько секунд тишины – и только мерный стук пальцев Розэ по клавиатуре возвращал реальность в ритм.
– Но ты смотришь, – сказала Дженни чуть позже. – Почти всегда.
– Неужели? – Лиса слегка приподняла бровь, взгляд стал прямее. – А ты тоже наблюдательная, Дженни Ким.
Имя прозвучало у неё на губах особенно. Как будто с намерением. Как будто... она вложила в него не просто звук, а выбор.
Дженни почувствовала, как по позвоночнику прокатилась дрожь. Она взяла свой ноутбук, но пальцы не слушались. Страницы плана были перед ней, но взгляд рассеянно скользил мимо цифр.
Вся сцена, что развернулась несколько минут назад, – Джису, валяющаяся на Лисе, та, смеющаяся, потом серьёзная, потом снова собранная – будто оставила в комнате трещину. Тонкую, невидимую, но ощутимую.
Лиса может быть живой. Мягкой. Уязвимой.
И именно это было самым опасным знанием за весь вечер.
– Ладно, – произнесла Лиса, проходя обратно в центр комнаты и опускаясь рядом с Дженни. – Вернёмся к расчётам. Покажи, где у тебя прогноз по второму кварталу.
И будто ничего не было – она снова стала собранной. Опять ровный голос, уверенные жесты, холодный взгляд.
Но теперь Дженни знала: под этим льдом есть вода. Живая, тёплая. И если долго смотреть – можно увидеть, как она шевелится.
***
За окном стремительно темнело. Лоск стекла теперь отражал больше комнату, чем улицу – как будто стены замыкались внутрь, превращая квартиру в отдельную капсулу времени. В тёплом полумраке свет ламп на потолке стал мягче, желтее, уютнее. Воздух наполнился утомлённым молчанием.
– Всё, я устала, – с некоторой театральностью произнесла Джису, резко закрывая планшет и бросая его на диван рядом.
Лиса подняла взгляд от экрана ноутбука и взглянула на часы.
– Я слышу это уже в пятнадцатый раз, – сухо заметила она. – За последний час.
– Вот только теперь я не только уставшая, а ещё и голодная, – Джису протянула слова капризно, как будто пыталась быть услышанной не только словами, но и тоном.
Лиса окинула взглядом остальных. Розэ сидела, подперев щёку рукой, взгляд её был рассеян, как будто она мысленно отдалилась километров на десять. Дженни медленно массировала висок, закрыв глаза. Это было не «разбитое» утомление, а другое – медленное, вязкое. Усталость, которая объединяет людей больше, чем разговоры. Лиса тихо выдохнула – не с раздражением, а с принятием. Она щёлкнула по тачпаду, сохранив всё, что успели сделать.
– Хорошо. Значит, на сегодня – закончим.
Джису не заставила себя ждать: одним движением вытащила телефон из кармана Лисы и, довольная, как кот, отступила на безопасное расстояние.
– Воришка, – пробурчала Лиса, но злилась не всерьёз. Это было уже скорее ритуалом – сценарием, который они оба знали наизусть и разыгрывали каждый раз заново, будто спектакль для ограниченного числа зрителей.
Пока Лиса закрывала приложения, Дженни медленно вытянулась на спинку дивана. В этот момент она позволила себе выдохнуть – как будто всё это время дышала только поверхностно.
Она наблюдала.
И вдруг поняла, как мало на самом деле знала об этих девушках. Всё, что раньше казалось ей достоверным – слухи, обрывки разговоров, чей-то тон с неодобрением, – теперь вызывало почти стыд. Всё это оказалось лишь тенями на стене. А реальность была живой, странной, трещащей, противоречивой.
Лиса, которую она считала жёсткой, отстранённой и недоступной, на деле была внимательной до болезненности. Только прятала это за колючками. А Джису – громкая, дерзкая, ленивая, как младшая сестра, которая притворяется, что ничего не понимает, но при этом чувствует всё до мельчайших нюансов. И между ними – странное электрическое притяжение, похожее то ли на войну, то ли на танец.
Дженни вдруг стало... спокойно. Почти приятно находиться рядом. Не надо было быть идеальной. Не надо было держать спину ровно и говорить без ошибок. Можно было просто... быть.
