То, что скрыто.

Мы вышли из портала и сразу же оказались по щиколотку в снегу.
— Ох и дубарь! — передёрнулся Артур, кутаясь в лёгкую кожаную куртку. — Серьёзно, я сейчас превращусь в курицу гриль, только наоборот!
— Мерзляк, — хмыкнула я, хотя сама уже успела закоченеть. Плечи замёрзли первыми, а нос и вовсе грозил отвалиться.
— Я, на секундочку, приёмник сил феникса! — возмутился он, протаптывая путь. — Огненные птицы, напоминаю! В отличии от тебя рыбешка.
— Во-первых, это не рыбешка, а приемника сил воды. Во-вторых, я управляю водой, а при таких температурах она становится льдом. А я не ледяная ведьма, Артур. Так что мы оба страдаем. Пополам.
— Тогда ладно, страдай в темпе, — он указал вперёд. — Смотри, вон деревня. Мда… как-то зловеще тихо, не находишь?
— Ещё как. — Я прищурилась. — И этот ветер… слышишь, как завывает? Как будто сама гора зовет…
— Эльза, тебе не кажется, что тут слишком мертво?
— Кажется. — Я медленно шагнула вперёд. — Слишком тихо. Как в гробу.
— Думаешь, опоздали?
— Похоже на то… — Мы осторожно шагнули в деревню. С первого взгляда она казалась обычной — изба к избе, заборчики, табличка с выцветшим названием… Но стоило сделать ещё шаг — и время остановилось.
Я ахнула.
— О господи…
—Твою мать! —Выругался Артур.
Вся центральная улица была… во льду. Люди.  Кто-то с криком, кто-то с молитвой — застыл в вечной ледяной хватке. Выражения ужаса на лицах, словно запечатлённые скульптуры отчаяния.
— Артур… — Я бросилась к ближайшему мужчине — он был заморожен до кончиков ресниц. Руки вытянуты, будто он пытался закрыться от чего-то. — Попробуй их разморозить. Может, ещё можно…
— Эльза, ты же умная, — осторожно, но жёстко сказал Артур. — Они… всё. При полном замерзании кровь становится как битое стекло, органы — кашей. Мы их не спасём.
Я сжала зубы. Сердце колотилось как бешеное. Хотелось кричать.
— Тут не магия. Это что-то… другое. Не просто лёд.
—Эй, детки, а ну стойте! — громкий голос оборвал нашу с Артуром перепалку. Мы резко обернулись — нас окружили.
Из сугробов вынырнули селяне, словно выросли из снега. Кто с вилами, кто с лопатами, а один и вовсе держал древнюю винтовку, будто снятую со стены музея.
— Эм… мы заблудились, — выдал Артур с самым мирным видом.
Я с грохотом ударилась ладонью по лбу.
— Гениально. Просто гениально… — прошептала я сквозь зубы. — Кто вообще поверит в такое?!
Но, к моему удивлению, один из окруживших нас — пожилой мужчина с густыми седыми бровями и добрыми, но усталыми глазами — шагнул вперёд.
— Ох, ребята… Да вы же промёрзли до костей. Одни, посреди этой стужи… Пошли ко мне. У меня печка топится, чай горячий настаивается. Подогреетесь.
У меня отвисла челюсть. Я даже моргнула пару раз, чтобы убедиться — мне не померещилось.
Правда говорят — сельские люди либо самые наивные, либо самые мудрые на планете.
— Дяденька, а можно спросить?.. — я включила режим вежливой внучки. — А что вообще здесь произошло? Почему деревня такая… пустая?
— Звать меня Степан Сергеевич, я тут староста. А вас как величать-то?
— Эльза, а это Артур. Мы… проездом.
— Ага… как и все нынче.  Мы пришли.
Дом старосты был маленьким, но тёплым. В камине потрескивали дрова, от чая шёл пар. Я обняла кружку, будто это была последняя надежда на тепло. Артур тоже выглядел не прочь раствориться в пледе.
— Так… — начал я, — дяденька, а что здесь происходит? Почему деревня… заморожена?
