Наивные иллюзии

Эйлин проснулась от слабого
солнечного света, пробивающегося сквозь тяжёлые шторы. Веки были тяжелы, словно нагруженные свинцом, а тело будто налито свинцом. Она не сразу вспомнила, где находится. Лёгкий аромат жасмина в воздухе напомнил ей о дорогих благовониях, которыми пропитывали ткани в этом доме. Её доме? Нет. Скорее, её клетке.

Она приподнялась, медленно скользя пальцами по прохладному шёлковому покрывалу. В голове всё ещё звучали обрывки сна - пугающие, тянущие за собой шлейф неразрешённого страха. Громкий мужской голос, болезненное сжатие запястья, глухие шаги за дверью. Она резко вдохнула и закрыла глаза, пытаясь выбросить эти образы.

Флешбек вспыхнул неожиданно. Мне шестнадцать. Первая неделя после возвращения в Нью-Йорк. Отец входит в комнату. Его лицо каменное, но глаза сверкают яростью. Я едва успеваю поднять голову, когда он оказывается рядом.

- Ты ничто без меня, запомни это, - его голос звенит от сдерживаемой ярости.

Я не успеваю отступить, когда его ладонь резко обрушивается на мою щёку. В ушах звон. Горячая боль разливается по лицу. Я не плачу. Я просто смотрю на него, пытаясь не показать, как внутри всё сжимается от страха.

Он уходит так же быстро, как появился. Но его слова и этот удар застревают во мне навсегда.

Я заставляю себя вернуться в реальность. Комната просторная, с высокими потолками и изящной лепниной. Я не знаю этого места. Оно чужое. Я чужая.

Громкий звук шагов выводит меня из оцепенения. Дверь мягко приоткрывается, и внутрь входит женщина.

- Доброе утро, мисс Эйлин, - мягко говорит она.

Я напрягаюсь. Она кажется доброжелательной, но я не знаю её. Мне здесь никто не знаком. Я никому не доверяю.

Женщина подходит к окну и слегка раздвигает шторы, впуская в комнату больше света. Её движения плавные, осторожные, будто она боится напугать меня.

- Вам принести чай? Или, может, завтрак в постель? - её голос тёплый, но я чувствую в нём что-то ещё - сдержанное любопытство.

Я качаю головой, потирая виски.

- Нет, спасибо. Просто... оставьте меня одну.

Женщина понимающе кивает и, не задавая вопросов, выходит. В этот момент в комнату входят несколько мужчин в чёрной униформе - обслуживающий персонал. Они не смотрят на меня, просто выполняют свою работу - заносят коробки, аккуратно расставляют чемоданы и ящики с вещами. Всё выглядит так, будто мою жизнь переупаковывают в другой формат, подгоняют под новый этап.

Я смотрю на них, но мысли снова уносятся прочь. В будущее. В неизвестность. В тот день, когда моя жизнь перестанет принадлежать мне.

Я медленно спускаю ноги на пол, ощущая его прохладную гладкость под пальцами. Комната слишком большая, слишком роскошная, слишком чужая. Я чувствую себя узницей в золотой клетке, где всё продумано до мельчайших деталей, но нет ни капли свободы.

Шум снаружи становится громче - кто-то разговаривает в коридоре, шаги приближаются. Кто-то идёт. Я замираю, прислушиваясь, и в груди зарождается холодное предчувствие.

Дверь снова открывается.

Сальво, стоя в дверях, взглядом оценивая ситуацию.

—Через тридцать минут спускайся на завтрак. Лоренцо ждет.

Эйлин, не поднимая головы

— Я не голодна.

Сальво подошёл к кровати, схватил её за руки и без лишних слов поставил на пол. Эйлин почувствовала резкое движение, но не успела сопротивляться. В её глазах мелькнуло раздражение, но она молчала. Её тело всё ещё ощущало холод от прикосновения Сальво, а сердце билось быстрее — от страха, и от осознания того, как легко он её контролировал.

