Глава 7. Хогвартс
Ее никогда никто не провожал, да и не шибко хотелось! Ипполита Уиллоуби всецело была погружена в политику, а ее муж Дюран Уиллоуби замечал падчерицу только тогда, когда Ипполита просила его об этом. Так было всегда, но лишь в этом году они решили, что больше не могут заниматься ее образованием сами, что у них слишком много других дел и она будет путаться под ногами. И вот она здесь, на платформе 9 и ¾, отправляется в Хогвартс на четвертый курс. Что ж, это были не ее родные родители. Ей следовало сказать спасибо уже за то, что они растили ее, выполняли любой каприз, никогда не скупились на ответы.
Морриган Уиллоуби была удочерена, когда ей была пара месяцев от роду. От нее никогда не скрывали этого факта, рассказывали о родителях, Томе Риддле и Беллоне Леруа. Морриган всегда интересовало, почему у ее отца и матери были разные фамилии, но ответ Ипполиты был до отвращения лаконичен. Они не были женаты! Как будто она сама этого не поняла. Ее же интересовало совсем другое: почему они не были женаты?!
Девушка фыркнула. Змея на ее левом запястье зашипела, а полярная сова, которую она купила еще в одиннадцать лет, и сама не понимая почему назвала Хэдвиг – откуда только имя такое в голове взялось? – возмущенно ухнула, когда тележка подскочила, наткнувшись на выбоину. Что ж, совсем скоро она встретит человека, убившего ее отца. Ипполита говорила, что мужчина, вероломно убивший Тома Риддла, был перерожден из-за временного континуума и закона одной души. Сейчас его зовут Кристиан Поттер. Это было даже хорошо, что она, наконец, едет в Хогвартс – она сможет отомстить!
К мести Морриган готовилась еще с пеленок. С тех пор как Ипполита рассказала ей о намерении Тома Риддла возродить чистокровных магов и о том, как противник этих идей, Гарри Поттер, охотился за ее отцом, убивая всех, кто подвернется под руку. Она намеривалась втереться в доверие к Поттеру, а затем сделать свой ход. Можно было бы даже использовать Сэхэса. Яд Арлекиновых Аспидов был очень опасен. Без помощи, человек умирал от удушья меньше чем через сутки.
«Посмотрим!» – решила девочка и перешла барьер.
Красный паровоз просто-таки сверкал отвратительным оптимизмом, а пары густого дыма, окутали перрон так, что никого не было видно. Ни на что, не обращая внимания, Морриган дошла до последнего вагона и начала затаскивать внутрь свои вещи.
— Тебе помочь? – раздался совсем рядом приятный юношеский голос.
От помощи она не отказалась, и парень ловко втянул ее чемодан в тамбур вагона, а затем поставил на него клетку с совой. Внезапно он замер, смотря на птицу. Морриган, войдя в тамбур, заинтересованная его поведением, посмотрела на парня. Он был ее возраста, спортивный, натренированный, с безупречной осанкой и выправкой. В его субтильно-атлетичном телосложении проглядывалась аристократическая хрупкость. Черные взъерошенные волосы добавляли его виду какое-то милое очарование, и только неестественная бледность кожи, которую она заметила, когда мальчишка взял в руки клетку с совой, делала его внешность небезупречной. Морриган подумалось, что он болен, и она не смогла удержаться от бестактного, в общем-то, вопроса.
— Ты всегда такой бледный, или ты болеешь? – спросила она у него.
Она слышала, что он усмехнулся, но так и не обернулся к ней.
— Красивая сова, – вместо ответа сказал он. Голос казался уверенным, но Морриган услышала в нем напряжение и болезненность, которых раньше не было. – У меня была такая же очень давно. Ее звали Хэдвиг.
— Да?! – изумилась девочка. – Я свою тоже так назвала. Сама не знаю, откуда имя взялось. А что случилось с твоей Хэдвиг?
— Она сейчас у другого хозяина, – тихо ответил мальчик. – Меня ждут. Пока!
И он ушел, так и не повернувшись к ней лицом. И почему она раньше не посмотрела на его лицо? Отчего-то это казалось очень важным!
Еще раз фыркнув, девочка подхватила клетку, чемодан и пошла вдоль вагона в поиске свободного места.
***
Кристиан стремительно пробежал по вагону и нырнул в занятое Альтом купе. Гриф убежал к своим друзьям вместе с рыжими близнецами, поэтому в купе были только четверокурсники. Помимо них – Невилл и Рон.
Сев на место, Крис закрыл веки и сжал виски. В голове бухали молотки. Он и представить себе не мог, что увидит свою Хэдвиг. Теперь уже не его, а той симпатичной девушки. Тем не менее, воспоминаний было так много, что он с трудом устоял на ногах. Как только сил хватило не подать виду и поддержать разговор? А ведь воспоминания до сих пор мелькали в сознании каруселью. Он не мог уловить их все: значит, на протяжении ближайшего месяца или двух его будут мучить сны о прошлом. Хорошо если не всплывут новые!
— Крис, ты в порядке? – тревожно спросил у него Альт.
