Гость 2. Владыка Света

— Первокурсники, идите за мной! – прокричал какой-то пятикурсник.

Все первоклашки с их факультета двинулись за ним. Мэгги тревожно смотрела на Криса, кусая губу, но тут ее окрикнул староста и она пошла вместе с остальными первоклассниками. Крис тоже поднялся, и Морриган тут же взяла его за руку. Он был уже в таком состоянии, что не понимал, что происходило вокруг, и не отдавал себе отчета в собственных действиях.

— Кристиан, – окрикнул его учитель.

Морриган обернулась вместо Криса и замерла, вынудив парня тоже остановиться. Рон потоптавшись рядом и видимо поняв, что ничем помочь не сможет, отправился за своим факультетом. А к ним тем временем шел тот самый профессор, похожий на Альтаира. Это был довольно высокий брюнет хрупкого телосложения. Его лицо было почти копией лица Альта, хотя черные глаза и прямые волосы, тогда как у Альтаира они слегка вились, все-таки значительно меняли их лица.

Он нахмурился, увидев отстраненность Криса.

— Меня зовут профессор Блэк, я декан Слизерина, – представился ей учитель. – Мисс Уиллоуби, идите в гостиную, я отведу мистера Поттера в Больничное крыло.

Морриган в ответ лишь сильнее вцепилась в руку Криса. В голове звучали слова Мэгги, перед глазами стояло ее взволнованное личико и закушенная губа. Даже если сама Морриган и не понимала, зачем ей все это было нужно, почему она вообще волнуется за Кристиана и помогает ему, ей не хотелось игнорировать слова девочки. Пусть даже Ипполита была права, и этот мальчишка действительно был убийцей ее отца, она предпочла бы мстить, когда он силен, а не тогда, когда он настолько болен.

— Я могу помочь, профессор! – нахмурившись, возразила она. – Я Эмпат. Очень сильный. Я действительно могу помочь. Я знаю, что с ним. Я случайно перехватила его воспоминания в Хогвартс-Экспрессе, когда к нам в купе заявился Малфой.

Профессор посмотрел на нее очень внимательно, потом увидел, как сильно она держит Криса за руку и кивнул.

— Хорошо, пойдемте. Если вы действительно Эмпат, то и, правда, сможете помочь, – согласился он и повел ее в заднюю дверь, расположенную за преподавательским столом. — Как хорошо вы владеете своим даром, мисс Уиллоуби?

— Я могу считать любую информацию при физическом или зрительном контакте, невзирая на окклюментивные блоки, но в случае с Кристианом все немного иначе, профессор. Хотя он и закрыт для меня как эмпатически, так и мысленно, я все равно ощущаю его и для этого мне не нужен контакт. Разве что только для того чтобы помочь ему справиться с болью, забрать ее часть себе. Но я могу забрать только маленькую часть. Ему очень плохо. Он нас даже не слышит сейчас. У него нет на это сил. Эти воспоминания, они не отпускают его. Их очень много!

— Двадцать лет не малый срок, а у него жизнь была не сахар, – ответил профессор. — Так вы видите все, что вспоминает он? Прямо сейчас?

— Да, вижу и чувствую, все что видит и чувствует он, но я Эмпат, поэтому физически в состоянии справиться с такой нагрузкой, а он нет. Профессор, а вы знаете, почему я так хорошо чувствую Криса?

— У меня есть предположения, мисс Уиллоуби. Как далеко продвинулись воспоминания?

Морриган нахмурилась, стараясь понять, что происходит в сознании Кристиана. Наконец она ответила:

— Только первый курс. Очень много информации. У меня ощущение, будто бы я только что заново выучила всю школьную программу первого года. А вы знаете, что он вместе с Роном на Хэллоуин спасли Грейнджер от тролля? Вдвоем, одним лишь Вингардиумом! Шарахнули его по голове его же собственной дубинкой! – восхищенно сказала она.

— Он всегда был оригиналом, – улыбнулся профессор. – Мы пришли.

Он толкнул дверь, за которой уже собрались другие профессора. Один такого же возраста что и профессор Блэк, с болезненной кожей, крючковатым носом и жирными черными волосами. Другим был директор, а третьим целительница.

— Ты же должен был привести только мальчишку, Блэк! – сощурился сальноволосый.

— Мисс Уиллоуби может нам помочь. Она Эмпат. А ты, Снейп, мог бы заняться делом вместо того чтобы кричать. Приготовь лучше какое-нибудь зелье.

