Связанные ненавистью

Тэхён:

Лимузин Синдиката остановился перед виллой Скудери, и Чонгук припарковал арендованный «БМВ» прямо за ним. Чон с Лисой сразу же вышли из машины, и я открыл дверь, собираясь последовать за ними, но остановился, заметив, что Дженни еще даже не отстегнула свой ремень.

Она сидела, опустив голову и уставившись на свои сжатые ладони, лежащие на коленях. Во мне вспыхнуло раздражение. Может она хоть раз выбрать лёгкую дорожку? Обязательно быть всегда такой упрямой?

— Послушай, Дженни, у меня нет желания с тобой спорить. Прямо сейчас тебе не стоит заставлять своего отца ждать. Серьезно. Он и так уже в бешенстве. Выметайся из машины, или я тебя выволоку.

Я ждал в ответ язвительное замечание, но она молча потянулась к защелке ремня. Когда я увидел ее дрожащие руки, внезапно до меня дошло, что происходит.

Дженни медлила не для того, чтобы вывести меня из себя. Она нервничала из-за того, что снова вернулась сюда. Ее пальцы безуспешно боролись с ремнем безопасности, так что я оттолкнул ее руку и сам отстегнул Дженни.

Она подняла на меня глаза и нахмурилась, вглядываясь в мое лицо. Она казалась до чёртиков испуганной, даже не оттолкнула мои ладони, которые попрежнему лежали у нее на бедре.

— Нам нужно выйти, — повторил я, на этот раз без прежнего раздражения.

Она неуверенно кивнула, уставившись в окно.
Я видел, что с нас не спускают глаз Чонгук с Лисой, а позади них в ожидании стоят Стэн и Кармине.

Ромеро остался возле нашей второй машины, сканируя взглядом окрестности. Вряд ли это ловушка, но с этим ебаным Синдикатом никогда и ни в чем нельзя быть уверенным. В последние несколько месяцев между нами всё было не так гладко.

— Мне страшно, — прошептала Дженни и резко рассмеялась.

— Ну не странно ли это — бояться своего собственного отца?

— Твой отец — Консильери и та ещё сволочь.
Причин бояться его предостаточно.

Она сидела, уставившись на свои колени.
— Он ненавидит меня. А теперь, после того, что я натворила, у него даже рука не дрогнет пустить мне пулю в лоб.

Но перед этим ему придется иметь дело со мной, и я не сомневался, что смогу уложить его даже со связанными руками. Подцепив пальцем ее подбородок, я по вернул к себе лицо Дженни и встретился с взглядом ее голубых глаз.

— Я ему не позволю.
На мгновение она смягчилась, и ее взгляд коснулся моих губ, но затем Дженни вновь стала прежней и отодвинулась от меня. Я едва не застонал.

Она открыла дверь и выскользнула из машины. Когда я поравнялся с ней, никаких признаков страха на ее лице уже не было. Она шла с гордо поднятой головой и смотрела на головорезов Скудери с такой злобой, какой я никогда ещё не видел у нее. Это была та самая Дженни, которую я знал.

Единственное свидетельство того, что она не была так расслаблена, как делала вид, — то, что она и не подумала возмущаться, когда я положил ладонь ей на поясницу, подталкивая к входной двери. Мне не терпелось провести руками по ее телу и наконец-то сделать её своей.

Картина того, как Сид ее лапает, снова встала у меня перед глазами, и мне пришлось бороться с возникшим желанием что-нибудь разбить.

Чонгук выгнул бровь, не скрывая своего нетерпения.
— Какого хрена вы так долго там копались?

Я не ответил, поскольку в этот момент открылась дверь и на пороге появился Скудери. Лицо его было мрачнее тучи.

Дженни попятилась и прижалась ко мне. По всей видимости, она даже не заметила этого, потому что ее лицо осталось совершенно невозмутимым.

Скудери перекинулся парой слов со своими людьми, прежде чем огослать их, и повернулся к Чонгуку.

Они пожали друг другу руки, а потом он заключил Лису в свои объятия. За всё это время он не посмотрел на Дженни.

Это взбесило меня до чёртиков. Взгляд его холодных глаз остановился на мне, а я ухмыльнулся ему в ответ.

В этом мужчине мне ненавистно было всё: от его тупой морды до зализанных назад волос. Он выглядел как дешевое клише мафиози.

— Я смотрю, ты нашел ее, — ухмыльнулся он.

— Я всегда получаю то, что хочу.