— Я сама, — тихо шепнула Эйлин, резко оттолкнув Сальво и направляясь в ванную. Закрыв дверь на ключ, она сползла спиной по дереву, опустилась на пол и прижала ладони к лицу, стирая остатки сна. Всё это казалось ей нереальным, словно она ещё не до конца проснулась. И всё же… так легко он её поднял, словно она ничего не весила.

Она услышала, как Сальво вышел, и медленно поднялась. Подошла к раковине, включила холодную воду и умылась, но пробуждения это не принесло. Тогда она решилась на прохладный душ.

Сняв платье, которое сжимало её грудь, но вчера это почему-то не волновало, Эйлин скинула бельё и зашла в душевую кабинку. Вода лилась тонкими струями, обволакивая кожу, но даже спустя десять минут под холодными каплями, она не чувствовала себя по-настоящему бодрой.

Выходя из душа, замотавшись в полотенце, её взгляд зацепился за полочку. Там стоял дезодорант Old Spice Wolfthorn. Эйлин усмехнулась про себя.

— Запах мокрой псины… Неплохо. Держится дольше, чем женский, — пробормотала она, улыбаясь уголками губ.

Эйлин подошла к чемодану, присела на пол и расстегнула молнию. Вещи внутри были сложены аккуратно, но теперь казались чужими. Она перебирала их, пытаясь выбрать что-то удобное.

На дне она нашла лёгкие чёрные брюки, которые мягко облегали бёдра, но не стесняли движений. К ним — простую белую рубашку с чуть широкими рукавами, которые можно было закатать. Из обуви остались только балетки, они не выглядели роскошно, но были удобными.

Переодевшись, она оглядела себя в зеркале. Всё сидело хорошо, но ощущение комфорта не приходило. Будто эта одежда не принадлежала ей.

Она не знала, сколько времени прошло. Может, пять минут, может, полчаса. В комнате стояла тишина, только капли воды стекали с её волос на рубашку.

Эйлин глубоко вздохнула и направилась к двери. Спуститься на кухню — простое действие, но почему-то давалось с трудом.

Эйлин спустилась по лестнице, шаги глухо отдавались в пустоте коридора. Запах свежего кофе и чего-то жареного тянулся из кухни.

Когда она вошла, её взгляд скользнул по людям за столом. Все были заняты завтраком, но как только она появилась, разговоры замерли.

За длинным столом сидело несколько мужчин. Их лица были незнакомыми, но взгляды цепкими. Среди них был только один человек, которого она уже видела — тот самый, кто разбудил её утром. Его имя ей было неизвестно, но взгляд был слишком хладнокровным, чтобы забыть.

— Доброе утро, — сказала Эйлин, стараясь казаться спокойной.

Несколько человек переглянулись, кто-то хмыкнул, но никто не ответил.

Она хотела сесть как можно дальше от Лоренцо, но не успела сделать и шага, как услышала его голос:

— Сюда, — спокойно, но властно.

Он даже не посмотрел на неё, просто похлопал ладонью по месту рядом с собой.

Эйлин сжала кулаки, но выбора у неё не было. Она медленно подошла и села, ощущая тепло его руки, которая теперь лежала на спинке её стула.

Эйлин чувствовала на себе взгляды. Атмосфера за столом была напряжённой, но мужчины продолжили завтракать, как будто её присутствие их не касалось.

Лоренцо спокойно отломил кусок хлеба, намазал маслом и протянул ей.

— Ешь.

Эйлин посмотрела на него, потом на хлеб. Она не хотела. Всё внутри протестовало, но под взглядом Лоренцо она понимала, что отказ только разозлит его. Взяв кусок, она медленно откусила, ощущая, как пристально за ней наблюдают.

— Вот и умница, — тихо сказал он, возвращаясь к своей тарелке.

В этот момент один из мужчин, сидящий напротив, ухмыльнулся. Риккардо.

— Так что, тебе тут нравится? Или считаешь дни до побега? Но вряд-ли это произойдёт ты почти часть этого корабля — его голос был слишком лёгким, но в глазах читалось нечто другое.

