Гость 2. Владыка Света

Джеймс и Лили Поттеры сидели в кабинете Дамблдора уже на следующее утро. Оба были обеспокоены настолько, что не могли контролировать ментальный блок, позволяя Дамблдору читать их. Первым делом директор решил их успокоить.

— С Кристианом уже все в порядке, — сказал он, призывая с кухни три чашки чая и вазочку со своими любимыми Лимонными дольками, которые никто кроме самого Дамблдора не ел. И не потому, что не хотели, а потому что директор предлагал их попробовать с таким видом, словно отрывал их от сердца! – Он в Больничном Крыле под неусыпным контролем Поппи. Зелье для него сварил Северус и воспоминания отныне беспокоить не будут: одна новенькая студентка оказалась сильным эмпатом и умудрилась раскрыть секрет Кристиана, перехватив его воспоминания в Хогвартс-Экспрессе. Она ему помогла.

— Что произошло? – спросил Джеймс. Он тщетно пытался унять дрожь в руках, но как бы успешны ни были его попытки, его выдавали мысли.

— У него было очень много приступов в один день, и организм не выдержал. У Кристиана начался болевой шок. Если бы не Морриган, боюсь, что дела были бы плачевными. Она провела его через воспоминания, минуя болезненные переходы.

— Она в порядке? – обеспокоилась Лили. – Воспоминания Криса – не то, что должны видеть дети.

— Собственно поэтому я вас и позвал. Видите ли, имя девочки Морриган Уиллоуби, а ее биологическую мать звали Белоной Леруа.

— Дочь Риддла!? – воскликнул Джеймс.

— Да, и она не знала что ее отец и Волдеморт это одно и то же лицо. До вчерашнего дня она вообще ничего не знала о Волдеморте: приемные родители утаивали от нее эту информацию. Когда девочка узнала правду из воспоминаний Кристиана, то попросила меня провести обряд Отречения Крови, которым когда-то воспользовался ваш предок, а также заняться отменой ее удочерения и ее отказом от фамилии приемных родителей в пользу фамилии матери. В качестве ее новых опекунов Кристиан предложил вас. Он также сказал, что вы, Лили, знаете этот ритуал, потому что я понятия не имею ни о чем подобном, а провести его все-таки надо.

— Я с радостью помогу девочке провести ритуал, – согласилась Лили. – Но вот на счет опекунства…

— Позвольте узнать, Альбус, почему вы не стали отговаривать девочку? Ведь родители ее, наверно, любят и хотели таким образом уберечь от ужасной правды! – нахмурился Джеймс. — Мы, конечно, не будем возражать, но мне кажется, что мисс Уиллоуби несколько погорячилась с решением.

— Возможно, Джеймс, но моя помощь никак не связана с обидой Морриган на своих приемных родителей. Вспомните пророчество Слепой Кассандры. Девочка суждена вашему сыну и за ними обоими будет охотиться некая Безумная, которая поглотила всю магию Тома Риддла и еще десятка не самых слабых магов. Потенциал этой неизвестной сейчас более двадцати семи тысяч магист, что почти на десять тысяч больше, чем предел Кристофера, только ПРЕДЕЛ, который ему еще нужно развивать, а с его потенциалом сделать это не просто! Ваш сын уже многое знает и умеет, а его потенциал не развился со времени его рождения даже на единицу: у него слишком много магии, но недостаточно много чтобы победить Безумную!

— Мы с Джеймсом думали о ней и считаем, что это Беллатрикс Лестрейндж. Из женщин Пожирательниц Смерти ее одну так и не смогли найти, – сообщила Лили. – Скорее всего, она воспользовалась черномагическим ритуалом объединения, называемым «Вторая Жизнь» и теперь искать ее бесполезно.

Дамблдор кивнул.

— Да, я тоже так думаю, — директор сделал осторожный глоток чая и вновь поставил чашку на блюдце, прежде чем продолжить. – Но вернемся к нашей проблеме. Я считаю, что Морриган нуждается в защите не в меньшей степени, чем Кристиан. И нам будет легче защитить ее, если она будет в том же месте, что и Кристиан. Посвящать во все Ипполиту и Дюрана Уиллоуби слишком опасно — мы не знаем что это за птицы — поэтому остается только одна возможность.

— Смена опекунства, – закончил за него Джеймс. – И как вы планируете это устроить? Ипполита Уиллоуби очень влиятельная персона в Министерстве, а ее муж является владельцем и Главным Редактором «Ежедневного Пророка». Не думаю, что они так просто отдадут нам опекунство над девочкой, тем более что мы не считаемся ее родственниками! Вы же сами знаете, что ритуал Отречения Крови блокирует наследственную передачу генотипа со стороны отреченной или отрекшейся линии, поэтому в жилах этой девочки никогда не текла кровь Певереллов!

— Поэтому я и хочу предложить вам провести «Лугнасад», – спокойно высказал свою идею Дамблдор. – В вашем роду он проводился из поколения в поколение, поэтому не будет ничего подозрительного в том, что вы магически обручите детей.

Джеймс и Лили обменялись задумчивыми взглядами, прежде чем дали ответ.