— Все отлично, – буркнул в ответ брюнет, но глаза не открыл, да и руки от головы не убрал.
— Опять? Твои родители уже ушли? Может позвать? – встревожился Альт.
Крис в ответ качнул головой.
— А что с ним? – озадаченный их поведением спросил Рон.
— Мигрень, – кинул в ответ Альт. Крис чувствовал, что кузен не отрывает от него взгляда.
Альт был слишком наблюдательным, от него было сложнее всего скрывать эти вспышки памяти. Крис подозревал, что Альтаир (и возможно Мэгги, которая из-за проснувшегося дара пророка знала почти все обо всем) знает о большинстве из них, несмотря на все его потуги.
Впрочем, сейчас это было уже не важно. Кристиану больше всего на свете сейчас хотелось, что бы боль прекратилась! Тут он вспомнил о специальном зелье, снимающем ментальную боль и эмоциональное напряжение, которое варил для себя. Нашарив его в кармане, Крис выпил его. Боль отступила, притупив сознание. Сразу захотелось спать, и Кристиан не стал себе в этом отказывать: глаза-то все равно уже закрыты. Поэтому подросток откинулся на спинку сидения и уже спустя секунду провалился в сон, даже не услышав, как отодвинулась дверь купе.
***
Свободное место обнаружилось в самом конце вагона. Едва пройдя в него, Морриган увидела того самого парня, совершенно проигнорировав наличие еще троих. Он спал, откинувшись на спинку. Улыбнувшись самой себе, она молча задвинула в угол купе чемодан, водрузила на него клетку (все равно она не сможет поднять все это на полку) и села на свободное место, аккурат напротив интересующего ее парня. Так она могла лучше рассмотреть его лицо.
Он действительно был болезненно бледен, но сейчас уже не так сильно, как во время их первой встречи. Красивое лицо с тонкими чертами привлекало ее взгляд и пробуждало в ее сердце непонятное узнавание, словно этот мальчик был ей давно знаком. Шрам на лбу заинтересовал легким уколом тревоги, застрявшим в ее груди. Почему-то ей было страшно видеть эту молнию на лице парня и хотелось, чтобы этого знака не было.
— Тебя как зовут? – спросил ее один из подростков, сидящих в купе. — Ты новенькая? Я тебя не помню.
Морриган отвела взгляд от предмета своего интереса в сторону голоса и увидела мальчишку, неуловимо похожего на первого, но так же сильно от него отличавшегося. Худой и высокий, он совсем не разделял натренированности темноволосого соседа. И у этого парня были ярко-зеленые глаза и светлые пшеничные волосы до плеч.
— Да, я была на домашнем образовании до этого года. Я Морриган Уиллоуби, а вы?
— Альтаир Блэк к вашим услугам. Этот рыжий – Рон Уизли, а это – Невилл Лонгботтом.
— А он? – эти три имени ее нисколечко не заинтересовали. Еще одни чистокровные снобы – кому это надо?!
— О, это мой кузен, Кристиан Поттер. Недоспал утром и, как видишь, вырубился.
— Он просто болен. Это из-за лекарственного зелья, – почему-то обиделся за брюнета рыжий Уизли.
Морриган их уже не слушала. Так этот парень и есть Кристиан Поттер, который убил ее отца? Почему именно он?!! Ее сознание вопило от ужаса и негодования. Этот мальчишка ей очень понравился. И как сейчас она сможет ему отомстить?
…В том-то и дело, что никак! Этот мальчик был… дорог ей?
Бред!
Она сидела, замерев, очень много времени. До тех пор, пока Крис не открыл глаза, такие же ярко-зеленые как у его брата, но невероятно гипнотизирующие. В них было столько силы, что Морриган не смогла в них смотреть. Казалось, что мальчик увидит ее мысли, увидит все ее смятение. И неизвестно что будет хуже: если он узнает, что она желала ему смерти, или то, что она не может его убить!
Парень улыбнулся и вновь посмотрел на сову. Та тоже смотрела на парня странным теплым взглядом: Морриган видела это, потому что тоже смотрела на Хэдвиг, чтобы не смотреть на Поттера.
— У нас тут собрались сливки общества, Крис. Угадай кто эта леди? Сама Морриган Уиллоуби! Для полного комплекта самых древних волшебных семейств не хватает только…
Дверь распахнулась, и недостающий представитель оказался на пороге. Кристиан стрельнул злым взглядом в Блэка, а затем уставился на высокого худого белобрысого парня с высокомерным лицом и серебристо-серыми глазами. Позади парня маячили две тумбы, которые при ближайшем рассмотрении оказались еще двумя парнями.
— Малфой! – протянул Блэк. – Изволь закрыть дверь с той стороны, тебя сюда не звали!
Зеленоглазый блондин бросил тревожный взгляд на своего кузена, и Морриган сделала то же самое. Кристиан опять побледнел, но если раньше его кожа просто была лишена какой-либо краски, то теперь стала серовато-голубой. У покойников и то вид был лучше. Поттер посмотрел на нее и их глаза встретились.