– Итак! – воскликнула Джису, уже стуча пальцами по экрану. – Еда заказана. И пока ждём – убьём время за игрой.
– Я пас, – тут же, не поднимая головы, отозвалась Лиса.
– Эй! – Джису драматично всплеснула руками. – Ты даже не знаешь, что я хотела предложить!
– Если это хочешь предложить ты – я автоматически пас, – Лиса даже не глянула в её сторону.
– Гррр... – Джису закатила глаза, затем обернулась к дивану, где сидели Дженни и Розэ. – А вы, девочки, что скажете?
Дженни приоткрыла рот, собираясь сказать, что, пожалуй, пора расходиться – поздно, дела, мейкап уже не свежий... Но прежде чем она успела вставить хоть слово, Розэ, с наивной готовностью, кивнула:
– Конечно! Почему бы и нет?
Дженни обернулась к ней с выражением недоверия – как будто подруга только что согласилась прыгнуть в прорубь. Но Розэ уже улыбалась, глаза её светились детским предвкушением.
– Один против, два за, – торжествующе объявила Джису. – Дженни, ты решаешь.
И вот она, точка невозврата. Все взгляды – на неё. Лиса, как будто всё ещё не здесь, но явно прислушивается. Розэ – умоляюще. Джису – с озорной, почти хищной улыбкой.
– Ладно, – выдохнула Дженни. – Так... во что мы будем играть?
– Подождите секунду! – радостно сказала Джису и исчезла на кухне, шумно шаря в холодильнике.
Они втроём остались ждать. Комната наполнилась звуками бутылок, открывающихся дверок и приглушённого напевания Джису, явно довольной собой.
И вот – она вернулась, неся на подносе несколько бутылок соджу, маленькие стаканчики и невиннейшую улыбку.
– Конечно же... «Правда или ... правда».
На мгновение в комнате повисло молчание. Розэ и Дженни уставились на неё в унисон, как школьницы, застигнутые врасплох. Затем синхронно перевели взгляд на Лису.
Та вскинула брови, недоверчиво:
– Клянусь, это не моё, – подняла руки вверх, как будто ей грозил допрос. – И разве правильно не «Правда или действие»?
– Так интереснее. Мы тут, чтобы получше узнать друг друга.
– А я думала, мы тут для общего проекта... – еле слышно пробурчала Лиса.
Но уголок её губ предательски дёрнулся. Джису это заметила, конечно. Она поставила бутылки на стол, разливая по маленьким рюмкам с ловкостью завсегдатаки.
– Не волнуйся, – сказала она игриво. – Никто не заставляет тебя говорить правду. Просто... пить.
Лиса качнула головой, словно не веря, во что ввязалась.
Дженни взяла стакан и посмотрела на прозрачную жидкость в нём. Соджу блестело, как ртуть, в свете лампы.
Начинался другой разговор. Не деловой. Не формальный. Настоящий. И, возможно, опасный.
***
Пол был тёплым, будто впитавшим дневное солнце, и мягко поддавался под ладонями – ковёр с коротким ворсом щекотал кожу, вызывая почти детское ощущение уюта. Девушки сидели в кругу, как подростки на ночёвке, но этот круг был очерчен не только молодостью и дружбой. Он вибрировал чем-то другим – хрупким напряжением, пролитым алкоголем, скрытыми колючками в невысказанных фразах, неловкими взглядами, которые задерживались чуть дольше, чем нужно.
В центре круга стояла миска с уже остывшей картошкой фри и несколько стопок соджу – прозрачных, будто вода, но в них чувствовалась ловушка, как в льде, под которым может быть трещина.
Джису наливала осторожно, почти нежно, её руки двигались с той заботливой точностью, которую можно было бы назвать материнской, если бы не та хитрая, лисья улыбка на её лице. Она первой нарушила тишину:
– Дженни. Ты когда-нибудь встречалась с девушкой?
Слова упали тяжело, как керамика на кафель, – звонко и неожиданно. Вибрация от них прошлась по кругу.
Комната будто втянула воздух. Даже Розэ, обычно солнечная и бесхитростная, чуть напряглась, словно предчувствовала, что этим вопросом вскрывается нечто большее, чем простое любопытство.
Дженни не отвела взгляда. Она чуть приподняла брови, глядя прямо в глаза Джису – ни раздражения, ни смущения, только выверенная сдержанность.