— Только если Кристиан и Морриган согласятся! – ответил Джеймс.

— В таком случае пойдемте к ним. Они уже должны были проснуться, – понимающе кивнул старый волшебник.

***

Кристиан и Морриган действительно уже проснулись и успели не только выпить лекарственные зелья, но и позавтракать под бдительным оком мадам Помфри. Крису завтракать не очень хотелось, поэтому вопреки ворчанию медсестры его тарелка сейчас стояла на прикроватной тумбочке почти нетронутая. Морриган как раз уговаривала его поесть, когда вошли профессор, Джеймс и Лили.

Мужчина и женщина, едва увидев бледное измученное лицо сына, позабыли обо всем и бросились к нему. Джеймс крепко обнял Кристиана, сев на край его кровати. Лили погладила по голове и провела пальцем по шраму на лбу. Невооруженным глазом было видно, что он кровоточил, и не только он.

— Как ты себя чувствуешь, сынок? – спросила у него Лили. Осмотрев его лицо и заглянув в глаза, женщина сделала свои выводы и обернулась к мадам Помфри. — Как его состояние?

Увидев две пары взволнованных глаз, мадам Помфри впервые растеряла весь свой боевой пыл. Она пошла работать в школу потому, что ничего опасного для жизни здесь не могло произойти и ей не пришлось бы видеть вот такие вот лица и тем более отвечать на немые вопросы, разбивая все глупые надежды на лучшее.

— Кризис уже позади, — Помфри решила начать с хороших новостей. – Мозговая деятельность тоже восстанавливается. Благодаря помощи мисс Уиллоуби нам удалось избежать серьезных повреждений, – улыбнулась медсестра в сторону девочки, не обращая внимания на то, как девушка поморщилась от звучания собственной фамилии. – Мисс перетягивала часть боли на себя, уж не знаю каким образом, пока не подействовало обезболивающее зелье и конечно чары Sana affectiones помогли. Если бы не это то, вылечить Кристиана была бы почти невозможно: его собственные воспоминания итак сильно повредили его мозг, а потом он вспомнил то, что ему передал на седьмом курсе Сами-Знаете-Кто. Эти воспоминания сами по себе могли выжечь его сознание, что уж говорить о том, что у мальчика уже были повреждения до того как он начал их вспоминать.

— И? – поторопил ее Джеймс.

Мадам Помфри кинула на старшего Поттера извиняющийся взгляд и продолжила.

— Воспоминаний вашего сына вполне хватит, чтобы свести с ума нескольких взрослых магов с крепкими нервами, типа Кингсли Шеклболта или Аластора Муди. Что говорить о неокрепшей психике подростка в период гормональной перестройки? У Кристиана развился Синдром Атланта Ламаша и, если учесть его Скиоэссентию, я не могу гарантировать полное выздоровление.

Наступила давящая тишина, в которой замерли абсолютно все, и только краска сходила с лиц. Джеймс и Лили обеспокоенно смотрели на своего сына и в глазах обоих застыло какое-то странное выражение, которое Крис прежде у них не видел. Отчаянье? Обреченность? Нет,… все это не подходило, все было лишь полумерой!

Неожиданный, но вполне логичный вопрос разрезал тишину:

— Что такое Синдром Атланта Ламаша и Скиоэссентия? – спросила Морриган таким голосом, словно от ответа на этот вопрос зависела не только ее жизнь, а смысл ее существования во Вселенной.

— Скиоэссентия — врожденная особенность магии волшебника, мисс Морриган, – очень тихо, почти шепотом начал ответ Дамблдор. – Кто-то считает это даром. Кто-то — психо-магическим расстройством, развившимся на фоне сильного дара провидца.

— Сильного дара Провидца?! – изумился Крис.

Ему подобное даже в голову не приходило, потому что звучало по отношению к нему как полный бред. У него, конечно, бывают предчувствия предстоящей беды, и он точно знает, когда на него нападут и откуда придется удар, но чтобы дар Провидца, да еще и сильный? А Крис думал, что у Поттеров провидцы рождаются очень редко, а тут два сразу…

— Да, но есть также предположение, что это своего рода проклятье, потому что в силу какого-то дикого обстоятельства, все волшебники с таким даром были подвергнуты какому-либо проклятью в раннем детстве.

— Это чушь! Вы же сами сказали, что это врожденное! – мотнула головой Морриган.

— Не скажите, мисс, – блеснул глазами директор. Похоже, он вошел во вкус и решил прочитать долгую лекцию о болезнях магической направленности. – Вы ведь знаете, что происходит с душой после ее смерти?

— Она становится привидением? – предположила девушка с легким намеком на сарказм.

— После смерти наша душа сталкивается с выбором. У каждой души есть свое число дорог, но обычно их не бывает меньше двух: идти дальше и возродиться в новом теле через определенное количество времени, которое необходимо душе чтобы «подготовится» к новому воплощению, или же остаться в мире живых призраком.

— Обычно? – задал вопрос Кристиан.

Дамблдор посмотрел на него так, словно этот вопрос ожидал услышать, причем услышать именно от него.