Профессор Снейп фыркнул и внимательно посмотрел на Кристиана. Просканировал его палочкой и развернулся.

— Вернусь, как только закончу, – отозвался он на ходу и вышел из палаты в вихре собственной мантии.

Профессор Блэк увел Криса к дальней койке, вокруг которой уже была поставлена ширма, чтобы помочь парню переодеться, а к ней подошел директор. Это был очень симпатичный старичок, несмотря на когда-то сломанный крючковатый нос. Его седые волосы до плеч мягко вились тогда, как прямая борода была такой длинной, что ему приходилось заправлять ее за пояс. На директоре была лиловая мантия из парчи и такая же шляпа, островерхий конец которой был причудливо изогнут.

— Мисс Уиллоуби, расскажите мне о своем даре, – мягко попросил он ее, сверкнув голубыми глазами под очками-половинками.

— Он у меня с самого рождения. Мои приемные родители пьют специальное зелье, чтобы я не читала их, но я тренировала его на других людях, на домовиках и на ребятах, которые иногда к нам заходили. Я хорошо им владею, могу считывать информацию при контакте, физическом или зрительном. Могу слышать мысли, но это только с применением легилименции. Эмпатия помогает обойти окклюментный блок, но не во всех случаях.

— А Кристиан?

— А Кристиана я просто чувствую, сэр. Я вообще-то не должна была суметь его прочитать, но читаю. Не через контакт как со всеми, а через… не знаю, это похоже на магический канал между нами, на который не влияют никакие блоки. Он появился сам, когда я случайно перехватила его воспоминания о Драко Малфое еще в купе Хогвартс-Экспресса.

— Ясно. Что ж, мисс, думаю вы действительно можете нам помочь. Я так понимаю, Кристиан все вам рассказал?

— Да я знаю, – кивнула она.

— Тогда вы должны понимать, что воспоминания не оставят его до тех пор, пока он не вспомнит все. Лучше, если это случиться сегодня, сразу, иначе он будет мучиться очень долго.

— Но его мозг может не выдержать такого, профессор. Крис уже на пределе! Сегодня у него было слишком много приступов. Сначала моя Хэдвиг…

— Хэдвиг? Его сова?

— Да, теперь она моя сова. Потом Малфой, потом Грейнджер, да еще сам замок. Любая мелочь в его сознании цепляет миллион разных ассоциаций, – ответила Морриган.

— Что ж, я вижу, что вы действительно опытный эмпат. Я думаю, профессор Блэк уже закончил переодевать Кристиана, и мадам Помфри уже дала мальчику укрепляющее и восстанавливающее зелья.

— Мэгги Поттер просила меня передать, чтобы кто-нибудь все время держал на Крисе чары Sana affectiones, – сказала она директору.

— Малышка Мэгги? – удивился он, но видимо что-то вспомнил, потому что почти сразу же согласно кивнул. – Да, раз это сказала Мэгги, то и впрямь стоит прислушаться, хоть это и темная магия. Пойдемте к Кристиану, мисс Уиллоуби.

— Что я должна делать? – спросила Морриган, подходя к ширме. Крис лежал с закрытыми глазами и тихо дышал. Профессор Блэк сидел рядом в кресле, а мадам Помфри собирала со столика пустые пузырьки из-под зелий.

— Я, помимо всего, дала ему зелье сна, так ему будет легче, – сказала целительница. – Нужно вернуть ему память сейчас, Альбус, нечего рубить хвост по частям. Чем дольше это будет продолжаться, тем сильнее пострадает его мозг и сердце. То, что с ним происходит равносильно мощному Круциатусу, а у мальчика итак проблемы с нервной системой. Пока что все вполне можно вылечить, но при дальнейших нагрузках я ни за что не ручаюсь.

— Но если он будет вспоминать все за один раз, разве это не выжжет его мозг?! – удивилась Морриган. О чем вообще эти взрослые думают!?

— Нет, мисс. Если, конечно, он не вспомнит ТЕ воспоминания, – мрачно ответил профессор Блэк.

— Если он их вспомнит, мой мальчик, то в любом случае может не выдержать. В прошлый раз его спасло лишь чудо, – печально заметил Дамблдор.

— Будь проклят Волдеморт! Даже с того света он не дает ему покоя! – тихо выругался профессор.

— Кристиан справиться, Регулус, вот увидишь. Я уверен, что мисс Уиллоуби ему поможет.