Вспышки боли и ярких картинок с Белобрысым в главной роли замелькали перед глазами. Морриган зажмурилась, но картинки не прекратились. Они были настолько яркими и эмоционально насыщенными, что у нее в голове зазвенело от неожиданной боли. Сознание не выдержало нагрузки и предательски сбежало, не желая видеть что-то еще…
Ей что-то влили в горло, и чей-то гневный голос донесся до ушей.
— Глупая любопытная идиотка! – кажется это кричал Блэк. – Зачем ты применила Легилименцию?!
— Я не… – Морриган попыталась открыть глаза. С трудом, но у нее это получилось. Она лежала на лавке. Блэк крутился между ней и Поттером. Последний полулежал с закрытыми глазами на противоположной лавке и тяжело дышал. Из его носа тонкой струйкой шла кровь. Что случилось? Они с Малфоем подрались? Или…?
— Из-за тебя пришлось потратить последний флакон зелья! – продолжал возмущаться Блэк. – И что теперь делать, когда мы доберемся до Хогвартса? Родители меня прибьют, крестный закопает, а крестная поставит памятник с надписью «Жалкий червь, допустивший смерть брата»!
— Успокойся, Альт, – прохрипел Кристиан. – Ты трясешься обо мне прямо как мой отец.
— Велика разница, – возмутился Блэк. – У меня один брат!
— Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – раскричался Рыжий.
— У нее спроси! – зло кивнул на девочку Блэк.
— Я не… понимаю… – попыталась снова все объяснить Морриган, но не смогла найти слов. Сознание все еще отказывалось работать, возмущаясь и артачась, как норовистый конь.
— Это побочное действие зелья, – тихо сказал Поттер. Он не открывал глаз, но голос его возвращался в норму, хотя бледность и не думала спадать. – Пройдет через час. Лучше поспи. А куда слинял Малфой?
— Увидел, что Морриган упала без сознания и испугался. Трус несчастный, весь в папашу. Даже стыдно, что он мне троюродный кузен! – ворчал Альтаир.
— Да, для меня он только троюродный племянник, – довольно усмехнулся Поттер.
— Это ведь не мигрень? – тихо спросил Рон, проявив потрясающую догадливость.
— Мне показалось,… я видела… воспоминания… – пробормотала Морриган, не отрывая глаз от Криса.
Что не так с этим мальчиком? И почему ее так пугает то, что она ощутила, перехватив его взгляд. Морриган уже давно обнаружила свою способность к эмпатии, чтобы не понять, что именно случилось. Это была не ее боль, а боль этого мальчика. Как он сумел остаться в сознании, если даже она, подготовленная к чужим чувствам и эмоциям, не выдержала?
— Ты умеешь стирать память, Крис? – всерьез поинтересовался Альт, напугав всех троих ребят в купе.
— Пока нет, но могу запечатать купе, чтобы никто не подслушал, – так же серьезно ответил Поттер.
Альт кивнул. Каким образом об этом узнал Кристиан, сидящий с закрытыми глазами, для Морриган осталось загадкой, но уже в следующую секунду он выпрямился, открыл глаза и послал в дверь купе пару-тройку заклятий. Молча.
— Что происходит? – настороженно спросил темноволосый пухленький мальчишка, молчавший все это время.
— Мы хотим рассказать вам один большой секрет, но для начала возьмем с вас Непреложный Обет! – деловито сообщил Альтаир.
— Непреложный Обет? – побледнел Рон. – А без него никак нельзя?
— Так вы точно никому не выболтаете, – ответил Кристиан.
— Вам нечего бояться. Три условия, ваше право соглашаться на них или нет, – добавил его брат.
— Я согласен, – сглотнул Лонгботтом.
«Умный мальчик!» – хмыкнула про себя Морриган. По виду Блэка и Поттера было видно, что тайна здоровья Кристиана имела для них большое значение. Морриган даже догадывалась, что это за тайна. Конечно, ей не очень хотелось давать Непреложный Обет, но с другой стороны это ее ни к чему не обязывало, а распускать язык она и без того не собиралась!
— Я тоже. Я буду первой! – решилась она, проявив настоящую Гриффиндорскую храбрость: вот Ипполита-то не знает, какие качества имеет ее падчерица! Ей повезет, если Поттер не учится в Гриффиндоре, потому что Морриган уже давно твердо решила, что будет учиться с ним на одном факультете.
— Отлично, – вынул палочку Блэк.
Морриган и Кристиан взялись за руки, ощутив при этом какое-то иррационально-приятное чувство, но оба решили, что им показалось.
— Клянешься ли ты, Морриган Уиллоуби, сохранить в тайне все, что будет сказано в этом купе сегодня?
— Клянусь, – ответила она, и первая золотая нить оплела их запястья. Теперь ей все казалось правильным и это ощущение ее испугало. Может это действие заклятья Непреложного Обета?
— Клянешься ли ты, Морриган Уиллоуби, не использовать полученную тобой в этом купе информацию во вред Кристиану Поттеру?
— Клянусь, – без раздумий ответила она. Вторая нить оплела их руки.
— Клянешься ли ты, Морриган Уиллоуби, поверить нашему рассказу, как бы абсурдно он не звучал?