— Да, обычно так и бывает. Но бывает и так, что перед душой встают намного больше путей. Человек, находящийся на пороге жизни и смерти, но уже умерший — магглы называют это состояние клинической смертью — всегда может вернуться в свою нынешнюю оболочку, хотя это бывает очень редко. Я встречал призрака, который предпочел остаться привидением, а не жить дальше. Бывает так, что человек настолько увязает при жизни лишь в одной эмоциональной плоскости, что при жизни стирает возможность выбора в силу своего приобретенного характера, мечтаний, надежд стремлений. Такие, как печально известные всем нам профессор Бинс и Миртл, обитающая в женском туалете. Их выбор был определен ими до их смерти, причем неизвестным всем магам добровольным заклятием. Однако есть особые случаи. Души, перед которыми никогда не встает выбор…

— Кто они? – задала вопрос Морриган. – И оттуда вы так много об этом знаете?

— Видите ли, мисс Морриган. Каждый чистокровный род обладает узконаправленной предрасположенностью к той или иной магии, помимо нейтральной магии, которую принято называть Белой, – вмешался в разговор Джеймс. – Таким образом, Поттеры – это, прежде всего, Элементальная магия. В отличие от магии Элементалов, которая течет в ваших жилах, мы не являемся Элементалами и подчиняем себе все восемь стихий магии, если включить в стихию саму квинтэссенцию всех стихий или саму магию в ее современном понятии. Ваша же магия, мисс Морриган, это, прежде всего, стихия огня и затем сопутствующего ему всегда ветра, как и у всех полувейл. Таким образом, не расстраивайтесь особо, если вам не будут удаваться чары нейтральной магии, зато вы превзойдете многих в стихийной магии огня и ветра, а также в трансфигурации, как направлении, которому по сути все равно, какой именно магией пользуется волшебник.

— Но если мне не будут удаваться заклинания, я ведь могу провалить экзамены в конце года… – испугалась Морриган.

Она знала, что ее магия была другой и многие заклинания в ее исполнении могли вообще не получиться, ведь она была лишь наполовину волшебницей, но она никогда не рассматривала эту проблему с такой точки зрения, потому что никогда не считала это проблемой.

— Не волнуйся ты так, Корди, ты же видела мои воспоминания. Моя мама могла бы быть исключительно талантливой целительницей, если бы не была исключительно Темной Колдуньей, но это не помешало ей окончить седьмой курс, – сказал ей Крис и тут же вернулся к теме разговора. – Так значит ваш род, профессор, обладает даром…

— Да, даром медиумов. Я бы мог быть превосходным Некромантом, если бы Некромантия подчинялась светлой направленности. Ирония судьбы! Медиум не обязан быть темным, светлым или элементалом, как и для трансфигурации, здесь направление магии не играет роли. Играет роль только сама магия, – согласился с ним Дамблдор.

— Вы так и не ответили на первый вопрос, – заметил Кристиан. – Что за особенные души и как все это связано со Скиоэссентией?

— Эти души называются Владыками, – вздохнул Дамблдор. Он не думал, что ему придется объяснять детям такие материи так скоро. – Владыка Света, Владыка Тьмы, Владыка Сердца, которую чаще называют Повелительницей Сердца, или что точнее Королевой Сердца.

— Пророчество Кассандры, – уверенно сказал Крис, – в нем упоминаются все трое, так?

— Да, хотя на Владыку Тьмы там дан лишь намек, но думаю это от того, что душа Владыки Тьмы теперь несколько больше чем одна душа, теперь это Тьма, покуда в ней добрый десяток различных магий и, быть может, разумов. Проклятая душа Волдеморта была Владыкой Тьмы с начала времен, но сейчас, когда его магия стала магией Безумной, именно Безумная отныне и всегда будет Владыкой Тьмы. После перерождения лишние сознания и разорванные оболочки, привязанные к ней чужой магией, отпадут, а чужая магия станет ее магией. Тьма вновь станет Владыкой и однажды вновь решит воплотиться. – Крис приподнял бровь, задавая немой вопрос. – Видишь ли, мой мальчик, у каждого Владыки свои особенности. Владыка Тьмы не связан рамками закона перерождения. Он сам решает, когда ему воплотится, но он не властен над своей смертью и поэтому не может ни прервать цикл перерождений, ни вспомнить об оных. К тому же Владыке Тьмы доступна лишь магия Тьмы. Владыка Света, в свою очередь, не властен над тем, когда ему рождаться, потому что он возрождается лишь когда Владыка Тьмы начинает угрожать существованию мира. Но Владыка Света властен над своею смертью и пока он сам не решит умереть, его убить не возможно – не позволят обстоятельства. Также Владыка Света может вспомнить свои прошлые воплощения, если захочет, и он является Универсальным Магом во всех смыслах. Он повелевает в равной степени всеми видами магии и всеми видами Стихий, в том числе и Тьмой, потому что Свет разгоняет тьму, а значит, повелевает ею.

— А Повелительница Сердца? – спросила Морриган.