— Ай, детки… — вздохнул он, и глаза его померкли. — Месяц назад это началось. С гор лавина сошла. Только не просто снег шёл — с ним пришло нечто. Мы прозвали его Ледяной Ужас. —Он замолчал, глядя в окно.— Оно как ящерка. Только размером с телёнка. Белая, глаза как лёд. Сначала думали, ну мало ли — мутация, хищник. Но оно… оно замораживает всё вокруг. Мгновенно. Земля трескается, окна лопаются, люди… вот вы сами видели.
Я сжала чашку крепче.
— А военные? Они приходили?
— Приходили. В чёрной форме, с белыми знаками. Как звали их — не знаю. Отправились в сторону ледника. Больше мы их не видели.
— Команда Либра, — прошептала я.
Артур кивнул. Глаза его стали серьёзнее.
— Мы найдём Ужас. И остановим.
— Осторожно, дети, — сжал губы старик. — Он возвращается всегда с новой лавиной. Ветер — его шепот. Он не просто зверь. Он… зло.
— Степан! Гора трещит! — вбежал в дом худощавый парнишка лет семнадцати, с измазанным сажей лицом и глазами, полными ужаса.
Староста выронил чайник — тот с глухим звоном ударился о каменную плиту. Струя кипятка хлынула вниз, но я вскинула руку, и вода в воздухе застыла, словно повисла на невидимой нити, а потом аккуратно вернулась в чайник.
— О… о боги… — выдохнул старик, не замечая ни магии, ни спасения. Он вцепился руками в волосы. — Она же только вчера сошла! Только вчера! Мы не выдержим ещё одной! Мы…
— Мы поможем, — спокойно сказала я и встала. Пальцы дрожали, но голос был твёрд.
Артур тут же встал между мной и дверью:
— Ты с ума сошла?! Ты не можешь контролировать замёрзшую воду! Это не просто снег — это тонна смертоносного льда!
Я медленно повернулась к нему. Наши взгляды встретились.
— А ты — можешь плавить. Феникс ты или общипанная курица?
— Рыбёшка!
— Вот и договорились, — бросила я и повернулась к старосте. — Степан Сергеевич. Мы попытаемся. Но предупреждаю — то, что вы увидите, лучше забыть. Просто… скажите всем: это было чудо.
— Дети… — пробормотал он, но договорить не успел.
ГРОХОТ. Дом содрогнулся. От грохота зазвенели стекла, с потолка осыпалась пыль. Мы выскочили наружу и тут же застыли.
Вдали, от ледяных склонов, неслась снежная лавина. Целая гора в движении — белоснежная, беспощадная, глухая к молитвам и отчаянию.
— Она больше, чем та, что была! Нам всем конец… — прошептал тот самый парнишка.
— Сможем? — спросила я, сжав кулаки. В груди билось сердце, будто знало — сейчас или никогда.
Артур бросил взгляд на лавину, затем на меня. Пламя вспыхнуло в его ладонях.
— Мы — маги, Эльза. Мы пережили Тирнанок, Несушек и даже ту злобную белку у Оберона. Это всего лишь… гора льда. Так что давай так зажжём, чтобы сам Ад показался морозильником!
Я усмехнулась. Мы побежали.
Ледяной ветер тут же ударил в лицо, обжигая щеки. Артур, как ураган, рванул вперёд, в его руках вспыхнуло пламя, яркое и неистовое, отражаясь в белоснежной пустоте вокруг. Снег под его ногами таял мгновенно, превращаясь в воду, и я, вытянув руки вперёд, тут же подчиняла её своей воле, вздымая ввысь, создавая бурлящую, дрожащую от напряжения стену.
Лавина надвигалась — как безмолвный, голодный зверь. Её грохот перекрывал всё. Секунда — и снежный вал ударился в щит. Взрыв звука, удара и давления сотряс всё. Меня отбросило, как тряпичную куклу, но я, стиснув зубы, поднялась на колени. Контроль не утерян. Щит дрожал, вибрировал, но держался. Артур впереди рыкнул, ярость в голосе, пламя стало ярче, разгораясь, как солнце в метели.