Он даже не взглянул в сторону Дженни, но выражение его лица стало суровым.

— Ты хотел уважаемую итальянскую девушку, а получишь лишь объедки, оставшиеся от бог знает скольких мужиков.

Тело Дженни напряглось под моей рукой, она широко распахнула глаза, прежде чем смогла вернуть контроль над своими эмоциями. Но ее папаша еще не закончил. Неудивительно, что он так хорошо ладил с моим отцом.

— Не понимаю, зачем тебе вообще нужно было тратить попусту свое время на нее. Мои люди и без тебя могли ее поймать.

Его люди много чего могли сделать с Дженни.

Чон, прищурившись, предостерегающе глянул она меня. Понимает ли он, как сильно мне хочется воткнуть свой нож в уродливую рожу Скудери?

Я снова уставился на отца Дженни, желая стереть эту высокомерную усмешку с его лица.

— Я думаю, нам стоит зайти в дом и там обсудить все вопросы, — произнес Чонгук своим тоном Дона.

Обычно эта его привычка действовала мне на нервы, но сейчас, наверное, все было к лучшему. Я чувствовал, что если ещё хоть секунду мне придется терпеть эту тупую рожу, мой нож нечаянно может повредить глаз Скудери.

Скудери кивнул и распахнул шире дверь. Когда мы проходили мимо него, Дженни практически прижалась к моему боку.

Желание защитить обожгло меня.

Возможно, она не осознавала этого, но то, что она искала моей близости, когда ей стало страшно, было подтверждением ее чувств ко мне. Даже если она сама еще не знала о них.

— Как ты можешь даже притрагиваться к ней после того, что она сделала? После того, как ты собственными глазами это видел? Мне было бы противно, — выплюнул Скудери, закрывая дверь.

Он, очевидно, не ожидал от меня ответа, потому что обратился к Чонгуку.

— Если бы моя жена сотворила такое, я бы замочил ее, и, думаю, Чон, ты бы сделал то же самое.

Лиса бросила на Чонгука потрясенный взгляд, но тот не среагировал.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать с тобой, если бы да кабы. Я хочу уладить это раз и навсегда. Ты нам кое-что обещал, и я жду, что ты выполнишь свое обещание.

— То, что я обещал, больше не доступно. — Скудери кивнул на Дженни.

— Но если вы хотите испорченный товар, я уверен, мы можем договориться. Данте ждет нас в гостиной. Это прежде всего дело Синдиката, и решающее слово по этому вопросу будет за Данте.

Чон встретился со мной взглядом, в его глазах ясно читалось предупреждение.

— Тогда пойдем. У меня есть дела поважнее, чем просто чесать с тобой языком. И я уверен, что мы сможем прийти к пониманию, которое пойдет на пользу всем нам.

Плевать я хотел на Данте или Скудери. Я заберу Дженни с собой обратно в Нью-Йорк, даже если в процессе мне придется выпотрошить всех до единого мудаков Синдиката.

Дженни:

Я очень старалась сохранить на лице нейтральное выражение, но это было невероятно тяжело.

К своему стыду, должна была признать, что ладонь Тэхёна у меня на пояснице действительно помогала сосредоточиться.

Однако выражение его лица лишь подпитывало мой страх. Он выглядел как человек, жаждущий крови. Я посмотрела на Чонгука и моего отца, которые тоже не утруждали себя обменом любезностями.

С тех пор, как я сбежала, всё явно пошло наперекосяк. Судя по тому, что Чон был едва вежлив с моим отцом, отношения между Синдикатом и Ньо-Йорком сейчас были не лучшими.

Лиса осторожно коснулась моей руки, ее взгляд был полон тревоги. Я выдавила из себя улыбку, но, должно быть, это не сработало, потому что в ответ она лишь нахмурилась.

Черт побери! Тэхён подтолкнул меня вперед. Отец и Чонгук уже направлялись в гостиную, но я остановилась, услышав торопливый топот шагов, и бросила взгляд на лестницу.

Ко мне стремительно неслись Лили с Фаби, их лица светились от счастья. Слезы полились у меня из глаз, когда мой младший брат на летел на меня, спрятав голову на груди.

Господи, как же он вырос с тех пор, когда я видела его в последний раз.

Как такое вообще возможно? Меня не было всего полгода. Вслед за ним и Лили бросилась обнимать меня.

— Мы так сильно по тебе скучали, - прошенала она. Из-за крепких объятий Фабио мне было трудно дышать, но я не обратила на это внимания.