— Повелительница Сердца – это особое существо, ферзь в шахматах. Она рождается вместе с Владыкой Света, но сама решает участвовать ли ей в перепалке двух Владык или постоять в сторонке. Однако, раз сделав выбор, Повелительница навеки привязывает себя к нему. Повелительница Сердца повеливает лишь одним сердцем, тем, кому отдаст свое!

— Так причем тут Скиоэссентия?! – воскликнул Крис. Он не хотел думать над тем, что все это значило для него лично, и решил перевести тему разговора.

— Скиоэссентия – талант исключительный, имеется лишь в одном экземпляре, лишь у одного человека, нынешнего Владыки Света, который всегда рождается исключительно в роду Певереллов, потомков последнего воплощения предыдущего Владыки, – с любопытством в глазах ответил директор.

— У нас в семье, Птенчик, есть одно… предание, я бы сказал, – продолжил вместо директора Джеймс. – Всякий раз, когда в нашем роду рождается Провидец, на нем висит Судьба всего мира. Раньше Владыкой был наш первый предок, – Джеймс не стал называть имя, но все посвященные поняли, что он говорил о Мерлине. – Но за десять веков беспрерывных перерождений и жизни в постоянной войне он настолько устал, что не пожелал идти вперед и остался призраком. Будучи Владыкой Света, он всегда имел шанс выбора после смерти, в то время как остальные Владыки его не имели. Владыка Тьмы всегда шел вперед, а Повелительница Сердца, даже не сделав выбор, всегда шла за Владыкой Света — они были двумя половинками, даже если ненавидели друг друга. Таким образом, он прервал свою цепь перерождений и были выбраны новые Владыка Света и Повелительница Сердца, то есть вы.

— Чудно! – ядовито высказался Кристиан. – Хотя я могу его понять, – добавил он спустя секунду.

— Так что такое Скиоэссентия? – снова спросила Морриган. – Это какой-то особый вид дара провидца? Почему эту способность просто не называют провидческим даром?

— Потому что это своеобразный и узконаправленный дар порой действительно переходящий в психо-магическое расстройство сна в виде навязчивых кошмаров. Он позволяет видеть и чувствовать во снах все, что было, есть и будет сделано Тьмою во всех ее проявлениях, снова и снова. Этот дар позволяет предвидеть опасность, но он особым образом воздействует на психику. Сознание начинает остро реагировать на психологические травмы, вновь и вновь возвращая человека в ситуацию, которая его травмировала, – взяла слово мадам Помфри.

— Мой персональный дементор! – обобщил ее слова Кристиан. – А что такое Синдром Атланта Ламаша?

— Это магическая болезнь сердца и нервной системы, причиной которой становится магическое перенапряжение.

— Но у меня же не было магического перенапряжения? Или было? – неуверенно спросил подросток.

— У тебя был сильнейший всплеск ментальной активности, порожденный магическим дисбалансом и возвращением памяти. Нагрузка, которую ты испытал, эквивалентна тридцатиминутному Круцио, что в свою очередь не только с легкостью становиться причиной Синдрома Ламаша, но и делает из человека живой овощ! – сдержано объяснила ему Помфри. — А твой дар Скиоэссентии будет периодически подвергать тебя аналогичной нагрузке, которая в свою очередь спровоцирует сердечные приступы в лучшем случае.

— И чем это мне грозит? – насторожено спросил Крис, бледнея.

— Отныне все твои предчувствия, видения, кошмары и ментальные атаки будут сопровождаться различными по тяжести симптомами синдрома Ламаша, самый легкий из которых это сердечный приступ, а самый тяжелый — полновесные последствия увиденной и почувствованной тобою магии так, словно ее к тебе только что применили. Также на тебя в несколько раз сильнее будут действовать все магические атаки и проклятья, особенно воздействующие на разум и сознание, так же провоцируя приступы синдрома. Настоятельно рекомендую вам постоянно держать ментальный блок и воздержаться от легилименции, по крайней мере, на ближайшую пару-тройку лет, а лучше вообще о ней забыть! Это конечно не спасет вас от вашего дара, но, по крайней мере, убережет от других воздействий на мозг. И еще, постарайтесь не ловить Круциатусы и Империусы; последнее, конечно, на вас не подействует, но реакцию организма спровоцирует знатную!

Кристиан содрогнулся от ожидающей его перспективы. Он подумал о том, что полностью заблокировать свою связь с Волдемортом (или с тем, кто его поглотил) на все время, как это случилось на седьмом курсе, он сможет далеко не сразу. На это понадобится значительное количество сил, которыми он еще не научился толком управлять, и невольно побледнел. Чудесные перспективы! Тут всерьез задумаешься, а не наложить ли на себя руки?!

Морриган испугалась, видимо перехватив его последнюю мысль, и Кристиан вздохнул. Если верить словам Дамблдора, то его смерть тут же станет смертью для Корди, а решать за них обоих он не мог. Значит, придется собрать в кулак все присущее ему гриффиндорское мужество и терпеть муки, в надежде, что его разбудят раньше, чем он свихнется! Потому что даже в этом случае он не сможет стать причиной смерти Корди – это станет намного мучительнее, чем пытка круциатусом!