— Я сделаю все возможное, профессор! – охотно согласилась девушка.

— Хорошо, Поппи, принеси пару пузырьков с восстанавливающим и успокаивающим зельями.

— А зачем успокаивающее? – спросила Морриган у директора, который чертил в воздухе палочкой еще два кресла, для себя и для нее.

— У Гарри Поттера – прошлого «я» Кристиана, моя девочка, было очень много воспоминаний, и среди них очень мало хороших. Я бы даже сказал, что у него были только плохие воспоминания.

— А про какие воспоминания вы говорили до этого? – задала она очередной вопрос.

— У него есть не его воспоминания. Видишь ли, когда он был маленьким, его захотел убить злой колдун…

— Волдеморт? Мне мальчики о нем говорили сегодня.

— Вот как? – удивился директор. – А ты разве не знала о нем раньше?

— Нет, – покачала головой Морриган. – Мне Ипполита не разрешала читать книги по Истории.

— Уиллоуби всегда были странными… – согласился Регулус. – Впрочем, наша семейка тоже не промах, – усмехнулся он.

— Вы говорили о воспоминаниях… – напомнила профессорам Морриган.

— Да, конечно. Волдеморт хотел убить Кристиана, тогда его звали Гарри. Он убил его маму с папой, но его самого не смог и лишился сил от собственного проклятья. Между ним и Кристианом в результате этого появилась связь. Примерно такая же, как у тебя с ним. Через тринадцать лет Волдеморт возродился и вновь решил убить Кристиана, но у него не вышло и они попали в прошлое, а там, в прошлом, было произнесено предсказание, согласно которому Гарри убьет Волдеморта. Волдеморт испугался и захотел убить Кристиана, используя их связь. Ты ведь уже слышала, что плохие воспоминания действуют подобно заклятью Круцио, а если воспоминания появляются, так как сейчас у Кристиана, то все они действуют подобным образом.

— Да я знаю, они словно выжигаются в сознании, – ответила она директору то, что поняла из чувств Криса. – Так Волдеморт передал Крису свои воспоминания? Он хотел свести его с ума, выжечь его мозг?

— Да и Криса тогда спас только инстинкт самосохранения. Он чудом выжил, – подтвердил ее догадку профессор Блэк. – Ему понадобилось два месяца, чтобы восстановится.

— Эти воспоминания очень плохие?

— Волдеморт был очень плохим человеком…

— Дамблдор, называйте вещи своими именами. Мисс Уиллоуби уже достаточно взрослая, да и то, что она увидит сейчас, будет намного хуже ваших слов! – прервал его профессор Блэк. – Волдеморт, мисс Уиллоуби, был маньяком, монстром, кем угодно, но не человеком, хотя выглядел он как человек. Пожалуй, даже слишком красиво для человека! Он без зазрений совести убивал и мучил людей, магглорожденных и магглов, считая, что они не люди! Он убил бы многих чистокровных, прервал бы много родов, если бы Крис его не убил. Что говорить о человеке, если он способен убить годовалого младенца!?

— Наверное, вы правы… – тихо согласилась с ним Морриган. Она посмотрела на Криса и решительно сжала губы. – Мне все равно, что я увижу. Я хочу помочь Крису!

— Тогда, нам остается пожелать тебе успеха, – улыбнулся директор.

— Итак, мисс Уиллоуби, запомните. Вы должны направлять его воспоминания так, чтобы они не прерывались, это должна быть одна большая волна! Я и мадам Помфри будем рядом и сделаем все от нас зависящее, чтобы поддержать его чарами Sana affectiones. Надеюсь, что к тому времени как мы закончим, профессор Снейп сделает зелье, которое снимет все последствия, – проинструктировал ее директор, пока целительница готовила зелья на тумбочке.

Морриган кивнула и решительно взяла Криса за руку. Разговаривая с профессорами, она пропустила целый год его воспоминаний. Крис сейчас вспоминал свой третий год обучения. Когда он подошел к концу, Морриган умело подкинула Кристиану мысль о лете, и поток не прервался, плавно перетекая из третьего курса на четвертый и не причиняя Крису еще одного толчка боли. Профессора и мадам Помфри были правы.

Это было тяжелое занятие, но не потому, что ей было неприятно видеть некоторые воспоминания, а потому что она ощущала, что эти воспоминания приносят Кристиану боль. Когда она увидела как Рон отвернулся от Кристиана, когда Кубок Огня выплюнул имя Гарри Поттера, ей захотелось прибить рыжего на месте. Но она сразу же прониклась уважением к Гермионе, которая не бросила Криса, несмотря ни на что.