Я так же сильно прижала их к себе в ответ. Пока была в бегах, я старалась не думать о своей семье, потому что мне казалось, что мое сердце рвется на части всякий раз, когда я это делаю.

— Я же велел тебе держать их наверху! — про-шипел отец. Я подняла голову и увидела мать, поспешно спускающуюся по лестнице.

— Прошу прощения. Они слишком шустрые,— смиренно ответила мать.

Она быстро мазнула по мне взглядом, не сказав мне ни слова, и повернулась к отцу.
Я тяжело сглотнула. Так вот к чему всё пришло?

Из-за того, что я так поступила вопреки их желанию, теперь меня для них не существует? Я знала, что отец меня осудит, но надеялась, что хотя бы мать будет рада моему возвращению.

— Лили, Фаби, марш обратно в свои комнаты.

— Но, отец, мы уже целую вечность не видели Дженни, — заныл Фаби.

Отец быстро преодолел расстояние между нами, схватил брата с сестрой и подтолкнул их к матери:

— Наверх, сейчас же!

Фаби упрямо вздернул подбородок, и даже Лили не двинулась с места. Лицо отца побагровело от злости.

— Всё в порядке, — успокоила я их. — Мы сможем поговорить позже.

— Нет, не сможете. Я не хочу, чтобы ты приближалась к ним. Ты мне больше не дочь, и я не хочу, чтобы твоя гнилая сущность заразила Лилиану! — выплюнул отец, презрительно глядя на меня.

Я даже не нашлась что на это ответить. Он не хотел, чтобы я встречалась со своими сестрой и братом.

— Это херня, — не сдержался Тэхён.

— Тэхён, — предупредил Чон. Он уже схватил
Лису за запястье, чтобы она не вмешивалась. — Это не наше дело.

— Вот именно, — с вызовом ответил отец. - Это моя семья, и Дженни всё еще подчиняется нашим законам, не забывайте об этом.

— Думаю, раз я больше тебе не дочь, то почему должна слушать то, что ты говоришь?

Тэхён крепко ухватил меня за талию. Что такое? Ему можно провоцировать моего отца, а мне не разрешается?

— Осторожно, — прошипел отец. — Ты всё еще собственность Синдиката.

— Давайте не будем заставлять Данте долго ждать, — вмешался Чонгук.

На этот раз нам и в самом деле удалось добраться до гостиной без инцидентов. Данте Кавалларо возле окна разговаривал по телефону. При нашем появлении он завершил разговор и обернулся.

Мне пришлось подавить дрожь, когда взгляд его холодных глаз задержался на мне. И вправду айсберг. Внезапно мне стало очень страшно. Это уже не шутки.

Я не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько беспомощной.

— Чонгук, Тэхён, Лиса, — поприветствовал Данте Кавалларо как обычно лишенным эмоций голосом. - Дженни.

Я даже подскочила от неожиданности, так как думала, что он сделает вид, будто я недостойна слов приветствия, как это сделал мой отец.

Я слегка склонила голову. Всё во мне противилось, но я понимала, что мне же будет лучше.

— Ты осознаешь, что совершенные тобой по-ступки — это предательство? — спросил Данте.

Я знала, что ответить. Если соглашусь — буду в заднице, а если нет — выведу из себя человека, который может принять решение убить меня.

— Дженни — моя невеста, и если бы не сбежала, то сейчас уже была бы моей женой. Думаю, решение о том, заслуживает ли она наказания, нужно возложить на моего брата как на Дона Нью-Йорка.

Я перевела взгляд с Тэхёна на Чонгука, чей жестокий взгляд вызвал у меня мурашки по спине.

— Да это же просто нелепо, - проворчал отец.
Однако Данте не казался оскорбленным.

— Я так понимаю, жениться ты не передумал?

— Точно, — не задумываясь, ответил Тэхён.

Разумеется, никто не удосужился спросить, чего хочу я, но чувствовала, что сейчас лучше не лезть на рожон. Не тогда, когда для меня всё может очень плохо закончиться.

Данте жестом подозвал к себе отца, и они вполголоса поговорили в течение нескольких минут. Похоже, отец остался крайне недоволен.

— Я не буду делать официального объявления в Синдикате. Но и не стану препятствовать этой свадьбе. Однако если ты откажешься, у меня не останется другого выбора, кроме как наказать тебя, — объявил Данте, обращаясь ко мне.

