Глава 21
«Все это — ужасный сон», — твердил я себе, но реальность хуже кошмаров. Удары по лицу постепенно приводили меня в сознание. Приподнял тяжелые веки — Виктор. Дернул руками — скован. Стою, обнаженный, на коленях, а руки возведены наверх. Схватив цепь, я приподнялся. Зло смотрю на ухмыляющегося Розье. Оглядываюсь: камера, напротив меня у стены стоит кресло, в котором он сидел. Но орудий пыток я не вижу — не в этой комнате. Он наблюдал за мной, наслаждаясь моей рассеяностью. Голова болит, я еще не могу отчетливо думать. Вновь взглянув на него, я не смог сдержать эмоций.
— Сукин сын! К чему весь этот спектакль был?! Нужно же разыгрывать весь этот дурдом, придурок! — кричал я на него, а он только смеялся.
— Кошке не интересно съесть мышь, сначала нужно поиграть с ней, — ответил он непринужденно, широко улыбаясь.
— Игрок, твою ж мать! Если хочешь меня выебать, сразу бы это и сделал! Нет, мы же эстеты! Ненавижу, блять! — все это: потеря бизнеса, полицейские, банковские счета… Все нужно было для его игры, чтобы сломить меня еще до начала.
Я задумался ненадолго, успокаиваясь, криками ничего не решишь.
— Убьешь? — спросил я прямо.
— Зачем? Просто поломаю чуток, — ответил он, слегка махнув рукой. Это была хорошая новость. Мне просто нужно будет выдержать его пытки, а по возможности постараться убить. Я не боюсь боли — всегда твердил я себе. Что ж, проверим это утверждение.
— А что потом? Выбросишь? Вроде ты мне обещал помочь, если я с тобой пересплю?
— Не волнуйся, после я заплачу сполна, шлюха.
Он меня не убьет и вернет все, что мне принадлежит. Это лучше, чем я ожидал, однако… Насколько далеко он заходит в пытках? Что меня ждет? Сколько он меня продержит? Успев узнать его, думаю, что не больше недели, но даже за один день можно уничтожить в человеке все, не убив. Я сильнее тех, кто попадал мне в руки. И сильнее его, просто мне не повезло. Я справлюсь со всем.
— А ты шлюхой меня не зови. Думаешь, так легко дамся?
— С чего бы начать? — усмехнулся он и подошел ко мне. Начинается.
Он провел рукой по моей щеке, заставляя сердце вздрогнуть, и в следующую секунду я загибался от удара в живот. Это еще даже не боль. Только начало. Только начало… Я выпрямился и плюнул ему в лицо. Он все равно не будет меня жалеть, уж лучше сразу выяснить, насколько легко его вывести из себя.
Он спокойно вытер лицо и невозмутимо спросил:
— Может, с костей? Или связок?
— Скучно, — улыбнулся я ему, хотя идея эта мне очень не нравилась. Он, надеюсь, инвалида из меня не сделает?
Он раскатисто рассмеялся, а затем ударил меня по челюсти.
— Молчи, сука.
— А ты отрежь язык, тварь! — оказалось, что вывести меня из себя проще, чем его. Может, поэтому он более успешный бизнесмен?
— Еще раз так сделаешь, Егор, пожалеешь, — он ударил меня еще раз, и я сплюнул кровь на пол, —, а над твоим предложением я подумаю, — посмеялся он. Ох, я идиот, он же может… Но адреналин бурлил в моей крови, не позволяя отмалчиваться.
— Я не боюсь боли! И смерти не боюсь! Давай бей меня, а я буду смеяться, — и я засмеялся ему в лицо, а разумом понимал, что я конченный суицидник и мазохист.
— Какая ценная игрушка, — покачал он головой, ухмыляясь.
Егор, кретин! Соберись, будь скучной игрушкой. Я веду себя как Скай. Далеко от него не ушел, а вот Эн может сохранять самообладание. Сравниваю себя со своими рабами — смешно и печально.
Во время моих размышлений, он натянул цепь, так, что я с трудом стоял, приходилось приподниматься. В его руках был нож. Черт, люблю ножи. При виде холодной стали в крови я невольно возбуждаюсь. Но сейчас это будет моя кровь. Я почувствовал, как нож прикоснулся к моей груди, заставляя невольно вздрогнуть. Опустив глаза, я наблюдал, как мой мучитель играет со мной, готовясь сделать надрез. Когда нож проник в меня, я закинул голову и сжал зубы. Больно, но я справлюсь. Нож в крови был прекрасен, Виктор прошелся языком по лезвию, а потом припал к моей груди, слизывая кровь на мне. Я попытался получить от этого удовольствие, прикрыв глаза. Нужно постоянно расслабляться, чтобы боль не подчинила меня себе.
— Может, тебе сосок отрезать? — он прикусил его, а я вздрогнул от такого предложения. — Сначала один, потом другой…
— Как-то не эстетично, но если так хочешь — режь, — усмехнулся я, держа себя в руках. Уж лучше соски…
— Дивно поешь, пташка моя, — ответил он мне с ослепительной улыбкой.