— Клянусь, – третья нить оплела их руки и затем все три впитались в их кожу.
Рука немного горела, но по сравнению с предыдущей болью, это было ничем.
— Ладно, я тоже согласен! – решился рыжий.
Он дал непреложный обет следующим. После него – Невилл Лонгботтом. Когда все было сделано, Кристиан объяснил, что происходящее с ним — это следствие возвращения воспоминаний о прошлой жизни, когда он был своим собственным дядей. Поверить было не сложно, по крайней мере, Морриган ведь она и так знала правду. Невилл тоже поверил, он вообще привык доверять своим друзьям, а то, что эти мальчишки были его друзьями, сомневаться не приходилось. Рыжий был настроен более скептично, но ему пришлось поверить, так звучало условие Непреложного Обета.
— Это началось два месяца назад. Особенно сильные и длинные вспышки сложнее перенести. Эта была не самая сильная, но она наложилась на предыдущую, от которой я еще не успел отойти. Вот кровь носом и пошла, – закончил свой рассказ Крис.
— Значит то, что я видела, было прошлым? – спросила Морриган.
— То, что ты видела, было моим прошлым, но для всех остальных этого прошлого никогда не существовало. Оно было стерто, когда меня и Волдеморта перебросило на двадцать лет в прошлое.
— Тогда Хэдвиг?… – спросила девушка с непонятной ей самой грустью.
— Была в том времени моей совой. Тебе повезло с ней. Преданнее друга у меня тогда не было.
Почему ей стало его жаль? Она ведь должна его ненавидеть! Ведь он убил ее отца! Доводы не помогали, даже рассудок переставал в них верить.
— Если хочешь, ты можешь с ней общаться, – улыбнулась она. Что она делает? Она хочет сделать ему приятное вместо того чтобы превратить его жизнь в ад?! Что с ней творится?! – Кажется, она тебя тоже признала.
— Спасибо, – улыбнулся Крис. …До чего же красивая у него улыбка!... Тут Морриган припомнила, странное имя, которое он упомянул, и спросила. – А Волдеморт это кто?
Молчание, повисшее в купе, было гробовым.
— Ты не знаешь Волдеморта? – изумился Рон. – Это ведь самый могущественный злой колдун этого столетия! Он несколько месяцев держал моих родителей в плену, но их спас их дядя, то есть Крис их спас, – мальчик неожиданно замолчал, а потом повернулся к своему черноволосому приятелю. – Наверное, мне нужно сказать спасибо?
— Не знаю. Я еще не все помню… этого, к примеру, – смущенно пожал плечами Поттер.
— Мама и папа рассказывали, что их похитил Волдеморт, чтобы шантажировать тебя, – решил просветить друга Рыжий. – Что бы ты сам себя убил и избавил его от лишних хлопот с тобой, но ты не стал и вызволил моих родителей из плена.
— А почему ты ничего не знаешь о Волдеморте? – спросил Невилл у Морриган. – Ведь твои родители маги!
— Да, но мне никогда не давали читать историю. Только рассказывали, но Ипполита не говорила ни о каком Волдеморте.
— Наверное, берегла твои нервы, – решил Рон. – Мне мама тоже не хотела говорить, но у нее не осталось выбора, когда мы с Поттерами пошли на кладбище Годриковой Лощины. Папа Криса был очень печален. Теперь понятно, почему на памятнике нет никаких дат.
— Мне родители тоже рассказывали о той войне. Крис несколько раз спас их от смерти. Один раз, когда они вызволяли твоих папу с мамой, Рон. Они сказали, что Волдеморт послал какое-то заклятье в их чары, и что все это могло стереть с лица земли добрый десяток кварталов, но ты, Крис, их всех спас.
— Ох, давайте закончим этот разговор! – неожиданно прекратил поток благодарностей Кристиан и махнул на дверь купе палочкой, снимая все чары.
Его смущали подобные разговоры. Это, почему то, позабавило Морриган, но все же ей хотелось дослушать рассказ парней. Из их слов выходило, что Гарри Поттер вовсе не был чудовищем, каким его описывала Ипполита. Это ее смущало. Ей хотелось верить, что Кристиан был благородным, добрым и верным, а не безжалостным и жестоким, как говорила мачеха.
Дальше они говорили о Хогвартсе, рассказывали о замке и профессорах, а потом все вместе уплетали сладости. Морриган очень понравилось в компании ребят, но она никак не могла отделаться от мысли, что все происходящее неправильно. Может ей стоит прочитать Новую Историю Магии и узнать, что именно происходило в конце семидесятых, начале восьмидесятых? Возможно ли, что Ипполита ей лгала, и папу убил вовсе не Крис? Может, она просто не знала правды?
Решив так, девочка успокоилась. К концу путешествия бледность совсем спала с лица Кристиана, и он даже оживился. Странное дело, но Морриган могла ощущать его даже без зрительного или физического контакта, словно они уже были соединены друг с другом. Чувствовал ли то же самое Кристиан? Ей очень хотелось, чтобы он чувствовал.