— Да чтоб тебя, мать-природа! — выругался он, подпрыгивая, чтобы растопить особенно плотный участок снега. — Когда я говорил, что люблю зиму, я не это имел в виду!
А я держала воду, уже почти на пределе. Пальцы сводило судорогами, руки тряслись, словно были из хрупкого стекла. Вода становилась тяжелее, словно отягощённая не только снегом, но и чьим-то злобным намерением.
Окружающие нас селяне наблюдали за этим, будто за представлением — стояли неподвижно, даже не шевелились, словно актёры, застывшие в мизансцене. Спокойные. Слишком спокойные. Слишком…
А лавина будто почувствовала мою слабость — её напор усилился. Щит взвыл. Я закричала — от напряжения, от боли, от злости. Артур в ответ усилил пламя, и на его лице появилась неестественная решимость, как у загнанного зверя. Он знал, если я рухну — нас не станет.
Минуты растянулись в вечность. Сила таяла. Словно моя магия сама испарялась вместе с паром воды.
И вот — тишина. Грохот лавины стих, напор исчез.
Я сделала шаг — и тут же упала в снег, как сломанная кукла, из которой кто-то выдернул все нити.
— Эльза! — Артур мигом подлетел ко мне, опустился на колени, перевернул, смахнул снег с моего лица. Его губы дрожали, глаза метались. — Ты в порядке?! Ты дышишь?!
Я с трудом разомкнула губы, голос был слаб, будто не мой:
— Кажется… ещё жива. Но боюсь… что недолго.
— Да ты нечто… — прошептал он, поднимая меня на руки так легко, как будто я была пушинкой. — Целый час держать такую махину… Тебя бы в учебник по магии — с золотым обрамлением!
Я слабо усмехнулась, прислоняясь к его плечу.
— Так и ты неплохо справился, феникс. Ар… мне не показалось? Там… в лавине… что-то двигалось?
Артур резко замер.
— Нет… тебе не показалось. — Его голос стал тише. — Там действительно что-то было. Живое. Только… оно не пыталось атаковать. Оно целенаправленно шло к тебе. Будто знало, кто сдерживает лавину.
Я судорожно сглотнула, сил хватило только на один вопрос:
— Оно… оно ведь не просто животное?
— Нет. И, возможно… это Миф. И, боюсь, разумный.
— Природный?
— Возможно. Но пока это только догадки… — он замолчал, прищурившись. — Как только восстановишься — пойдём разбираться.
Я кивнула, и мы оглянулись на деревню. Странно… Селяне никак не отреагировали ни на лавину, ни на магию, ни на обрушенный ужас. Будто… они привыкли. Или… притупились. Оцепенели?
Артур пошёл поговорить с ближайшим мужчиной, чтобы разузнать, где можно отдохнуть. Но внезапно снег буквально взорвался, и из сугроба выпрыгнула белая ящерица, окутанная морозом и ненавистью.
— УБИРАЙТЕСЬ! — проревело существо. Его крик был не голосом, а скрежетом — смесью рычания и мороза.
Три селянина мгновенно покрылись льдом, застыл их испуг, их дыхание, их судьбы.
И ящерица… исчезла, скрылась под снегом, словно призрак.
Мы с Артуром стояли, ошеломлённые, сердца колотились в унисон. Но селяне… лишь пожали плечами. Спокойно. Молча. Без эмоций. И пошли по домам.
— Что за… чёрт… — прошептал Артур.
— Я тоже не понимаю…
— Уже вечер, — сказал староста, словно ничего не произошло. — Ночуйте у меня. Утром пойдёте к горам.
— Но мы… — начал было Артур, но я тут же ударила его локтем в бок.
Он вздохнул и замолчал. Мы оба понимали: что-то не так. И мы не в безопасности.
Позже, уже на чердаке, в комнате, где нас оставили на ночь, Артур вцепился в волосы:
— Эльза, скажи, тебе всё это не кажется... чертовски странным?
— Тсс… — я приложила палец к губам. — Сейчас не время. Завтра разберёмся. Главное — выспаться. Этот день был долгим.
Наутро нас разбудил всё тот же Степан Сергеевич. За завтраком он бодро раздавал инструкции — как пройти к горам, какие тропы безопасны, где перевалы и где избегать волчьих следов.