Он снова начал бить меня в живот, удар и еще. Ничего особенного, хотя тело трясет. И нет никакой возможности выбраться.
— Ты забыл, что я такой же, как и ты! — зачем-то сказал я ему, вглядываясь в его глаза. Холодные и озорные, как у меня.
— Да-да… Гордый и властный хозяин, — он схватил меня за подбородок, — который вскоре станет жалким рабом. Как прекрасно ломать подобных себе…
— А я всегда был солидарен с подобными… — ответил я, а потом решил узнать еще пару деталей моего тут пребывания. — Сколько я у тебя пробуду? Будешь ли ты меня кормить? Обработаешь ли раны?
— Ха-ха, забавный ты!
Ему вот забавно, а это основы содержания рабов. Он не держит рабов долго и почти всегда их убивает… Это значит, что медицинской помощи я не дождусь. Лишь бы заражение крови не подхватил… Но это еще не самое страшное: я могу умереть не только от его руки… Сердце болезненно сжималось.
Удары в солнечное сплетение только ухудшали мое состояние. Я мог только кашлять и правильно дышать при ударе. Я не заметил, как Виктор отцепил меня, и я рухнул на пол.
— Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, — проговорил он возбужденным голосом.
Егор, соберись! Я не пытался встать, а силой ударил ногой ему под колено. Виктор немного склонился и сжал зубы от боли, но все равно устоял, одарив меня ударами ног. Что ж он такой кабан? Я чувствовал себя зеленым мальчишкой. Обездвижив меня, заставляя кашлять кровью, он расстегнул ширинку, опускаясь на пол. Его руки тут же загребли меня, а я не мог еще прийти в себя, откашливая кровь. Сердце предательски болело, а перед глазами все плыло. Но когда я почувствовал, как его член попытался безуспешно войти в меня, в крови взыграл адреналин. Я вырвался из его захвата и, перевернувшись на спину, заехал ему ногой в пах. Он простонал и загнулся, но все же накрыл меня своим телом. Из-за наручников я не мог ничего сделать, ноги тоже были бесполезны. Он сжал мою шею, давая себе время отдышаться.
— Все не успокоишься? Как хочешь, сучка.
Он ударил локтем мне в грудь, поняв, что это мое слабое место. Я закашлял еще сильнее, чем прежде, он воспользовался этим моментом и перевернул меня, несмотря на мое сопротивление. Прижав мои ноги своими, он держал одной рукой меня за волосы, заставляя приподниматься. Я почувствовал, как лезвие прошлось по моему бедру. Лишь бы вены не перерезал случайно… Не знаю, что делать, но просто так не дам себя трахнуть. Он тянет меня за волосы — прекрасно. Я подался назад и, наверное, разбил ему нос своей головой. Виктор, вновь схватив меня за волосы, ударяя головой об пол снова и снова. Все кружилось, меня тошнило, а по лицу стекала теплая жидкость.
Я еще не успел прийти в себя, как почувствовал ужасную боль сзади. Я невольно закричал и попытался вырваться, но сделал только больнее. Что это было? Оглянувшись, увидел нож в крови. Понял. Он сунул нож мне в анус, разрывая стенки. Я кричал от боли, отстраняясь, но больше ему и не нужно было. Кровь обильно стекала по моим ногам. Я ничего не мог поделать, а от боли и унижения слезы наворачивались на глазах.
Он резко вошел в меня, смеясь, и начал быстро и жестко двигаться. Я закричал, но сжав всю волю в кулак, заставил себя молчать, лишь постанывая. Я чувствовал, как он был во мне, чувствовал, как поврежденное кольцо мышц сжимает его член, а он все сильнее вторгается в меня, придерживая меня за бедра и плечи, не позволяя отстраниться. Ужасная боль… Я сходил с ума от этого, желая, чтобы он лучше мне ногти выдирал. Только не секс. Он недостоин ко мне прикасаться. Никто из ныне живущих недостоин.
Время шло так медленно, я чувствовал каждый его толчок. Виктор иногда посмеивался, а пару раз неожиданно полоснул по моей спине ножом, заставляя сжаться, что приносило дополнительную боль. К счастью, это не могло длиться вечно. Я уже не сопротивлялся, а просто терпел все. Тело мне не подчинялось. Он кончил в меня, и в этот же момент схватил за волосы, дернув на себя, будто желая вырвать голову. Когда Виктор отпустил меня, я невольно обмяк, лишаясь последних сил.
— Это только начало… Ты у меня еще покричишь, — сказал он, возвышаясь надо мной.
— В крике нет ничего такого, — с трудом прохрипел я, сорвав голос.
— Но с помощью него ты сможешь вкусить столько боли, м… — он усмехнулся и еще пару раз пнул меня, но я почти ничего не почувствовал.
Дверь захлопнулась, оставляя меня в темноте в небольшой луже собственной крови. Каждое движение отдавалось болью. Я не мог думать, просто закрыл глаза и беззвучно заплакал, не в силах держать это в себе.