Эйлин прожевала, запивая водой, и подняла взгляд.

—Я не считала, но если хочешь, могу начать. Любой корабль пойдёт ко дну, вопрос только во времени.

Риккардо усмехнулся, переглянувшись с другим мужчиной.

— С характером. Надолго её хватит?

Лоренцо, откинувшись на стуле, заговорил с ней спокойно, как будто их разговор был ничем не примечателен.

— Скоро приедут парикмахеры и визажисты, чтобы тебя собрать.

Эйлин посмотрела на него с удивлением, её дыхание замерло.

— Свадьба состоится уже сегодня? — сдержанно спросила она, пытаясь скрыть тревогу, которая начала нарастать в груди.

Лоренцо слегка усмехнулся, его глаза были непроницаемы.

— А зачем откладывать? — ответил он, небрежно глядя на неё. — Всё и так решено.

Эйлин встала, поблагодарив за завтрак, и, едва сдержав дрожь в коленях, направилась обратно в свою комнату. Но как только она вошла, её встретила настоящая метушня. В комнате суетились визажисты, парикмахеры, кто-то поправлял платье, кто-то держал в руках аксессуары, и все вокруг обращались с ней, как с куклой, не замечая ни её воли, ни настроения. Каждое прикосновение, каждый взгляд заставляли её ощущать себя чуждой в этом мире, в этом театре, где она не играла по своим правилам. Она чувствовала себя как пленница, пытаясь сохранить хотя бы маленькую часть себя в этом беспокойном потоке.

С каждым шагом в сторону зеркала её беспокойство усиливалось, но, несмотря на это, она встала перед ним, едва сдерживая внутренний крик. В зеркале отразился её облик, и Эйлин не узнала себя.

Её чёрные волосы были уложены в аккуратные волны, слегка завиваясь на концах, создавая образ мягкой, но в то же время строгой женщины. Внешне это выглядело прекрасно — её волосы отливали глубоким оттенком, а объёмная укладка придавала легкость её лицу. Однако то, что она видела, не приносило ей удовольствия. Волосы были скорее элементом театральной маски, чем её реальным стилем.

Её платье было великолепным, безупречно подобранным по цвету и материалу, но оно ощущалось как тяжёлое бремя. Ткань нежно облегала её тело, а корсет в районе талии был настолько затянут, что каждый вдох давался с трудом. Она почувствовала, как ткань принуждает её чувствовать себя как в когтях чудовища. Возможно, Лоренцо ожидал, что она будет худее, или же это было сделано специально — чтобы она ощущала каждое движение, каждый шаг, как если бы она была его собственностью. Платье, словно цепи, напоминало ей, что она не имеет права на свободу. Внутри неё нарастало раздражение, но она не могла позволить себе показать это, хотя все её мысли кричали об этом.

Она вздохнула, ощутив, как тяжёлое чувство в груди постепенно перерастает в ненависть к всему, что её окружает. Люди потихоньку уходили из комнаты, оставляя её наедине с её мыслями.

Вечернее солнце мягко омывало улицы, когда они покидали роскошный особняк Лоренцо. Машины были готовы к выезду, а атмосфера в воздухе была напряжённой, как перед финальной битвой. С каждым движением, каждый из членов семьи ощущал важность этого момента. Все знали, что свадьба Лоренцо — это не просто личное событие, а момент, который ещё сильнее утвердит его власть в мафиозном мире.

Сальво — за рулём своего чёрного "Роллс-Ройса", сдержанный и сосредоточенный, как всегда. Он не говорил много, но его взгляд оставался внимательным, наблюдая за дорогой и каждым движением. Его рука крепко держала руль, а глаза с напряжением следили за тем, что происходит вокруг. Сальво, как правая рука Лоренцо, всегда был готов к неожиданным ситуациям, и в его глазах не было ни намёка на волнение. Он знал, что всё должно пройти идеально, и он обеспечит это.