Мы ели молча. Всё было слишком… идеально.
Тёплый дом. Треск дров. Горячий чай. И… жареное мясо.
— Эльза, есть идеи? — спросил Артур, когда мы уже отошли от деревни.
— Есть, — я посмотрела на него исподлобья. — Тебе не показалось странным, что на завтрак было мясо?
— Ну, завтрак должен быть сытным, — пожал плечами он. — Что такого?
— Артур… — я остановилась. — В деревне нет скотины. Ни одной коровы. Ни курицы. Даже собаки не лают. Откуда мясо?
Он помедлил. Моргнул. Застыл.
— Эм… может… из погреба?..
Я посмотрела на него, прищурившись.
— Ох, Артур…
— На что ты намекаешь?..
Ветер взвыл, поднимая снежную пыль.
— Не знаю… Просто тревожно.
Через полчаса блужданий среди заиндевевших скал мы вышли к странному тупику. Гора, словно живая, сомкнулась кольцом из белых стен, и в самом центре — под снегом — темнело нечто чуждое, как пятно гнили на чистом холсте.
— Степан Сергеевич ни слова не сказал об этом месте… — пробормотала я, сжимая плечи. Воздух казался тягучим, почти вязким.
— Смотри. Там, под снегом… что-то есть. — Артур опустился на колено, коснулся ладонью поверхности и пустил лёгкое пламя. Снег шипел и таял… и тут же вода под ним окрасилась в багровый.
— Это… — я замерла, в горле пересохло. — Это место боя…
— Нет, — тихо возразил Артур, глаза его были расширены. — Это озеро.
Я шагнула назад — сердце ударилось в груди. Подо мной трещал тонкий лёд, окрашенный кровью. Мы стояли на замёрзшем озере. Озере крови.
— Верно мыслишь, девочка, — раздался хриплый голос у нас за спиной.
Я обернулась. Лицо старосты исказилось в нечто совершенно неестественное: кожа побелела, как воск, глаза провалились в темноту, зубы вытянулись в тонкие иглы, в уголках рта — следы чёрной слизи.
—Душитель! — закричал Артур и закашлялся, согнувшись от приступа.
Осознание пронзило меня, как ледяное копьё.
Мы стояли на замёрзшем озере — не воды, а крови. Под слоем снега — буро-красный лёд, алый, словно само проклятие застыло под нашими ногами.
Это не просто бой. Это — массовое жертвоприношение. Я поняла: тела настоящих жителей были превращены в маски, в оболочки. Их кровь собрали здесь, плоть отдали на стол, а кожу — надели, как одежду.
Я пропустила лекции о Душителях в Академии. Глупо, нелепо... Но теперь я знала главное: эти твари крадут лица. И жизни.
Артур не сможет помочь. Его силы ещё подточены отравлением. Я — ослаблена после лавины. Снегом не владею. А этой «водой» не управляет ни один маг.
Выхода нет.
— Благодаря вам мы сможем завершить начатое. Господин будет доволен! Убить! — гаркнул искажённый староста, и с вершин гор с воем сорвались другие Душители.
Артур пошатнулся, отравление мешало даже двигаться. Я успела лишь толкнуть его в сторону, прямо в сугроб.
— Артур? — прохрипела я, опускаясь рядом.
— Ты была права… — он слабо улыбнулся. — Мясо… было… с подвохом…
— Держись. Я... что-нибудь придумаю. Обещаю.
Я подняла глаза — и увидела приближающегося врага.
Я подняла дрожащие руки. Щит — хрупкий, слабый, но я создала его. Он вспыхнул синим светом и тут же рассыпался, как разбитое зеркало. Один из Душителей замахнулся… и вдруг застыл. Буквально замёрз на месте. Лёд вспыхнул по его телу за считанные секунды.
С горы, с грацией хищника, спрыгнуло существо. Оно скользило по снегу, не оставляя следов. Вращающиеся кольца инея витали вокруг него. Одно движение — и пятеро Душителей были заморожены в статуи. Староста зарычал и скрылся в снегу.