– Нет, – ответила она. Спокойно. Почти слишком спокойно.
Джису расхохоталась. Смех её был звонким, настоящим, как будто она удивила саму себя. Но в этом смехе проскальзывало что-то хищное – как будто она отмечала что-то важное для себя.
– Жаль, – бросила она и первой выпила.
Теперь очередь Дженни. Её глаза на секунду скользнули по кругу, прежде чем остановиться на Лисе – прицельно, вызывающе, словно бросая перчатку:
– Как твоя работа не влияет на твою успеваемость? Я никогда не видела тебя в универе.
Лиса вздрогнула. Вскинула подбородок, бросила взгляд в сторону Джису – короткий, полный укоризненного понимания. Словно она уже знала, откуда ветер. Но когда заговорила, голос её был ровным, выверенным до капли, хотя в нём сквозила горечь:
– Как бы это отвратительно ни звучало, деньги могут решить любой вопрос.
Она не поднимала глаз. В этой фразе не было хвастовства – только выжженная реальность. И за этим признанием стояло что-то большее, что никто не осмелился тронуть. Дженни просто кивнула – коротко, уважительно.
Лиса перевела взгляд на Розэ:
– Как ты познакомилась с Дженни?
Розэ смутилась, на щеках – румянец, глаза чуть затуманились воспоминанием. Она улыбнулась – искренне, по-доброму, как будто этот момент всё ещё жил где-то в ней.
– В библиотеке, – сказала она, глядя на Дженни. – Я уронила стопку книг, и она помогла собрать... А потом мы пошли пить кофе. И как-то... просто не перестали.
Лиса хмыкнула.
– Справедливо, – ответила она с лёгким кивком.
Следующей Розэ посмотрела на Джису – взгляд немного растерянный, но тёплый:
– Как ты можешь быть такой разной? В универе – мисс Ледяной фасад, а дома...
– Ленивая, громкая, упрямая? – усмехнулась Лиса и тут же получила пинок.
– Я не это имела в виду! – смеясь, сказала Розэ, хотя её щёки снова залились краской.
– Только особенные знают, какая я на самом деле, – сказала Джису и подмигнула ей. Улыбка Розэ расцвела – теплая, благодарная, почти сияющая.
Переход во второй круг был внезапным.
– Ты в кого-то влюблена? – спросила Джису у Лисы, не дожидаясь очереди.
Это прозвучало остро, как щелчок по нерву. Не флирт, не игра – вызов. Лиса напряглась, спина выпрямилась, в голосе – раздражённая колкость:
– А ты свои правила вообще читаешь? – раздражённо бросила она. – Не нарушать очередь, ты же сама...
– Прямо сейчас их меняю, – с довольной наглостью усмехнулась Джису. – Теперь можно спрашивать, кого угодно.
Лиса, молча, взяла стопку и выпила. Глоток был быстрым, почти злым. Джису хмыкнула и наклонилась вперёд, прищурившись, как кошка.
Но Лиса не собиралась это оставлять:
– Хорошо. Тогда мой вопрос – тебе, – сказала она резко. – Тебе нравятся девушки? Я имею в виду – не как друзья.
Джису на секунду напряглась. Но только на секунду. Её глаза встретились с глазами Лисы – взгляд в упор, тяжёлый, и вдруг – лёгкая усмешка, почти нежная:
– Да.
Тишина упала мгновенно. Дженни и Розэ уставились на Джису, будто видели её впервые. Лиса казалась потерянной. Не потому, что не знала, как реагировать – а потому что не ожидала получить правду.
Джису облокотилась на колени, глядя на Розэ чуть внимательнее, чем прежде. Улыбка исчезла. Её голос стал мягким, но тяжёлым:
– Парень с той фотографии. Кто он?
Словно удар без предупреждения. Розэ замерла. В комнате повисла тишина, тягучая, вязкая. Дженни тихо выдохнула, Лиса перестала вертеть в пальцах стопку. Все смотрели только на неё.
– Рози, ты не обязана... – тихо, с нежной заботой сказала Дженни.