Рикки — в своём спортивном чёрном "Мерседесе", сидящий в кресле рядом с водителем. Он был не таким сдержанным, как Сальво. Рикки, несмотря на свою жестокость, мог позволить себе некоторую свободу в выражении эмоций. В этот момент он с улыбкой смотрел в окно, возможно, размышляя о том, что могло бы пойти не так, но зная, что этот день неизбежен. Рикки был готов, и его присутствие было уверенным, как всегда.

Тони — в старом, но элегантном чёрном "Бентли", за рулём которого сидел его водитель. Он не был в спешке, как Сальво или Рикки, его шаги были размашистыми и неспешными, когда он направлялся к машине. Его выражение лица было серьёзным, но не лишённым некоторой ностальгии. Для него это событие было больше, чем просто церемонией — это был момент, когда он мог окончательно оценить, насколько Лоренцо стал сильным и властным человеком. Его взгляд был сосредоточен, но он не мог не думать о том, как быстро время пролетело.

Микеле 'Мики' Вентичи — был в другом автомобиле, но не менее важном. Ещё одна чёрная "Ламборгини", которая идеально соответствовала его статусу как партнёра Лоренцо. Микеле сидел спокойно, без эмоций, глаза скрыты за тёмными очками, но внутренне он чувствовал, что этот день откроет новую главу в их союзах. Он был здесь не только как союзник, но и как человек, который прошёл через множество сражений, прежде чем получить право быть частью этого великого события.

В машине с Лоренцо сидела Эйлин, напряжённо смотрящая в окно. Словно пытаясь усмирить свои мысли, она пыталась сосредоточиться, но все ощущения от утренних процедур, от всего того, что с ней происходило, оставляли чувство тяжести. Это была свадьба, но её душу терзали сомнения и неопределённость.

Всё было подготовлено. Все машины двигались в одном направлении — к церковному храму, где соединятся не только два человека, но и две огромные семьи, и, возможно, новые враги.

Тишина в автомобилях была прервана лишь лёгким разговором между Лоренцо и его ближайшими людьми. Но это было не простое празднество. За каждым словом, за каждым взглядом скрывались обещания и угрозы. Все понимали, что свадьба — это не просто обмен кольцами, а ещё и стратегическая игра, которая может привести к новым альянсам или войнам.

Процессия медленно двигалась к церкви, и каждый участник этого события знал, что за этим шагом последуют ещё более важные моменты.

Когда машины подъехали к церковному двору, тяжёлый воздух пропитал атмосферу напряжённостью и торжественностью. Здание церкви стояло величественно на фоне голубого неба, его старинные стены были украшены зеленью и белыми цветами. Внутри, в отличие от внешнего фасада, царила тишина, лишь легкие шаги эхо разносилось по каменному полу. Огромные витражные окна пропускали свет, создавая мистическую атмосферу, где каждое движение казалось медленным и важным. Свечи на алтаре горели мягким, тёплым светом, отражая в своих языках огня неизбежность и святость происходящего.

Лоренцо, выйдя из машины, подал руку Эйлин, её взгляд был всё ещё тусклым от переживаний, но ей не оставалось выбора. Она приняла его руку с неохотой, и его тёплые пальцы крепко обвили её кисть, словно приклеив её к себе. В его глазах не было ни тепла, ни нежности, только холодное спокойствие, будто всё уже было решено, и не было места сомнениям.

Церковь была полна людей, но гостей было немного — только самые близкие, доверенные люди Лоренцо. Место было выбрано тщательно, и сам момент был тщательно спланирован. Стены церкви казались многими метрами старины, каждый угол излучал тень и свет, создавая ощущение вечности. Ковры на полу были тёмного бордового цвета, а от свечей тянулся лёгкий запах воска. Всё происходило так, как должно было происходить — в самых строгих традициях.

Процессия в церкви была краткой, но знаковой. После того как Эйлин прошла вместе с Лоренцо по проходу, они встали перед священником. Его глаза наблюдали за ними с вниманием, но взгляд был профессиональным — он прекрасно знал, кто стоит перед ним, и что это не просто свадьба, а слияние двух мощных сил.