— Я же сказала: убирайтесь! — раздался мелодичный, но холодный голос.
Существо подошло ближе. Теперь я могла разглядеть её. Это была ящерица — нет, не просто рептилия, а изящное, пугающе красивое создание. Чешуя её переливалась всеми оттенками голубого и фиолетового, а над головой пылала корона из хрупких, как лёд, цветов. Глаза — перламутровые, глубже зимней бездны.
— Прости... — прошептала я.
— Неважно. Парня нужно спасти. Что вы вообще тут делаете?
— Нас... нас послали остановить тебя…
— Меня?! — в голосе прозвучала усталость. — Люди. Глупые. — Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Затем, лёгким движением когтя, сорвала лепесток со своей ледяной короны и осторожно положила его Артуру на губы.
Он вздрогнул, дёрнулся — и вскочил, словно его облили вёдром ледяной воды.
— Какого… хрена?!  Где я?! Что происходит?! — Он попытался вскочить, но тут же схватился за голову.
— Спокойно, — я опустилась рядом. — Она… спасла тебя.
— Я хранительница этой горы. Моё имя — Азалин, — сказала ящерица. — А вы кто такие и зачем вломились в мою зону?
— Я — Эльза. Это Артур. Азалин… расскажи, что здесь происходит?
— Идём. Здесь слишком много мёртвых голосов.
Она повела нас в ледяную пещеру. Внутри — тишина, словно сама смерть прислушивалась.
— Это моя колыбель. Здесь я спала тысячелетиями. Но он не дал мне покоя. Существо с алыми глазами.
— Алый Король? — спросила я почти шёпотом.
Азалин кивнула.
— Он пришёл ночью, когда селяне ещё спали. Его глаза… кровавые. Его душа — чёрна, как тьма за гранью. Он исказил озеро. Превратил воду в кровь. Из неё вышли они. Душители как вы их называете. Они убили жителей, сняли с них кожу и... надели её, чтобы заманивать новых жертв.
— А кровь?
— Слили в озеро. Мясо... съели. А остальное — использовали. Я пыталась сдерживать их. Каждый раз, когда слышали лавину — это я приходила, чтобы заморозить чудовищ. Но озеро отравляет меня… Я умираю. А очистить его не в силах.
— Эльза, ты сможешь? — спросил Артур.
— Я... не знаю. Скверна слишком сильна. Это может быть опасно.
— Тогда сначала нужно разобраться с Душителями, — буркнул Артур.
— Подожди… Ар… кто они вообще?
— Вот и видно, что ты прогуляла полсеместра. Слушай.
Душители — это паразиты. Они снимают кожу с жертвы, надевают, копируя тело. Маскируются. Гостеприимны. Кормят мясом.
А через сутки… ты умираешь в мучениях.
И перерождаешься. Уже как один из них.
Живут только в холоде. В тепле — разлагаются. Кожа начинает гнить, отслаиваться, и им приходится искать новую.
Они быстрые. Опасные. Ядовитые. И... их главное оружие — паника. С ними никто не может сражаться разумно.
— Это объясняет, почему я чуть не сдалась… Почему всё казалось чужим. И… и мясо…
— Не напоминай! — Артур резко встал и вышел из ледяной пещеры.
— Я исцелила его, — спокойно сказала Азалин. — Он не станет одним из них.
Я выдохнула. Хотя бы одно хорошее известие.
— У меня есть план, — сказала я, — но в текущем состоянии... я не справлюсь. А ждать — нельзя.
— Я поделюсь энергией. Лёд и вода — сестры. Вот. — Азалин сорвала ещё один лепесток и протянула мне. — Просто положи в рот.
Я сделала, как сказано. Сначала — как лёд, обжигающий язык. Но через мгновение лепесток растаял, оставив вкус чистейшего горного ручья. И… волна силы захлестнула меня.
Жар разлился по венам. Я почувствовала каждую снежинку, каждую каплю, каждую ноту стихии.
— Я готова.
Сторона Артура
Я вернулся в пещеру и застал Эльзу — не рухнувшую, не дрожащую от усталости, а стоящую твёрдо, словно сама гора придала ей сил.