Розэ опустила глаза, будто стараясь скрыться в собственных плечах. Несколько секунд она просто молчала. Потом, медленно, глухо начала говорить:
– Его звали Джихун. Старший курс. Он казался... другим. Тихий, вежливый. Добрый. Такой... понимающий. Он помог мне, когда я опоздала на лекцию, потом пригласил на кофе. Он слушал, как никто. Я подумала... может, я нравлюсь ему.
Она усмехнулась – криво, с горечью.
– Только потом, уже слишком поздно, я поняла, что всё это было игрой. Не просто с его стороны – они с Джейд всё делали вместе. С самого начала. Это была постановка. Каждое слово, каждое касание, даже... даже фотография. Она пришла в кафе чуть позже, когда я сидела с ним. Обняла его. Поцеловала. А он – даже не удивился. Потому что это было запланировано.
Розэ вдруг прикусила губу, её глаза блестели, но она продолжала:
– Я убежала. Удалила все. Перестала ходить в корпус через центральный вход, чтобы не видеть их. Но я не знала об этой фотографии. По-видимому, её сделали именно в ту ночь.
Тишина, глухая и полная уважения, нависла над комнатой. Даже Лиса, обычно сдержанная, опустила голову, будто признавая ту боль, о которой Розэ не говорила раньше.
– Я знаю, что это глупо. Я повелась. Я хотела верить, что кто-то может увидеть во мне больше, чем просто странную молчаливую девчонку. – Её голос дрогнул. – Но я оказалась просто удобной историей для их интриг.
Дженни сжала её руку. Никаких слов не нужно было. Только тёплая ладонь в ладони.
А Джису, хоть и обычно жизнерадостная и дерзкая, в этот момент была совершенно серьёзной. Она кивнула, уважительно, благодарно.
– Ты не была глупой, – тихо сказала она. – Просто слишком настоящей.
Розэ впервые за вечер по-настоящему улыбнулась. Устало. Но с облегчением. Казалось, внутри неё что-то оттаяло, как лёд под первыми лучами солнца.
Молчание повисло между ними. Не тягостное, а скорее тихое, как шёпот признания, который услышали – и сохранили.
Розэ первой попыталась разрядить неловкую тишину:
– Джен, расскажи о своём первом поцелуе?
Дженни округлила глаза, багровея, как будто её поставили в центр сцены.
– Я слишком трезвая для такого, – пробурчала она и тоже опрокинула стопку.
Смех раздался у Джису, звонкий, с облегчением. Но тут Дженни, не дожидаясь, резко спросила ее:
– Как ты узнала о нашей стычке с этой сучкой Джейд?
Формулировка разлетелась по комнате, как битое стекло. Джису хихикнула. Лиса, сидевшая тихо, резко напряглась – плечи чуть дёрнулись, как от холода. Джису молчала. Смотрела прямо на Лису. Слишком долго. И, не отводя взгляда, медленно подняла стопку и выпила.
Только тогда Лиса позволила себе снова дышать нормально.
Следующим вопросом Джису выбрала Дженни:
– Почему ты переехала сюда?
– Маме предложили работу, – просто ответила та. – И она не смогла отказаться.
А потом Дженни повернулась к Лисе. Голос был мягким, но в нём было намерение:
– Почему ты была в парике?
Розэ нахмурилась – вопрос был явно вырван из контекста. Джису же сразу поняла, о чём речь, и её губы чуть изогнулись.
Лиса выдохнула. Долго. Как будто собиралась с мыслями. Но, вопреки ожиданиям, пить не стала.
– Потому что не хочу, чтобы кто-то видел Джису рядом со мной. Лучше, чтобы этого "мы" ни для кого не существовало.
В комнате на миг стало очень тихо. Даже Розэ опустила взгляд, будто поняла, что только что прозвучало что-то личное, почти болезненное.
– И тебя это устраивает? – спросила Дженни. Осторожно, но чётко.
Лиса не колебалась:
– Устраивает. Репутация злодейки – это удобно. Страх – наиболее эффективное оружие подчинения. Ни у кого не получится разрушить выстроенную за многие годы иерархию – ни у меня, ни у Джису. Можно лишь встать в самой вершине и попытаться контролировать.
Она взглянула на Дженни с напряжённой уверенностью. Та ничего не ответила – только кивнула, будто поняла больше, чем та хотела сказать.
Спустя минуту, уже мягче, Лиса задала вопрос:
– С кем ты пойдешь на бал?