Клятва была простой, но значимой. Лоренцо смотрел на неё с такой концентрацией, как будто был уверен в своей решимости. Он произнес слова обещания на итальянском языке, едва заметное напряжение в его голосе подчёркивало серьёзность происходящего. Эйлин, казалось, не могла сосредоточиться на этом моменте. Она вымолвила свои слова, которые, казалось, прошли через её губы почти механически, из-за всей тяжести на сердце. Каждое слово было как последний шаг в бездну.

Кольца были простыми, но зловещими. Лоренцо аккуратно надел кольцо на палец Эйлин, её рука дрогнула, когда металл коснулся её кожи. Он прикоснулся к её пальцам с такой силой, что она почувствовала холодное присутствие этого кольца — символ её новой жизни, нового пути, который теперь был только с ним.

И наконец, поцелуй. Это был первый поцелуй Эйлин . Он был мягким, но механическим, как все в её жизни, но тем не менее, в его губах чувствовалась некая сила, которая заставила её сердце биться быстрее. Когда он прижал её к себе, её дыхание стало учащённым, а голова закружилась от странных ощущений — он был жестоким, властным, но в этом поцелуе была какая-то часть его личности, которая, возможно, и не была такою страшной. Но она не могла понять, что именно это было.

После поцелуя, Эйлин почувствовала, как холодная металлическая тягость свадьбы ещё сильнее охватывает её сердце. Но она знала, что это не просто свадебный ритуал, а начало новой жизни, полной новых обязательств, традиций и... крови.

После произнесения клятв Лоренцо достал серебряный нож и не спеша порезал свою кисть, едва касаясь кожи. Капля крови сразу же упала на свиток, лежащий перед ними.

—Твоя очередь, нож Эйлин. сказал он, подавая

Она посмотрела на нож, затем на его руку. Эйлин сжала зубы и приняла его. Слегка дрожа, она поднесла нож к своей кисти. Вскользь порезав, она почувствовала, как кровь начала сильно литься. Она не ожидала такого, порез был глубже, чем она думала.

Её кровь, яркая и алая, моментально полилась на белое платье, оставляя яркие следы на ткани.

Лоренцо резко взял её руку, затягивая её в свою ладонь, пытаясь остановить кровь.

—Ты переборщила, его голос был холодным, но с долей беспокойства.

Эйлин молча смотрела на своё платье, которое теперь было испачкано кровью. Она почувствовала, как этот момент становится ещё более зловещим, чем могла себе представить.

Когда Лоренцо схватил Эйлин в свои руки, её тело было безжизненным, как кукла. Она едва держалась на ногах, её лицо было бледным, а кровь продолжала капать на пол. Вся церковь замерла, наблюдая за происходящим. Лоренцо не сказал ни слова, но его лицо было серьёзным и сосредоточенным.

Он быстро направился к выходу, пронзая взглядом присутствующих. Эйлин была слишком слаба, чтобы протестовать. Её тело безжизненно висело в его руках, и каждый шаг, который он делал, был решительным и быстрым. Он не давал никому подойти, преграждая путь своим телом. Ему нужно было унести её.

Когда он вышел на улицу, холодный воздух ударил её в лицо, но она не чувствовала ничего. Лоренцо нёс её на руках и без усилий поместил в заднее сиденье машины.

Рикки был за рулём. Он обернулся, когда Лоренцо садился рядом с Эйлин.

— Всё в порядке? — спросил он с тревогой в голосе.

— Не совсем, — ответил Лоренцо, не оборачиваясь. Он вскрыл аптечку, вытаскивая бинты, и приступил к перевязке её руки. Эйлин не могла пошевелиться, но боль в её кисти всё ещё была острой. Кровь продолжала сочиться, и Лоренцо аккуратно обвязывал её руку, пытаясь остановить кровотечение.

— Потерпи, — его голос был низким и уверенным, но в нем звучала скрытая тревога. — Всё будет в порядке.