— Предлагаю обсудить вопросы, ради которых мы сюда пришли! – нарушил повисшее молчание Дамблдор.

Все облегченно выдохнули, с радостью согласившись поменять тему разговора.

— Итак, мы пришли поговорить о вашей опеке, мисс Морриган, – сообщил директор.

— Так вы согласны быть моими опекунами? – спросила девочка у родителей Кристиана.

— Да, но… – начала Лили.

Вместо нее закончил Джеймс.

— Но вряд ли ваши приемные родители спокойно отдадут опеку над вами.

— Почему? Они ведь меня совершенно не любят! – не поняла девушка. – Какой им смысл в том, что они мои опекуны?

— Причин очень много, – ответил ей Дамблдор. – Во-первых, это общественный резонанс. Миссис Уиллоуби слишком много сил потратила на создание своей репутации и отмена удочерения с передачей опеки несколько подмочит ее репутацию благотворительной и доброй леди! Во-вторых, это ваше наследство. Ваш отец хоть и принадлежал древнему роду Салазара Слизерина, но род этот был совершенно обедневшим. Ваша мать с другой стороны, наоборот, была довольно состоятельной особой. Как старшая из Леруа она была Главой рода, и ее младшая сестра унаследовала лишь маленькую часть наследства в качестве приданого, тогда как все остальное по закону теперь принадлежит вам. Род Леруа не относится к ведомству Английского министерства, поэтому конфисковать ваше состояние они не имели права, а Министерство Франции не станет разбираться с преступлениями совершенными на территории другого государства. Пока вы не вошли в права наследства всем вашим состоянием управляют ваши опекуны, а это пять миллиардов галеонов, которые дают примерно тридцать процентов дохода ежегодно. По сравнению с наследством Поттеров, насколько я знаю, это капля в море, — Джеймс не смог не усмехнуться и кивнул, подтверждая его слова. – Но вот по сравнению с состоянием самих Уиллоуби, это довольно большое состояние. Из пяти благородных древнейших родов Соединенного Королевства Уиллоуби самые бедные, а, как известно, чем больше счет в банке, тем больше влияние в обществе. Таким образом, самыми влиятельными родами уже на протяжении нескольких веков являются Поттеры, затем с небольшим отставанием Малфои, после со значительным отрывом Блэки, затем мой род, хотя он всего лишь чистокровный, затем Лонгботтомы, а Уиллоуби где-то на пятнадцатом месте, между Флинтами и Паттил.

— Значит, вы не сможете добиться смены опеки? – спросила у взрослых Морриган. – Но ведь ваша семья самая влиятельная в Англии, мистер Поттер!

— Вы имеете все права отменить свое удочерение в одностороннем порядке по законам Министерства Магии Англии, – мягко сказал ей Джеймс. – Но без добровольного отказа от опекунства или же доказательств того, что Уиллоуби не могут обеспечить ваше благополучие, отменить опеку невозможно, каким бы влиятельным ни был наш род. Однако есть один способ, который позволит нам обойти решение ваших родителей, но нам нужно согласие вас обоих. Это очень ответственный и серьезный шаг, поэтому подумайте хорошо, прежде чем согласитесь, потому что пути назад для вас больше не будет. Никогда!

— Что это, отец? – спросил у него Кристиан с легким замешательством.

— Ритуал «Лугнасад», Магическая Свадьба, – ответила вместо мужа Лили.

— Свадьба?! – воскликнула Морриган.

— Магическая? – с подозрением на подвох поинтересовался Кристиан, он помнил, что этот ритуал проводили перед своей свадьбой его родители, но тогда его совершенно не интересовало, что это было и для чего делалось.

— Лугнасад связывает магию невесты с родом жениха, или наоборот, в зависимости от того какой род предпочтут молодые, и позволит в данном случае, вам, Морриган, получить все права настоящего Поттера. По сути, магически вы станете одной из Поттеров, а мы получим гораздо больше прав на вашу опеку, нежели ваши приемные родители, и сможем оспорить их опеку в суде, – пояснила Лили.

— То есть я и Корди будем женаты? – спросил у родителей Крис, бросив мимолетный взгляд на девушку, пребывающую в какой-то странной прострации. Казалось, что она была ошеломлена самим фактом подобного развития ситуации, и он мог ее понять. Быть женатым в четырнадцать? Когда он думал об этом, то всерьез размышлял, не сошли ли его родители с ума.

— Не совсем, – ответил Джеймс. – Магически – да, но официально – нет. Это что-то среднее между помолвкой и свадьбой. Морриган будет являться Поттер согласно магии, и на нашем гобелене будет отображаться как твоя супруга. Она сможет пользоваться нашими фамильными заклинаниями, станет Элементальным Магом, но в более узком смысле, то есть исходя из структуры ее магии, она сможет использовать преобладающие в ее магии стихии, как твоя мама. Однако для того чтобы свадьба считалась полноправной необходимо будет провести традиционное венчание после которого Морриган сможет официально пользоваться нашей фамилией. Тем не менее, это все равно будет только формальностью, потому что по всем законам ты и Морриган будете мужем и женой, а мы, в свою очередь, ее ближайшими живыми родственниками.