– Вряд ли я вообще пойду, – пожала плечами Дженни.
– Что?! – вспыхнула Розэ. – Но ты же обещала! Мы должны были...
– Я просто не знаю, Рози. Это всё...
– Это не причина! – голос Розэ был почти умоляющим.
И прежде, чем их спор начал набирать силу, раздался звонок в дверь. Он прозвучал не громко, но срезал разговор так резко, будто лезвие по стеклу.
– А вот и ужин.
Джису пошла в коридор, оставив за собой тонкий след парфюма и ощущение неловкой пустоты. Остальные не шевелились, будто раздумывая – встать и помочь ей, или лучше остаться здесь, среди стопок, где было хоть какое-то ощущение безопасности.
Лиса смотрела на опустевший стакан, крутя его между пальцами. Её лицо казалось каменным, но губы были сжаты слишком плотно. Дженни наблюдала за ней украдкой, будто пытаясь прочесть по её выражению то, что Лиса пыталась не показывать.
– Она злится, – наконец сказала Дженни, почти шепотом. – Но не на нас.
Розэ кивнула, не поднимая головы:
– На себя.
– Или на то, что кто-то увидел то, что не должен был, – добавила Лиса, с лёгкой усмешкой. – В том числе и я.
Слова повисли в воздухе. Даже Розэ, обычно мягкая, не стала сглаживать. Всё, что они услышали от Лисы – было признанием. По-своему искренним.
Вернулась Джису, держа в руках бумажный пакет и бутылку с лимонадом. Она поставила всё на стол и громко выдохнула, как будто старалась изгнать из комнаты остатки эмоций.
– Ну, теперь у нас есть сладкое, – бодро сказала она, словно и не было минуты назад её мрачной игры глазами с Лисой. – Я нашла в заказе чуррос, значит – вселенная хочет, чтобы мы завершили вечер по-детски.
Никто не засмеялся, но Розэ всё-таки слабо улыбнулась.
– Мы правда странная компания, – пробормотала она, садясь ближе к еде. – Знаете, из тех, про которых в фильмах говорят: "Они не должны были быть друзьями, но что-то сошлось".
– Да уж, – Дженни присоединилась, беря один из чуррос. – Я вообще не уверена, что мы друзья.
– Тогда что? – спросила Лиса, и в её голосе не было иронии.
Наступила странная пауза. Ни у кого не было готового ответа. Они смотрели друг на друга – как люди, увидевшие друг друга без грима. Со всеми шрамами. Со всеми щелями.
– Наверное... мы просто те, кто увидел, что под поверхностью, – тихо сказала Розэ. – И не отвернулся.
Эти слова прозвучали как точка. Или, может, как запятая – перед чем-то новым.
***
За окном моросил дождь. Первые капли бились в стекло, стирая отражения. Джису потянулась за пледом и накинула его на плечи Розэ. Та улыбнулась ей своей настоящей, тёплой улыбкой, на которую только способна.
Часы уверенно шагнули за полночь, и ночь потемнела так густо, что за окнами комнаты казалось, будто весь остальной мир растворился. Остались только они – четверо, чьи границы начали медленно растворяться в алкоголе, музыке и приглушённом свете ламп.
Комната стала чуть неопрятной от следов их спонтанной вечеринки: пустые бутылки, перевёрнутая подушка, картофель фри, засохший на дне миски. Воздух стал тёплым и тяжёлым, в нём витало что-то почти интимное – не телесное, а эмоциональное. Всё, что они долго держали внутри, теперь медленно просачивалось наружу.
Джису, взъерошенная и весёлая, схватила Дженни за запястье и потащила на середину комнаты. Музыка играла громче, басы глухо отдавались в груди, как удары сердца. Дженни сначала сопротивлялась – с её лица не сходила полусмущённая ухмылка, – но вскоре поддалась ритму, позволив телу двигаться в такт. Они кружились, как дети, но в их взглядах был огонь, взрослое понимание – в этом танце было нечто опасное, почти вызывающее.
На диване, чуть в стороне от происходящего, Лиса сидела, раскинувшись, с медленно тающим в ладони стаканом рома. Его аромат – тягучий, терпкий – растворялся в её дыхании. Рядом устроилась Розэ, её локоть едва касался руки Лисы.