За пятнадцать минут до остановки поезда они все накинули на себя школьные мантии и приготовились к тому, что скоро снова увидят замок. Когда поезд, наконец, остановился, они от нетерпения готовы были взорваться, и только Крис был тих и напряжен, но это было понятно. Альтаир уже предупредил их всех, что вид замка, может спровоцировать новую волну воспоминаний.
Когда они вышли из вагонов на платформу, Морриган и сама ощутила тревогу за Кристиана. Она даже не смогла оценить по достоинству огромные размеры Рубеуса Хагрида, который встречал первокурсников возле поезда, а ведь не каждый день видишь полувеликана! Она просто вежливо поздоровалась с лесником, когда он поприветствовал ребят: видимо, они хорошо знали друг друга.
Первокурсников в замок должны были везти в лодках, но не ее, хотя она и была новенькой. Пройдя мимо Хагрида к дороге, старшие студенты садились в кареты, запряженные фестралами (не то чтобы она их видела, в отличие от Криса). Они заняли одну карету, и та тронулась с места, покатив по узкой земляной дороге, которая из-за дождя отвратительно размокла и превратилась в вязкую грязь.
В какой-то момент ее рука и рука Кристиана оказались сцепленными вместе, но когда именно это произошло, ни один из них уже не помнил. Она ощущала большое облегчение, просто держа парня за руку. Она не могла думать о том, что будет делать, если Ипполита все-таки была права на счет него.
Хогвартс был огромным. Они смогли рассмотреть огни замка уже через пять минут поездки, хотя подъехали к парадному входу только через полчаса. Крис все это время был напряжен. Его рука все сильнее сжимала ее руку. Морриган чувствовала накатывающую на него волнами боль, видела картинки воспоминаний поверх того, что видели ее глаза на самом деле. Это почему-то тоже казалось правильным: она не сразу сообразила, что невольно берет на себя часть его боли. Точнее сказать, она даже не сообразила об этом: об этом подумал Крис, а она услышала его мысли, почувствовала их.
В дверях ее встретила пожилая женщина в зеленой мантии и остроконечной черной шляпе. Седые волосы были затянуты в низкий пучок, а на носу сидели небольшие овальные очки в невидимой оправе.
— Мисс Уиллоуби? – обратилась она к Морриган. Девушка кивнула. – Меня зовут Минерва МакГонагалл, я профессор Трансфигурации и заместитель директора школы. Пойдемте со мной. Прежде чем вы присоединитесь к студентам, вас нужно будет распределить на факультет.
Морриган неуверенно кивнула и взволновано посмотрела на Криса. Он стоял прямо, ничем не показывая своего состояния и, если бы она не чувствовала сама его эмоции, то не придала бы никакого значения болезненной бледности. Поттер искусно скрывал свои чувства, и лишь она да Альтаир видели насколько ему плохо.
Ей не хотелось оставлять его без поддержки, которую она могла ему дать, но у нее не было выбора. Неохотно отпустив его руку, девушка пошла за профессором, напоследок еще раз посмотрев на Криса, который вместе с друзьями вошел в Большой Зал. Ее пронзило беспокойство: она уже знала, что Альтаир будет сидеть за столом Равенкло, Лонгботтом — за Гриффиндорским и хотя Крис не останется один на стороне Слизерина (Уизли, судя по значку на форме, тоже был на том же факультете), Морриган не могла не переживать.
Вздохнув, она продолжила путь. Почему ее вообще волнует его здоровье? Она даже не знает этого парня?… Точнее она не должна была ощущать себя так, словно хорошо знает его,… словно они знакомы с раннего детства или даже еще раньше. Это совершенно лишено логики. Все ее эмоции и чувства к этому мальчишке полностью лишены логики!
Профессор МакГонагалл привела ее в боковой зал, расположенный рядом с Большим Залом, если судить по доносящимся от других дверей звукам, и снова покинула ее. Но спустя какое-то время она вернулась вместе с кучей шумных первокурсников. Профессор рассказала им о том, как будет проходить распределение, но Морриган ее не слушала: ее привлекла девочка, не сводящая с нее взгляда уже знакомых ей ярко-зеленых глаз. Маленькая с подвижной фигуркой, черными мягкими волосами, заплетенными в два высоких хвостика, украшенных нитями настоящих ярких изумрудов и с изумрудными сережками в ушах.
Когда Профессор МакГонагалл снова вышла, вроде бы для того чтобы приготовить всех к их появлению (Морриган не совсем поняла, что это могло значить), девочка подошла к ней.
— Я Маргарита Поттер, можно просто Мэгги. А ты ведь Корди? Я видела тебя с братом. Спасибо, что помогла ему. Кристиан не любит когда вокруг него все бегают, пытаясь помочь, поэтому он всегда скрывает, когда ему плохо. Твоя помощь не столь навязчива, как наша. Спасибо.
— Откуда ты узнала про "Корди"? – тихо спросила Морриган, проигнорировав благодарность Мэгги.