— Но… нам ведь только четырнадцать, мистер Поттер?! – тихо почти шепотом и очень испугано пролепетала Морриган.

— Это ничего не меняет, Морриган, – ответил ей мужчина. – Согласно традиции Лугнасад проводят в раннем детстве. Если взять во внимание что моего деда и бабушку магически поженили в пять лет, ваши четырнадцать кажутся довольно зрелым возрастом.

— Магическая свадьба — это традиция? – спросил у отца Крис.

Джеймс кивнул.

— Во всех древних чистокровных семьях, неважно благородных или нет, дабы сохранить фамильную магию в роду и передать ее наследникам проводили этот ритуал. Твои дедушка и бабушка тоже были магически обвенчаны, мы с твоей мамой провели ритуал Лугнасад, как ты помнишь, перед самым венчанием. Разве что твой крестный обошелся без него, но это потому, что Петуния сквиб и ритуал не имел бы смысла. К тому же, судя по твоей маме, Эвансы предрасположены исключительно к Темной магии, так же как и Блэки.

В комнате снова наступила тишина, в которой взрослые смотрели на подростков, а подростки друг на друга. Кристиан ожидал решения Корди, потому что где-то глубоко в душе не сомневался в том, что даст согласие. В конце концов, между ними и без того уже возникли магические узы, даже более крепкие чем связывали его с новым Темным Лордом (а точнее Леди) так имеет ли значение в каком возрасте они дадут этим узам определение? Они ведь были суждены друг другу. Он не сомневался в себе. Он ждал лишь решения Корди, а девушка была скорее напугана, чем полна сомнений.

Когда она посмотрела на Джеймса, прошло минут десять абсолютной тишины. Взрослые давали им время все обдумать. Девушка вновь вернула взгляд к Кристиану и, увидев его едва заметный кивок, дала согласие от них обоих. Крис лишь подтвердил это решение отцу и матери.

— Вот и хорошо! – оживился Дамблдор. – В таком случае я пойду в Министерство Магии, как ваш представитель, мисс Морриган, и подам прошение о смене фамилии и отмене вашего удочерения без отмены опеки. На рождество вы с помощью миссис Поттер проведете ритуал Отречения от отца, а первого августа в праздник Ламмас мы проведем Лугнасад, в единственный день, когда этот ритуал можно проводить. В связи с этим, я прошу вас держать это в секрете. Иначе, боюсь, Ипполита Уиллоуби сумеет вставить нам палки в колеса.

Подростки кивнули. Улыбнувшись на прощание и пожелав скорейшего выздоровления, директор удалился вместе с мадам Помфри, оставив Кристиана и Морриган вместе со старшими Поттерами.

Какое-то время в палате царила задумчивая тишина. Крис и Морриган лежали в кроватях и бросали друг на друга короткие взгляды, словно не могли не видеть друг друга хотя бы раз в минуту. Взрослые смотрели куда-то вдаль и непонятно о чем думали. Наконец, Джеймс встрепенулся и задал самый страшный вопрос, который, по мнению Кристиана, мог задать.

— О, мы так и не узнали до сих пор, как прошло распределение Мэгги? – спросил он с преувеличенной бодростью.

— Ну… – почему-то стушевался Крис. Увидев его напряжение, Морриган тоже испугалась. За компанию, хотя и не понимала, чего боится Кристиан. – Видишь ли…

— Понятно, – немного нахмурился старший Поттер. – Значит, она снова это сделала?

Подросток сокрушенно кивнул.

— Я в этом точно не виноват, и вообще это же вы ее воспитывали! – решил оправдаться он. – Я ведь говорил тебе, что так и будет. Мэгги всегда была хитрой и знала когда можно говорить, а когда лучше промолчать или солгать, чего ты еще хочешь от пророка? Она никогда не станет кидаться грудью на амбразуры с громким воинственным кличем Королевы Амазонок! У нее характер как у Генри, а тот был тем еще партизаном.

Джеймс сурово посмотрел на сына, который чувствовал себя под взглядом отца так, словно он предал все его надежды. Хотелось провалиться сквозь землю. Еще бы! Еще один Поттер в Слизерине! Мэгги всегда была в большей степени привязана именно к нему, поэтому отец, собственно, был прав, виня именно его в ее распределении. Он имел большое влияние на сестру, вот только признаваться не желал, уж больно болезненно отец реагировал на факультет змей.

Неожиданно на его плечо легла отцовская рука. Подросток невольно перестал втягивать голову в плечи и отворачиваться от родителя.

— Я не сержусь, Кристиан, – раздался мягкий голос Джеймса. – Не скажу, что я счастлив по этому поводу, но то, что вы оба в Слизерине не означает, что я буду любить вас меньше. Правда, сын. Все в порядке. Я это переживу, как пережил раньше твое распределение.