– Я думала, у тебя нет алкоголя, – сказала Розэ, чуть приподняв бровь, припоминая сцену с соджу.
Лиса бросила взгляд на свою руку, как будто сам факт того, что она держит в ней что-то крепкое, её удивлял. Она чуть скривилась:
– Этого ужасного соджу и не было. У Джису извращённые вкусы, будь осторожнее.
Розэ не сразу поняла, как именно это прозвучало. Щёки её залились румянцем – не только от выпитого. Лиса заметила, но ничего не сказала, только сделала ещё один глоток.
– Я не поблагодарила тебя за то, что помогла с ситуацией с Джейд, – сказала Розэ после короткой паузы, чуть тише, почти конфиденциально.
Лиса нахмурилась. Пальцы её сжались крепче вокруг стакана.
– Это случилось потому, что я слишком долго закрывала глаза на её выходки. Нужно было сделать это раньше. Ты тут ни при чём.
– И всё же, – Розэ посмотрела на неё с упрямой мягкостью, – я твоя должница.
Лисе стало неуютно. Она отвела взгляд, как будто не выдерживала чужой благодарности – слишком много в этом было уязвимости, которой она старалась избегать.
– Рози-и-и! – раздался голос Джису, хрипловатый от алкоголя. Она, смеясь, потянулась к Розанне, схватила её за руку. – Потанцуй с нами!
Тело Розэ, расслабленное соджу, подчинилось почти автоматически. Она как будто оторвалась от дивана с трудом – как листок, слипшийся с влажной страницей. Через мгновение её уже кружили в тепле и гуле музыки.
Лиса же осталась сидеть, опустив голову. Её пальцы небрежно перебирали край подушки.
– Не любишь танцевать? – спросила Дженни, стоя перед ней, разгорячённая, с потными висками и раскрасневшимися щеками. В её голосе был вызов.
В ответ Лиса молча залпом опрокинула стопку.
– Убедительно, – ухмыльнулась Дженни и закатила глаза. – Налей мне чего-нибудь нормального.
Лиса принесла ей полусладкое белое вино в стеклянном бокале – почти как вино из старого фильма, где всё заканчивается поцелуем. Дженни сделала глоток и шумно выдохнула.
– Можно спросить? – её голос стал мягче.
Лиса только кивнула, не сводя глаз с бокала.
– Что имела в виду Джису, когда сказала: "Не всегда было так"?
Лиса на миг напряглась. Вся она стала чуть неподвижнее, как зверь, услышавший опасность в траве. Она долго молчала, взвешивая ответ.
– Почему не спросила во время игры?
– Тогда ты бы предпочла выпить.
– Верно, – сдержанно кивнула Лиса, устало. – Джейд была моей подругой. Когда-то. Джису она никогда не нравилась, а я... была слепа. Я доверяла. Но однажды она зашла слишком далеко. Слишком грязно. После этого я словно сняла розовые очки. Увидела, насколько прогнившими могут быть люди, даже если нет никого ближе них. Всё оборвалось.
Она не вдавалась в подробности, и Дженни это чувствовала. Было очевидно: за словами "слишком далеко" пряталась глубокая, труднопереносимая история.
– Ты будешь на балу? – тихо спросила Дженни, спустя паузу.
Лиса усмехнулась уголками губ.
– Так ты всё-таки пойдёшь?
– Рози не оставила мне выбора.
– Мне придётся там быть, – произнесла Лиса, опять же не вдаваясь в подробности.
Дженни вдруг сказала с неожиданной откровенностью:
– Тогда я уверена, ты будешь самой прекрасной.
Слова повисли в воздухе, как мед. Лиса опустила голову, будто прятала улыбку. А Дженни сама не верила, что произнесла это вслух.
– Я... я имела в виду, ты можешь позволить себе любое платье, – пробормотала она, заливаясь краской.
– Да, – только и сказала Лиса. – Немного неловко.
– Прости.
Лиса кивнула, и напряжение между ними стало... другим. Не острым – мягким, тёплым.
– Сегодня у нас двоих день откровений, – произнесла она, наблюдая за тем, как Джису танцует с Розэ, её пальцы мягко касаются её талии, а взгляд – невероятно ласковый.
– Я представляла вас совсем другими. Глупо. Просто поверила слухам, – призналась Дженни.