Он перебинтовал её руку, пытаясь не причинить ей лишней боли, но она всё равно вздрогнула. Рикки не сказал ни слова, его взгляд был направлен на дорогу. Машина тронулась, и они начали ехать домой.

Эйлин лежала в машине, её взгляд был мутным, а мысли путались. Это был момент, когда вся ситуация стала для неё реальностью. Брак. Ритуал. И теперь это кровавое пятно на её платье, которое будет помнить всегда.

Лоренцо сидел рядом, его глаза не отрывались от неё. Он был холоден, как всегда, но в его взгляде читалась тень обеспокоенности.

— Мы дома скоро, — сказал он, стиснув зубы, как будто это было что-то, что он должен был сказать.

Лоренцо

Лоренцо почувствовал её лёгкость, как только они покинули машину. Она почти не сопротивлялась, когда он её бережно подхватил, не давая ей упасть. Он был сосредоточен, не обращая внимания на остальные детали. В голове было лишь одно — она должна быть в безопасности.

Он быстро поднялся по лестнице, не зная, что будет дальше, но он знал, что должен довести это до конца. Эйлин едва держалась, её дыхание было неглубоким и прерывистым. Он знал, что нужно срочно отвести её в комнату, где было всё необходимое.

Он бережно положил её на кровать, не выпуская из рук, как будто она могла исчезнуть, если он хоть на секунду отпустит её. И сразу заметил, что корсет слишком сильно затянут. Он быстро разорвал его, боясь, что это могло бы вызвать ещё большие проблемы. Легкое дыхание Эйлин стало громче, но слабым, она едва держала сознание. Он ощутил, как её ребра были сжаты, а талия — будто задушена этим ужасным предметом одежды.

Он тихо выругался, увидев её страдания, и наклонился, чтобы ещё раз проверить её дыхание.

— Маленькая... прости, — сказал он почти шёпотом, на мгновение оставив свои эмоции при себе. — Нужно было самому вытягивать тебе этот чертов корсет.

Лоренцо вытащил из тумбочки в ванной аптечку, быстро обработав её руку. Он заметил, как её пальцы всё ещё дрожат, но она не двигалась. Он аккуратно зашивал её рану, стараясь не причинить ей дополнительной боли.

Его пальцы были уверены, когда он перебинтовывал её руку, но в его движениях была некоторая торопливость. Он знал, что время не на его стороне, но всё же хотел быть уверенным, что она получит необходимую помощь.

— Терпи, — сказал он, когда он закончил с зашиванием раны. Накрыв её одеялом чтобы она не замёрзла

Как только он закончил, Лоренцо осторожно погладил её по голове. Его жест был мягким, почти заботливым, и в этот момент его лицо слегка смягчилось. Он ещё раз посмотрел на её ослабленное состояние, перед тем как подняться.

Он тихо выдохнул, и севши в кресло у окна. Было темно, и в комнате горел лишь тусклый свет, который освещал его лицо, затуманенное раздумьями. Он достал сигарету, закурив, и сделал один глубокий затяг. Огонёк горел в темноте, создавая в воздухе невидимые контуры. Он не чувствовал облегчения, несмотря на то, что они дома. Эйлин была в безопасности, но его мысли всё равно не могли успокоиться.

Он не отрывался от окна, его взгляд был устремлён в пустоту за ним. Он не знал, что делать с собой. Этот брак. Этот ритуал. Эта кровь. Всё это напоминало ему, что её жизнь теперь была в его руках. И что-то в этом чувствовалось не так, как он ожидал.

Когда он отвёл взгляд от окна, его взгляд вернулся к Эйлин. Она всё ещё лежала уже укутавшись в одеяло, и её лицо было спокойным, несмотря на все испытания. Лоренцо сделал ещё один затяг, медленно выдыхая дым в воздух.

Переводя взгляд на платье лежащие на краю кровати промелькнула мысль. —Моя кровавая Эйлин

*****

Спасибо за прочтение! Глава получилась довольно длинной, но я решила не сокращать. Делитесь своими впечатлениями, буду рада услышать ваше мнение! До встречи в четверг ❤️