Он улыбнулся Крису, а подросток в ответ резко поднялся (откуда только силы взялись?!) и обнял отца. Объятия были не сильными, потому что все свои силы Крис потратил, чтобы сесть, поэтому Джеймс крепче обнял сына, чтобы тот не упал и мягко погладил его по голове. Лили рядом улыбалась и, кажется, растрогано всплакнула. Ради благополучия и счастья своих детей (включая Грифа) Джеймс был готов предать даже собственные принципы, а это было для него самым святым на свете!

— Ну, все, сынок,… тебе надо лежать, – мягко сказал он ему и помог вернуться в горизонтальное положение.

Крис был немного смущен своим порывом, но не потому, что считал это недостойным, а потому что тут была Морриган, а ему хотелось казаться в ее глазах сильным. Отец снова потрепал его по голове приведя и без того лохматую голову в полный беспорядок и посмотрел на девушку, тоже смотревшую на них растроганным взглядом. Видимо покопавшись в увиденных воспоминаниях, она поняла причины поведения Криса.

— А куда попали вы, леди? — спросил Джеймс у девушки, зная, что она в этом году впервые пошла в Хогвартс.

— Ну, я хотела быть на одном факультете с Крисом, – стушевалась девочка. Ей было неловко признаваться в этом, хотя после ее согласия на свадьбу, это было до идиотизма глупо. – Шляпа давала мне выбор между Гриффиндором и Равенкло, отдавая предпочтение Гриффиндору, но так как Кристиан учился в Слизерине, я упросила ее отправить меня туда же. Думаю, она не смогла отказать мне, потому что мой… отец был Наследником Слизерина, хотя я, по ее мнению, не подхожу этому факультету.

— Что ж, я рад, что именно вы станете женой моего сына, – сделал вывод мужчина. Лили кивнула и улыбнулась девочке, выражая свою солидарность. – Ну и как вам Хогвартс, мисс?

— Печально, что мы попали в больничное крыло сразу же после пира и не пошли сегодня на уроки, – ответила девочка, – хотя после вчерашнего у меня такое ощущение, будто я знаю всю школьную программу, не говоря уже о других видах магии, которые, боюсь, даже сотворить не смогу. И как все это можно было выучить за двадцать лет жизни? – удивленно расширила глаза девушка.

— Ну, если очень постараться… – пожал плечами Кристиан. – Хотя большую часть знаний я получил из воспоминаний подаренных Волдемортом. — Крис вновь содрогнулся. – Еще не все воспоминания утряслись, и я даже не хочу знать, что именно помню. Почему-то у меня дурное предчувствие, что там есть что-то, чего я знать совсем не желаю!

— О боже! – воскликнула Лили, и ее глаза широко раскрылись. – Мы же совсем забыли! Джеймс, там было ОНО. То самое воспоминание!

Джеймс побледнел.

— Может позвать Дамблдора? Попросить поставить блок на него?

— Думаю сейчас уже бесполезно,… – мрачно ответил Джеймс, и в его глаза вернулась обеспокоенность.

— О чем вы говорите? – спросил у родителей встревоженный подросток.

— Ни о чем, не волнуйся, – попытался успокоить его отец. – Только,… только помни, что мы всегда с тобой,… мы тебя не оставим и никуда не денемся. Хорошо?

— Хорошо, – кивнул Крис. – Пап, вы говорите про то самое воспоминание, которое заблокировали, когда мне был год? – напряженно спросил он. – Оно там есть, да?

— Да, сынок, и я искренне надеюсь, что оно никогда не всплывет. Все это неправда, ничего из этого не случилось.

Кристиан кивнул. Вновь наступила тишина, которую спустя пару минут прервала Лили, решившая рассказать о том, как проходило их с Джеймсом распределение. Вскоре Джеймс включился в разговор и рассказывал разные байки, которые еще не слышал или в которых не принимал участие Крис.

Они покинули подростков только после обеда, а через час в Больничное крыло вбежал Альт вместе с Роном. Последний принес им уроки и домашние задания по просьбе декана, профессора Блэка.

Они пробыли у них около часа: Рон делился впечатлениями от уроков, а Альт все никак не мог отойти от испуга за своего кузена. Их выгнала из палаты мадам Помфри, пришедшая с очередной порцией лекарственных зелий.

В следующий раз посетителей пустили только после ужина. На этот раз Альт пришел вместе с Гриффином и с близнецами. Сейчас Блэк был более веселым, но трое взрослых ребят не оставляли ему возможности поговорить с Кристианом.

Следующее утро ознаменовалось приходом еще одного посетителя. На этот раз их навестила сама Ипполита Уиллоуби! Когда она вошла, Кристиан не смог не оценить ее эффектность и манеру держаться, в которой было что-то знакомое, но настолько прозрачное, что он не смог за это ухватится и понять кого она ему напоминала.

Миссис Уиллоуби была статной высокой женщиной, стройной, но не худой, с черными густыми волосами, блестящими на солнце и идущими волнами. У нее было миловидное лицо, плавный овал которого предавал женщине совершенно невинный детский вид. Ее пронзительно синие глаза казались какими-то мягкими, кошачьими, от чего по спине Криса прошел холодок, а волосы встали дыбом. Было в этом взгляде что-то пугающее, но мальчик хорошо понимал, что это ощущал, а может быть видел, лишь он.