"Корди" было сокращением от ее второго имени Кордис и ей всегда больше нравилось именно это имя, но Ипполита настаивала на вычурном "Морриган", считая обращение "Корди" слишком плебейским, и никогда не называла ее так. Дюран всячески поддерживал жену, а вслед за ними и все остальные называли ее именно "Морриган". Вскоре даже к самой себе Морриган обращалась именно так: Ипполита бесилась всякий раз, когда слышала от нее "Корди", даже если она произносила это имя в мыслях. Было проще потворствовать причудам мачехи, нежели выслушивать ее скандалы.
— Потому что Корди твое имя, – пожала плечами Мэгги, словно это все объясняло. – Помоги моему брату. Это очень много даст тебе, но куда важнее то, что это вернет тебе зрение. Только когда будешь помогать, не забудь воспользоваться чарами Sana affectiones[1], пусть кто-нибудь постоянно держит их на Кристиане. Это поможет справиться с необратимыми последствиями, – девочка уже хотела отойти, не дожидаясь реакции немного сбитой с толку Морриган, но потом вернулась и еще тише, чем раньше, добавила. – И не переживай из-за прошлых мыслей и желаний: ты не виновата. Если расскажешь, он поймет все правильно.
И развернувшись, девочка вернулась к двум девицам, рядом с которыми до этого стояла.
Морриган была огорошена словами ребенка. Во-первых, откуда та узнала о том, что ей нравилось, когда ее называли "Корди"? Во-вторых, почему она сказала о заклинании именно ей, а не брату или Альту? И последнее, самое непонятное. Морриган не совсем поняла даже смысл этих слов, не то, что осознала его.
Тем временем профессор МакГонагалл снова вернулась и повела их через двери в Большой Зал. Они проходили мимо столов, когда Морриган услышала вопрос, заданный старшеклассником, сидевшим за левым столом. Парень очень сильно походил на Кристиана, хотя глаза у него были другого цвета. Наверное, это был родной брат.
— Мэгги, он в порядке?
Мэгги только покачала головой, а Морриган увидела, как нахмурился старшеклассник и что-то прошептал двум рыжим близнецам. Морриган подумала, что эти двое тоже знали правду о Крисе. Интересно с них тоже взяли Непреложный Обет или этот старший мальчишка не так осторожен как Кристиан и Альтаир?
Они подошли к свободному пространству между факультетскими столами и столом профессоров и встали перед трехногим табуретом со старой шляпой, лежащей на его сидении. Шляпа неожиданно образовала в складках подобие рта и запела:
Тыщу лет назад, в иные времена,
Когда была я молода, недавно сшита,
Здесь правили волшебники — четыре колдуна,
Их имена и ныне знамениты.
Годрик Гриффиндор – отчаянный храбрец,
Хозяин дикой северной равнины,
Равена Равенкло, ума и чести образец,
Волшебница из солнечной долины,
Малютка Холли Хаффлпафф была их всех добрей,
Ее взрастила сонная лощина,
И не было коварней, хитроумней и сильней
Владыки топей — Салли Слизерина.
У них была идея, план, мечта, в конце концов
Без всякого подвоха и злодейства
Собрать со всей Британии талантливых юнцов
И воспитать учеников на свой особый лад –
Своей закваски, своего помола.
Вот так был создан Хогвартс тыщу лет тому назад,
Так начиналась хогвартская школа.
И каждый тщательно себе студентов отбирал
Не по заслугам, росту и фигуре,
А по душевным свойствам и разумности начал,
Которые ценил в людской натуре.
Набрал отважных Гриффиндор, не трусивших в беде,
Для Равенкло – умнейшие пристрастье,
Для Хельги Хаффлпафф – упорные в труде,
Для Слизерина — жадные до власти.
Все шло прекрасно, только стал вопрос их всех терзать,
Покоя не давал авторитетам —
Вот мы умрем, и что ж – кому распределять
Учеников на по нашим факультетам?
Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор,
Настал мой час, и я в игру вступила.
"Доверим ей, – сказал он, – наши взгляды на отбор,
Ей не страшны ни время, ни могила!"
Четыре Основателя процесс произвели,
Я толком ничего не ощутила,
Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошли
Их разум и магическая сила.
Теперь, дружок, хочу чтоб глубже ты меня надел,
Я все увижу, мне не ошибиться,
Насколько ты трудолюбив, хитер, умен и смел,
И я отвечу, где тебе учиться!
Зал зааплодировал, стихнув, когда вперед вышла профессор МакГонагалл. Развернув длинный свиток, она громко сказала:
— Сейчас я буду называть имена и тот, чье имя я назову, должен подойти ко мне, сесть на табурет и надеть Распределяющую Шляпу. Когда она распределит вас на факультет, вы пройдете за соответствующий стол. Акерли, Стюарт!
Вперед вышел явственно дрожащий мальчик, взял в руки шляпу, сел на табурет и надел ее на голову. Шляпа тут же скрыла его лоб и глаза, и через короткое мгновение прокричала:
— РАВЕНКЛО!
Стюарт Акерли снял шляпу и поспешил к своему месту за равенкловским столом, где все приветствовали его аплодисментами. Какая-то китаянка что-то одобрительно крикнула Стюарту, когда тот усаживался.
— Бэддок, Малькольм!