Лиса на миг подняла взгляд.
– Значит, ты меня не ненавидишь?
– Нет.
– Тогда пойми, – голос стал серьёзнее, почти стальным, – ты не можешь никому рассказывать то, что узнала сегодня.
Дженни понимающе кивнула. И почему-то эта доверенность – то, что она теперь хранитель чужой тайны, – согревала её.
***
Под утро, в хрупком переходе между ночью и рассветом, такси мягко скользнуло по пустынным улицам. Город был неузнаваем – как будто забыл, что должен жить. Витрины магазинов отражали тусклый свет фонарей, мокрый асфальт переливался отблесками луны, дрожащей в лужах, как чужая, едва уловимая мечта. Всё казалось замедленным, будто сама реальность дышала реже, медленнее.
Когда Дженни наконец добралась до квартиры, её шаги были неуверенными, как у человека, вернувшегося с войны – не внешней, а внутренней. Её тело ныло от усталости, словно каждый мускул был напитан вином и эмоциями, которые не успели найти выхода. Но сердце, несмотря на изнеможение, билось быстро – настойчиво, будто пыталось не дать ей забыть, как много произошло за одну-единственную ночь.
Скинув туфли и куртку прямо у входа, она добралась до постели, где мягкие простыни встретили её теплом, но не успокоили. Она закрыла глаза, но внутри всё ещё крутились образы: смеющаяся Джису, приглушённый свет, взгляд Лисы, неожиданно откровенный, и слова, которые она никак не могла выкинуть из головы.
Должен был наступить отдых. Сон. Забвение. Но вместо этого – рука сама потянулась к телефону.
На экране – чат с Лимарио. Последнее сообщение от него было отправлено вчера утром. Казалось, прошло больше: между ними – не время, а расстояние, которого они не проговаривали, не признавали, но оба ощущали.
С лёгкой тоской, почти не думая, она набрала:
«Не спишь?»
Она не ждала ответа. Написала это, будто бросила камешек в воду – просто чтобы посмотреть, появятся ли круги.
И почти сразу – точка рядом с его именем меняется на «в сети».
«Нет. У тебя всё в порядке? Сейчас так рано.»
Дженни затаила дыхание. Что-то в его сообщении согрело её. Внимание. Забота. Простой вопрос, но с оттенком искреннего беспокойства.
«Я не спала всю ночь.»
«Тебе стоит лучше следить за режимом. Иначе появятся уродливые синяки.»
Она улыбнулась сквозь усталость. Его привычка говорить как заботливый зануда... всегда её трогала.
«Хэй, я и без тебя это знаю.»
И снова – тишина. Тот тип паузы, в которую помещается больше слов, чем можно написать. Дженни смотрела на экран. Думала. Сомневалась. И всё же, пальцы начали печатать:
«У нас всё нормально? Мне кажется, мы отдалились.»
На этот раз пауза была длиннее. И мучительнее. Как будто сам воздух в комнате стал гуще, и её сердце, которое так недавно стучало быстро, теперь будто замирало от ожидания.
«Да. Прости.»
Глаза Дженни защипало. Как будто эти слова были сказаны вслух. Тихо. С сожалением. Она представила, как он сидит где-то далеко, в тени монитора, с тем же чувством – будто между ними стоит что-то важное, невыраженное, но живое.
Через минуту приходит ещё одно сообщение. И с первыми словами у неё перехватывает дыхание:
«Мне бы хотелось извиниться лично. Ты позволишь мне быть твоим джентльменом на вечер бала?»
Дженни читала это сообщение снова и снова, словно пыталась убедиться, что не придумала его. Что это не шутка. Что он – действительно он – предложил то, о чём она не смела даже мечтать всерьёз.
Перспектива встретиться... наконец встретиться с ним – была слишком невероятной. Почти пугающей. Почти сказочной.
Сколько раз она удерживала себя от чересчур личных слов. Сколько раз пыталась соблюдать их выстроенные границы, не позволяя себе шаг вперёд. А теперь – этот шаг сделал он.
Она медленно опустила телефон на грудь и закрыла глаза.
Её тело было измотано, но душа, наоборот, будто проснулась. Она чувствовала, как сердце наполняется странным, давно забытым теплом – надеждой. И впервые за очень долгое время Дженни не боялась мечтать.