— Кто-то тут явно восстал из пепла, — пробормотал я, держась за живот.
Желудок всё ещё скручивало судорогами, хотя я знал — моё пламя сожгло яд, Азалин помогла, всё было под контролем. Почти.
Но тело — не разум. Оно помнит. Оно отказывается забыть, что я ел.
— Артур… сможешь уйти с Азалин как можно дальше?
— Зачем?
— Я… уничтожу скверну.
Голос Эльзы стал... не её.
Не её, какой я знал. Он был спокоен, ровен — как лёд на поверхности бездонного озера. Я поднял глаза — и не узнал ту вспыльчивую девчонку, с которой мы пререкались в каждом бою.
Передо мной стояла стихия в обличии человека.
— Это не опасно для тебя? — спросил я, но сердце уже подсказывало ответ.
— Нет, — отозвалась она быстро. Слишком быстро.
Я почувствовал ложь. Как щелчок по душе.
— Не ври. Каков риск?
— Месяц… без магии.
— Угроза жизни?
— Отсутствует.
Слова звучали уверенно. А в глазах — дрожала тень.
— Хорошо. Но мы будем рядом. Не смей геройствовать одна. Услышала?
Она кивнула. Я только успел подумать, что не простил бы себе… если бы с ней что-то случилось…
Мы с Азалин молча поднялись вверх по ледяному тоннелю.
С вершины было видно всё: мёртвое, искажённое, и даже то, что скрывала глубина.
Алое озеро.
Нет — новое Алое озеро.
Меня пронзила догадка: Алому Королю мало одного. Он создает сеть. Связь. Проклятую структуру.
От мыслей отвлёк голос Азалин:
— Душители… они идут к ней. Они чуют.
Я не успел ответить. Потому что небо разорвалось светом.
Над головой Эльзы медленно распускался сияющий лотос из воды, переливающийся сапфировыми оттенками. Лепестки развернулись, как ладони, молящие о милости.
Эльза раскинула руки.
Цветок дрогнул.
Застыла вода. Затаило дыхание небо.
И тогда она запела.
Без слов. Только голос — чистый, прозрачный, как утренний туман над озером.
Я не знал, что она умеет так.
Нет. Я не знал, что вообще кто-то способен на такое.
Это была песнь очищения. Песнь воды. Песнь стихий, от которой земля замирала в молитве.
И — шипы.
Небо, словно стекло, разлетелось водяными клинками, и они устремились вниз. Один за другим Душители падали, рассыпаясь в снежную пыль.
Озеро… светилось. Оно отзывалось. Оно плакало.
А песня Эльзы менялась.
В ней появилась скорбь. Прощение. Покой. Она прощалась — с душами, с болью, со всем, что удерживало эту землю в мёртвой хватке.
Я не заметил, как на глазах появились слёзы.
Наконец, лотос рассыпался в светоносный дождь, и капли, будто серебряные жемчужины, падали на проклятую землю. Каждая капля — как поцелуй богини, как молитва за павших. Вода очищала всё. Сама Природа подыгрывала этой песне.
Эльза стояла в центре, словно алтарь среди бурь, сложив руки у груди. Песня стихла, а мир словно замер… в ожидании.
— Спасибо… и прощайте,  —прошептала Азалин, замирая рядом.
Она свернулась, как зверёк в снегу. Вокруг неё выросла ледяная колыбель, сверкающая кристаллами оберегающие её сон.
Я... улыбнулся.
—Спи спокойно. —прошептал я.
Я уже выдохнул, повернувшись к Эльзе с улыбкой… и замер.
Издалека, из тени, вылез последний Душитель — искалеченный, полуразложившийся. Своей последней волей он метнул обломок дерева — острый, как копьё.
— НЕТ! — крик сорвался из горла.
Я рванул.
Огненное пламя взметнулось вверх — я превратился в феникса, вспышку ярости и огня. Но...
Опоздал.
Один сук, пронзивший её бок.
И она… упала.
Прямо мне в руки.
— Эльза… — прошептал я, сжимая её хрупкое тело.
Один миг.
Один удар.
Один выживший.
Одна смерть.