Сложнее всего ей пришлось, когда во время третьего тура она увидела надпись на могиле, а затем последующий ритуал. Томас Риддл — отец Волдеморта! Ее дедушка… Осознание правды едва не свело ее с ума, но она заставила себя успокоиться и не думать что будет потом ради Кристиана, которому была нужна ее помощь и ее холодный разум. Пусть он возненавидит ее, когда узнает правду об ее отце, зато будет жить!

Ей было больно от того, что от нее скрывали правду. Ей было больно от того, что она желала смерти человеку, которому была должна по гроб жизни! Человеку, который имел право ненавидеть и презирать ее, но которого не имела права ненавидеть она. Дочь Волдеморта. Дочь его заклятого врага!

А она-то еще надеялась на…

Морриган казалось, что она залита грязью, от которой никогда не сможет отмыться. Почему Ипполита не сказала ей правду? Почему она заставила ее думать об отце как о святом, тогда как он на самом деле был монстром, а человек, который заслуживал уважения, был облит ею помоями. Теперь помоями была облита она сама. Что ж, наверное, она это заслужила…

Уйдя в свои эмоции, она едва не пропустила тот момент, когда ей необходимо было плавно перевести Кристиана из одного потока воспоминаний в другой. Испуг, что она из-за собственного эгоизма могла причинить Крису лишнюю боль, отрезвил ее, и Морриган сосредоточилась на том, что вспоминал Кристиан.

Пятый курс вновь поразил ее, но на этот раз приятно. Кто бы мог подумать, что у нее с Крисом одна анимагическая форма? Что он, как и она сама, Анимаг? Хотя он этому учился, а она просто умела это делать, потому что была наполовину вейлой. Будь она лишь на четверть вейла, ей бы тоже пришлось учиться, а так она обладала всеми силами вейл, оставаясь при этом стопроцентной ведьмой.

Наблюдая за событиями шестого курса, она узнала еще одну способность Кристиана. Он, как и она, был змееустом. Этот дар передался ему от матери. Наверное, правду говорят люди, что глаза – зеркало души, недаром у Криса мамины глаза. Как и у Мэгги.

Ужас, о котором ее предупреждали, вынырнул в начале седьмого курса сразу после того, как профессор Трелони произнесла пророчество. То, что она увидела, стало для нее шоком, но для Криса это было настоящим кошмаром. Он закричал от боли из-за сильных эмоций, с которыми не могли полностью справиться даже чары Sana affectiones. Его шрамы вскрылись и закровоточили.

Мадам Помфри, не опуская свою палочку, влила ему в рот какое-то зелье, затем еще одно. Профессор Блэк заклятиями останавливал кровотечения, но это не дало почти никакого результата. Морриган оттягивала боль Кристиана на себя столько, сколько могла перенести, не потеряв сознание. Через пять минут, наконец, подействовали зелья, и боль притупилась вместе с эмоциями, чего нельзя было сказать о памяти.

Это не было тем, что хотелось бы знать, хотя количество знаний о магии, которые хранила эта память, просто зашкаливало. Морриган не смогла сдержать слез, наблюдая за теми зверствами, что творил ее отец. Она захотела отречься от его крови, когда Крис, вспомнив седьмой курс, начал вспоминать события следующего года, затем похищение родителей Рона, записку и намерение Волдеморта убить беременную Гермионой миссис Грейнджер и ее мужа.

Увидев разговор Кристиана и мистера Поттера со своей матерью, девушке захотелось перестать называться Морриган Уиллоуби и взять фамилию матери-вейлы, которая пошла на союз с чудовищем, только для того чтобы дать ей жизнь. Той, которой было суждено стать спутницей Кристиана. Это дало ей надежду, что Крис поймет ее, ведь он уже все знал и все понимал.

Воспоминания закончились ощущением блаженного покоя, когда уже после своей победы, Крис ощутил себя младенцем на руках матери. Морриган расслабленно откинулась на спинку кресла, не отпуская руки парня.

Он уже не спал: действие зелий кончалось. Морриган ощущала его головную боль, слабость и истерзанную, измученную нервную систему.

— Мисс Уиллоуби? – спросил ее директор.

— Меня зовут Морриган Кордис Нимония Леруа, директор! Я не хочу носить фамилию людей, которые лгали мне о моем отце!