— СЛИЗЕРИН!
Стол в противоположном конце холла забурлил от восторга. Морриган видела, как хлопал тот белобрысый мальчишка, что пришел к ним в купе, кажется Малфой, когда Бэддок присоединился к слизеринцам. Кристиан же никак не отреагировал на новичка. Он сидел подчеркнуто прямо и смотрел на противоположную стену, избегая глядеть на кого-либо.
— Брэнстоун, Элеонора!
— ХАФФЛПАФФ!
— Колдуэл, Оуэн!
— ХАФФЛПАФФ!
— Криви, Деннис! – вызвала следующего первокурсника МакГонагалл.
Крошечный Деннис Криви двинулся вперед, путаясь в огромной кротовьей шубе которую Морриган чуть раньше видела на полувеликане Хагриде. Сам Хагрид, кстати, в это время стараясь ступать как можно тише, боком протиснулся в зал через дверь позади Преподавательского стола. Вдвое выше любого человека и раза в три шире, Хагрид с его длинными, черными, спутанными волосами и бородой, имел довольно устрашающий вид. Лесничий подмигнул кому-то, усаживаясь с края преподавательского стола, и стал смотреть как Деннис Криви надевает Волшебную шляпу.
— ГРИФФИНДРОР! — вынесла свой вердикт шляпа, открыв отверстие над полями.
Хагрид захлопал вместе с гриффиндорцами, когда Деннис, радостно улыбаясь, снял Шляпу, положил ее на место и поспешил к одному из студентов за гриффиндорским столом.
— Нобс, Эмма! – тем временем озвучила новое имя профессор.
Распределение продолжилось. Мальчики и девочки, с большим или меньшим страхом на лицах, один за другим подходили к трехногой табуретке; очередь сокращалась медленно, и пока что профессор МакГонагалл перебралась только через букву "О".
— Макдональд, Натали!
— ГРИФФИНДОР!
— Поттер, Магнолия!
Мэгги уверено прошла к шляпе и, сев на стул, нахлобучила, иначе и не скажешь, ее себе на голову. Морриган было интересно, о чем они беседовали, но она никак не могла этого узнать. Другое дело, если бы вместо Мэгги под шляпой сидел бы Кристиан. Морриган и сама не знала почему, но была уверена, что смогла бы услышать его диалог со шляпой. Возможно, и он мог услышать ее диалог: между ними была странная связь. Морриган не могла понять, чем это было и, тем более, откуда это взялось.
— СЛИЗЕРИН!
Хлопки раздались исключительно от некоторых: хлопал профессор, похожий на Альтаира, Хагрид, седобородый старик, старшекурсник с Гриффиндора, похожий на Криса, его рыжие приятели, Невилл, Рон и Альтаир. Все остальные, включая Слизеринцев (за исключением Кристиана, который в этот раз аплодировал, сумев вынырнуть из-под воспоминаний), переваривали тот факт, что еще один Поттер, в семье которых все поголовно (до Кристиана) были Гриффиндорцами, попал в Слизерин!
Мэгги же, фыркнув, сняла шляпу и пошла к своему факультету. Ее родственник Гриффиндорец послал ей улыбку и потрепал по плечу, когда она проходила мимо. Мэгги заняла место на конце стола, где сидели все первокурсники и Морриган начала понимать, почему она говорила о помощи Крису и о том заклинании именно ей. У девочки просто не было возможности сказать это самой кому-либо: в Слизерине была сильна иерархия и все сидели строго по возрасту. После пира, ее тут же увели бы в гостиную Слизерина, и поговорить хотя бы с деканом факультета, она бы просто не успела.
— Причард, Грэхэм! – тем временем вызвала МакГонагалл.
— СЛИЗЕРИН!
— Свирк Орла!
— РАВЕНКЛО!
И, наконец, прозвучало:
— Уиллоуби, Морриган!
Через пару секунд она уже сидела справа от Кристиана. Он был уже чуть ли не зеленым. Несмотря на попытки не глядеть на учеников и учителей, воспоминания накатывали с большой силой. Морриган постаралась как можно незаметнее прикоснуться левой рукой к Поттеру, чтобы оттянуть на себя хоть часть ощущений. Он благодарно посмотрел на нее, когда ощутил, что ему стало легче.
— Ты паршиво выглядишь, приятель, – обеспокоено заметил Рон. – Тебе нужно в Больничное крыло.
Кристиан хотел что-то сказать, но тут до них донесся голос:
— Что, Уизли, решил подработать нянькой у сильных мира сего? – растягивая слова, сказал Малфой. Он сидел через пару человек от Кристиана. – Правильно, надо же кому-то из вас зарабатывать деньги!
— Если ты не заткнешься, Малфой, я тебя заколдую! – процедил Рон.
— Как будто ты умеешь! – насмехался Малфой.
Морриган чуть-чуть вынула из рукава палочку и, незаметно махнув правой рукой, прошептала:
— Furunculus!