Опасность? Да, эта женщина была опасна. Она была хищником, и мягкость в ее глазах была призвана одурачивать и усыплять бдительность ее жертв. Миссис Уиллоуби превосходно носила маску доброй и благотворительной дамы и делала это давно.

Бросив короткий взгляд на подростка, женщина тут же наколдовала себе стул возле кровати Морриган и села в него с таким аристократичным изяществом, что Крис едва удержался от смешка.

— Юная леди, позвольте узнать, что сие значит? – сказала тем временем женщина.

Казалось ее язык и манеры расходились с ее принципами. Кристиану почему-то почудилось, что если бы в палате не было его, эта женщина не стала бы скупиться на слова и изображать высокородную сверхобразованую чистокровку.

Перехватив взгляд Корди, Крис только убедился в своей правоте.

— Я получила это сегодня утром. Тут сказано, что вы изволили отправить своего представителя в Министерство Магии и подали прошение о смене имени в пользу фамилии своей биологической матери, бросившей вас на произвол судьбы. И более того, здесь указано, что вы хотели отменить ваше удочерение! А эта приписка? «С опекой мистером и миссис Уиллоуби согласна»!? Что это извольте узнать, юная леди? Что за глупости? Какая грязнокровка вас на это надоумила!?

— Я просто воспользовалась своим правом, мадам! – ответила Морриган, сев в кровати.

— Каким еще правом?! Вы сирота! Вы должны быть нам благодарны, мисс, а вместо этого вы…

— Согласно закону номер 435 от 12 ноября 1843 года, «волшебники или волшебницы, родившиеся и проживающие свыше пяти лет на территории Соединенного Королевства, но имеющие родителя или родителей, подданных другой страны, или в связи с утерей родителей имеющие родственников, подданных другой страны, но усыновленные или удочеренные по ошибке или намеренно без своего согласия, независимо от обстоятельств усыновления или удочерения, имеют право отменить усыновление или удочерение без лишения удочеривших или усыновивших лиц права опеки в любом возрасте в одностороннем порядке. При лишении удочеривших или усыновивших лиц права опеки требуется добровольный отказ от опеки, либо подтверждение невозможности опекунов содержать своего подопечного, либо подтверждение нарушения прав подопечного, либо заявление об опеке или удочерении родственниками, независимо от их подданства, при отсутствии их отказа от удочерения или опеки, данного ранее», – сухо процитировал Кристиан, даже не соизволив открыть глаза.

Женщина побледнела.

— Так вот кто настроил Морриган против меня! И вам не стыдно, юноша? – прошипела женщина.

— Он тут не причем, мэм! – холодно отрезала Морриган. – Я узнала, кто был моим отцом на самом деле! Узнала, что я дочь Волдеморта! Человека, погубившего сотни невинных людей! Как ты могла лгать мне!? Как ты могла клеветать на Кристиана?! Кто дал тебе права заставлять меня ненавидеть человека, у которого я в неоплатном долгу?!

— Так ты и раньше все знала обо мне? – спросил Крис у Корди.

Девочка смутилась и кивнула.

— Да, мне рассказала миссис Уиллоуби. Она сказала, что мой отец был хорошим человеком, пытавшимся возродить магические традиции, а ты коварно его убил и убивал всех, кто подворачивался под руку. Мне очень стыдно, Крис, что я так думала…

Подросток хмыкнул.

— А откуда узнали вы, миссис Уиллоуби? – поинтересовался он.

Женщина вернула на лицо доброжелательную маску и ответила:

— Когда мать Морриган, Белона Леруа, подкинула к нам свою дочь, вместе с ней было письмо и локон волос Белоны для волшебной палочки. Вы знаете, что для полувейл не подходят палочки с обычной сердцевиной, они слишком слабы. В письме женщина написала, как назвала девочку, когда она родилась, кто ее родители и что она не может жить дальше, зная, что верила такому плохому человеку как Том Риддл. Спустя три дня ее тело выловили из Темзы: об этом писали в маггловских газетах. – Женщина изобразила глубокое раскаяние и, посмотрев на обоих подростков, продолжила. – Я всего лишь хотела скрыть ужасную правду от Морриган. Когда мы ее удочеряли, то поклялись, что она никогда не узнает правду, о том кем были ее отец и мать.

— Но она все равно бы обо всем узнала в школе! – возразил Крис. – Какой смысл лгать, да еще и чернить мое имя?

— Это была наша с Дюраном ошибка. Я прошу прощения, у вас обоих. Надеюсь, Морриган, ты нас простишь, все-таки мы твои опекуны и от опеки отказываться не собираемся,… я пойду, еще раз простите нас, мистер Поттер. И, будьте уверены, ваша тайна умрет с нами. Мы хранили ее четырнадцать лет, и будем хранить до конца жизни. Выздоравливайте. – И она ушла, так и не справившись ни о самочувствии Морриган, ни поинтересовавшись, как она вообще попала в больничное крыло в первый же день учебы.