— А ваш отец…? – спросил профессор Блэк.

— Мой отец — Том Риддл, и я хочу провести ритуал отречения от его крови. Из воспоминаний Криса я узнала, что такой ритуал есть. Предок Кристиана отрекся от ветви предка моего отца с его помощью. И еще я хотела бы аннулировать мое удочерение.

— Но вам нужен опекун, мисс Морриган, – заметил профессор Дамблдор.

— Мои родители согласятся… быть ее опекунами, – тихо прошептал Кристиан. – Мама знает… этот ритуал.

— Лучше молчи, Крис, – погладил его по волосам профессор Блэк. – Скоро будет готово зелье, примешь его и сможешь разговаривать хоть всю ночь.

— Хорошо,… профессор, – ответил мальчик и сильнее сжал в руке ладошку Морриган.

Девушке захотелось плакать от облегчения. Он по-прежнему тепло относился к ней. Несмотря ни на что. Вопреки всему!

***

Когда воспоминания закончились, он ощутил лишь блаженную тишину, хотя в голове нещадно стучали молотки, а тело то и дело дергалось и вздрагивало от непроизвольных не зависящих от него самого судорог. Он больше не спал и мог все слышать, хотя сил реагировать не было. Говорить и то было тяжело, и он убедился в этом, предложив своих родителей в качестве опекунов для Морриган.

Корди. Значит, вот почему его так к ней тянуло. Вот почему он слышал и чувствовал ее как самого себя. Они были суждены друг другу задолго до того как родились, за несколько столетий до того как он родился. Об этом впервые сказала Кассандра Айс. Об этом сказала Дафна Бланш Нуар Леруа, прабабка Корди.

Значит, вот кого она ему напоминала. В его памяти хранились старые образы еще до того как пробудились воспоминания. Он не мог понять, кого в ней видел, но сейчас все встало на места. В чертах Морриган органично переплелись черты лица Тома Риддла и Белоны Леруа, создавая в своей совокупности нечто совсем другое, не похожее на них самих и лишь намекающее на их присутствие. Корди не походила ни на мать, ни на отца. Она представляла собой только саму себя, как нечто, не имевшее начало.

Дверь в лазарет открылась, и кто-то стремительно вошел в палату. Открыв глаза, Кристиан увидел Снейпа. Мужчина поставил на тумбочку несколько флаконов зелий и, бросив на него раздраженный полный ненависти и презрения взгляд, удалился в своей излюбленной манере.

Крис не смог сдержать стон:

— Не хочу на Зелья. Нельзя ли от них отказаться?

Дамблдор помог ему выпить пузырек с зельем, затем дал половину Морриган, которая выглядела ничуть не лучше и только затем ответил.

— К сожалению нельзя, Кристиан. Профессор Снейп, я уверен, не будет выносить на уроках свое отношение к тебе.

— Вы о нем слишком хорошо думаете, – ответил он директору. Зелье было отличное (что ни говори, а зельеваром Снейп был первоклассным) и подействовало моментально. Оно сняло болезненные ощущения в голове, действуя как легкий транквилизатор, позволяя нервной системе успокоиться. — Раньше ему ничего не мешало выставлять меня на своих уроках полным недоумком! Вы знаете, что за четыре года учебы у него в моем прошлом и за три в настоящем, у меня ни разу не было оценки выше «Удовлетворительно»? И это притом, что ПАУКа по Зельям я сдал на «Превосходно», вы сами это знаете!

— Я не могу его уволить только потому, что у тебя с ним напряженные отношения, – вздохнул Дамблдор. Крису показалось, что директор и сам бы с удовольствием уволил Снейпа, но не мог. Мальчик подозревал, что дело было в Непреложном Обете, данным Снейпом еще в семидесятые.

— Я и не прошу его увольнять! – искренне удивился Кристиан. – Я просто не хочу больше посещать его курс! К тому же, я сейчас вполне способен сдать ПАУК по Зельям.

— Это невозможно. Зельеварение обязательный предмет. Совет Попечителей никогда не допустит подобного произвола, – покачал головой директор.

— Ах, да… Люциус Малфой. Совсем о нем забыл.

— И еще Ипполита Уиллоуби, – добавил Регулус. – У нее большие связи в министерстве, и она стала довольно влиятельной особой в Попечительском совете. Не удивлюсь, если уже через полгода она займет место Главы.

— Ипполита хочет добиться реформы образования, – сказала Корди. – Ввести пару новых предметов и упразднить пару старых. А также возродить некоторые старые традиции, но я не знаю какие именно.