Нарывы не заставили себя долго ждать. Малфой закричал, но Морриган снова махнула рукой, и прежде чем кто-либо из старших заметил фурункулы, они уже исчезли, а Малфой так и стоял, крича во всю глотку, пока старосты его не одернули. Со стола Гриффиндора послышались смешки, а старшекурсник, который спрашивал у Мэгги о Крисе, показал ей большой палец. Вот глазастый!
Какая-то лохматая девчонка, их ровесница, сидящая за столом Равенкло, недовольно нахмурилась в сторону их стола и что-то довольно громко сказала. До слуха Морриган тут же донесся слабый стон. Она быстро посмотрела на Криса и подхватила его под спину, чтобы не дать ему упасть, благодаря Мерлина и Моргану за то, что они сидели спиной к стене и ее руки никто не мог увидеть. Сумасшедше-сильный поток воспоминаний обрушился на ее сознание, заставив вцепиться другой рукой в сидение лавки.
Воспоминания спровоцировал голос этой лохматой равенкловки. Ее звали Гермиона Грейнджер, и она была его подругой в прошлом. Морриган было тяжело и больно видеть теплые отношения между этой некрасивой девочкой и Кристианом, но она не стала убирать руку и разрывать эмпатическую связь: ей хотелось хоть так помочь Крису, и она видела его благодарный взгляд.
— У тебя кровь, – тихо шепнул в это время брюнету Рыжий.
Гарри благодарно кивнул и быстро стер кровавую струйку с губы, рукавом мантии. Профессор, сильно похожий на Альтаира, заметил это. Его взгляд стал очень тревожным. Он что-то зашептал седобородому старику, сидевшему справа от него. Старик кивнул и сказал что-то другой женщине, похожей на целителя. Женщина тут же ушла.
***
Крис с трудом сидел за столом. Он впал в некое подобие транса, отмечая происходящее вокруг него чисто механически. Боль была повсюду: в голове, в теле, в ушах, в руках… воспоминания не отпускали и накатывали на него волнами. Одна волна порождала собой другую и так до бесконечности, и с каждой волной боль все усиливалась. Единственное, что не давало ему соскользнуть в беспамятство, была Морриган, ее рука на его спине, ее лицо, в которое он временами непроизвольно заглядывал.
Черные волосы тяжелыми блестящими волнами спадали по худеньким плечам и спине, большие фиалковые глаза смотрели на него с такой заботой и тревогой, что хотелось проклясть самого себя от того, что он заставляет ее так грустить. Казалось, что еще чуть-чуть и по ее щекам потекут слезы, уже сверкавшие в глазах. Кожа была аристократично-бледной, какого-то невероятного алебастрового цвета и делала черты ее лица до остроты тонкими и правильными. Она придавала ее лицу особую решительность и гордость. Эта девочка твердо знала свою цену.
Крис ловил себя на мысли, что ему нравилось смотреть на нее, более того он чувствовал ее где-то глубоко внутри себя, ощущал ее смятение и ее тревогу. Он точно знал, когда она на него смотрела. Он почему-то слышал, о чем она думала, как слышал ее разговор с Сортировочной шляпой, хотя ни тогда, ни сейчас не стремился к этому. Шляпа предлагала ей на выбор Гриффиндор и Равенкло, но она хотела в Слизерин, к нему, и шляпа не стала спорить, сказав, что Морриган имеет право учиться на Слизерине, хотя и не подходит для этого факультета.
Возможно, его бы заинтересовало, что она имела в виду, если бы он был в состоянии сосредоточиться на этой мысли.
Ужин закончился речью Дамблдора. Староста – он не заметил, кто именно это был – велел всем первокурсникам следовать за ним, в то время как его перехватила чья-то рука. Крис даже не сразу понял, кто именно это был. Узнал только по голосу: сил смотреть, куда-то не было.
— Мисс Уиллоуби, идите в гостиную, я отведу мистера Поттера в Больничное крыло, – тихо сказал Регулус Блэк.
Девочка заартачилась, как он и подозревал. Ее ладошка так крепко цеплялась за его руку, что он не видя ее лица, мог с точностью сказать, что Морриган не отпустит его даже под пытками!
— Я могу помочь, профессор! – возразила она. – Я Эмпат, очень сильный. Я действительно могу помочь. Я знаю, что с ним. Я случайно перехватила его воспоминания в Хогвартс-Экспрессе, когда к нам в купе заявился Малфой.
— Хорошо, пойдемте. Если вы действительно Эмпат, то и, правда, сможете помочь, – согласился Регулус.
___________
[1] Sana affectiones (лат "Исцели чувства") — лечебные темномагические чары, которые помогают преодолеть негативные эмоции (боль, страх, панику, агрессию и т.д.), вызванные какими-либо событиями или воспоминаниями о них. Подвергшиеся этим чарам воспоминания или события моментально переходят тот рубеж, когда память о них доставляет человеку душевную боль, и притупляет их, помогает принять их как свершившийся факт, стачивает острые углы, чтобы воспоминания не несли острых и сильных эмоций. Так как воспоминания Кристиана идут потоком, то и чары необходимо постоянно поддерживать, чтобы каждое из них попало под их действие и улеглось в памяти как давнее и уже принятое событие и не нанесло сознанию и душе психологическую травму.