— Да, я слышал об этом,… В любом случае мы не в силах помешать, – сказал ребятам Дамблдор. – После смерти Карлуса Главой попечителей стал Абраксас Малфой, отец Люциуса… результат вы знаете сами.

— Надо было Джеймсу войти в Совет. Его бы поддержали! – мрачно сказал Регулус.

— У Джеймса были свои заботы, мой мальчик, – поднялся с места Дамблдор. Он испарил свое кресло и кивнул профессору на дверь. – Пойдем, Регулус. Оставим детей отдыхать. Мисс… э-э… Мисс Морриган, отдохните сегодня здесь. Мадам Помфри вас посмотрит и подлечит, а я свяжусь с родителями Кристиана и органами опеки, но, думаю, что нам придется предпринять кардинальные меры, чтобы лишить Ипполиту Уиллоуби опекунства. Что-нибудь магическое… из Древней кровной магии… или… да, это был бы выход.

И профессора ушли. Мадам Помфри тут же подлетела к ребятам и отослала Морриган переодеваться, расставив ширму около соседней кровати. Пока Корди надевала больничную пижаму, мадам Помфри осмотрела Криса с помощью диагностирующих заклинаний.

— Так плохо, мадам Помфри? – спросил у нее мальчик, заметив, что целительница качает головой.

— Ничего хорошего, мистер Поттер! У вас нарушена мозговая деятельность, сильное нервное истощение, поражение нервной системы, поражение сердца и ментальный ожог головного мозга второй степени. Еще чуть-чуть и степень была бы третей, тогда вылечить вас было бы невозможно!

Крис подумал о том, что Круцио сделало в прошлой жизни с родителями Невилла, и еще раз мысленно поблагодарил Корди за то, что она спасла его от этой участи, хотя его сильно беспокоило, что ей пришлось при этом испытывать его боль.

— Но вы ведь меня вылечите? – с надеждой спросил он.

— Я-то вылечу! Но вот сердце и нервную систему… я бы вам советовала впредь быть осторожным. Никаких сильных нагрузок!

Никаких нагрузок?! Кристиану показалось, что его лишили чего-то самого важного в жизни!

— А Квиддич?! Фехтование?! Плаванье?! Вы что предлагаете мне заниматься исключительно шахматами и книгами? – заволновался он, подскочив с постели.

— Спокойно, мистер Поттер, – насильно уложила его обратно целительница, – будете так скакать, и я вас привяжу к кровати! Можете заниматься и тем и другим и третьим, но только в меру. И никаких сильных стрессов, если хотите полностью поправиться! Будете пить это зелье по сто миллилитров два раза в день, – целительница сунула ему в руки стакан с зельем пурпурного цвета, и, дождавшись пока он выпьет, оставила стакан и зелье на столе. Там же лежало зелье Снейпа.

Мадам Помфри в это время убрала ширму у койки Корди и также проверила ее состояние, которым осталась более чем довольной, но заверила, что не отпустит ее еще как минимум дня три. Затем она напоила ее еще одним зельем (Успокаивающим – опознал его Крис) и ушла к себе, оставив их одних.

Они смотрели друг на друга минут пять, прежде чем Морриган решила заговорить:

— Крис, ты действительно не ненавидишь меня из-за того что мой отец это Волдеморт? И из-за того что я думала о тебе плохо…

— Нет, Корди. Ты – это не твой отец, – улыбнулся он. – Я чувствовал твое отношение ко всему, что он делал и потом,… Распределяющая Шляпа все-таки хотела отправить тебя в Гриффиндор.

— Но не все Гриффиндорцы заслуживают доверия, Кристиан, – заметила Корди, намекая на Петтигрю.

— Может быть, но тебе я верю, – пожал плечами брюнет.

— Почему? – чуть склонив голову на бок, спросила девушка.

— Ну,… папа нашел предсказание Слепой Кассандры, и я, как бы это ни было противно, верю в истинность некоторых предсказаний. Первая его часть исполнилась, третья тоже исполнилась, значит и вторая – это правда, – признался Крис. – Ты меня не предашь, – просто добавил он. Морриган покраснела от смущения. — По крайней мере, я так чувствую.

Девушка улыбнулась.

— Давай спать? – предложила она.

— Давай, – согласился он.

Их питомцы Арлекины в это время шипели о своем в уголке больничного крыла. Им тоже было о чем поболтать друг с другом.