Он кивнул Тэхёну, прежде чем снова обратиться к моему отцу: — Я предоставлю утрясти это дело тебе, поскольку Дженни — член твоей семьи, и рассчитываю, что в конце этого дня будет достигнута договоренность, которая позволит нам мирно сотрудничать и впредь. — С этими словами он шагнул назад и махнул отцу, приглашая принять на себя бразды правления.

— Ты что, серьезно можешь позволить принять в Нью-Йорке такую, как Дженни? Твои люди ожидают, что ты как новый Дон будешь защищать традиции и беспощадно расправляться с предателями, — сказал отец Чонгуку.

— Мои люди принимают мои решения, — ответил Лука, но в его голосе был намек на предупреждение, — каким бы оно ни было.

Вдруг я задумалась, на самом ли деле буду в тягость Чону. Не то чтобы я испытывала желание стать частью «Коза ностры», если стоял выбор между пребыванием на территории моего отца и проживанием в Нью-Йорке с Лисой, то я знала, что выберу последнее.

Тэхён выглядел так, будто вот-вот вытащит ножи. Он подошел к Чонгуку и что-то тихо ему сказал. Лиса воспользовалась моментом
чтобы присоединиться ко мне. Я благодарно улыбнулась ей.

— Мой брат женится на твоей дочери, несмотря на все ее проступки. Я думаю, что это очень щедрое предложение с нашей стороны. Ты должен быть счастлив, что тебе не придется искать ей нового мужа.

— Как будто я смогу теперь найти кого-то, — фыркнул отец. — Даже не буду тратить свое драгоценное время попусту.

Кровь ударила мне в голову не только из-за слов отца, но и из-за предложения Чонгука, которое мне совсем не нравилось. Они вели себя, как будто я кусок дерьма. Слушая их, я убеждалась, что правильно сделала, сбежав. Этот мир прогнил насквозь.

— Так что скажешь? — спросил Чон и сжал губы.

Отец бросил вопросительный взгляд на своего босса, но Данте, похоже, не собирался вмешиваться, всем своим видом говоря, что итог его не волнует.

— Надеюсь, вы не собираєтесь устраивать свадебное торжество. Я хочу, чтобы это было улажено без шума. Она уже и так достаточно опозорила меня и Синдикат. Я не дам ей шанса опозорить нас ещё сильнее, — в конце концов согласился отец.

Я так сильно стиснула зубы, что удивилась, как у меня челюсть не сломалась.

Тэхён покачал головой.

— Мне не нужна свадебная вечеринка. В любом случае я предпочитаю напиваться без компании старых дев Семьи.

Смех защекотал горло, но я сдержалась. Тэхён стрельнул в меня взглядом, как будто хотел убедиться, что я нахожу его остроумным, каким, вероятно, он сам себе казался.

Он просчитывал каждый свой шаг, этого мне забывать не стоило. Тэхён маскировал свою смертоносную силу под юмором и улыбками, но я не дам себя обмануть.

Ни сейчас, ни впредь, особенно когда стало ясно, что он думает, будто оказывает мне большую милость, принимая обратно.

— Старые девы всё равно не придут. Никому не хочется испачкаться о такую, как она. — Отец бросил на меня злой взгляд.

Хватка Лисы на моем запястье стала стальной, словно она до сих пор не верила, что я не наброшусь на нашего отца.

— По традиции будет церковная церемония, как и положено, — сказал Лука. — Кроме ближайших родственников гостей больше не будет.

— Традиция, — раздражённо фыркнул отец. —
Дженни наплевала на наши традиции.
Демонстрацию простыней, в отношении которых так непреклонна ваша семья, придется отменить. И о белом платье тоже не может быть и речи. Я не позволю ей глумиться над нашими ценностями.

— Это разумно, — кивнул Чонгук.

Лиса недоверчиво посмотрела на мужа, однако я не удивилась, что мне не позволят надеть белое платье.

Можно подумать, мне не наплевать. Да мне плевать, даже если я выйду замуж голой. Я ничего из этого не хотела. И мне вообще пофиг на их дурацкие традиции.

Они думали, что делают мне одолжение, будто я преступник в камере смертников, которому вручили помилование на блюдечке. Я не сделала ничего плохого, ничего по сравнению с тем что сделал любой мужчина в этой комнате.

— Сдается мне, она всем мужикам в Европе позволила себя отыметь, и после этого ты всё еще ее хочешь? — опять не успокаивался отец.

Я понимала, что он делает это, чтобы унизить и оскорбить меня, и мне ненавистно было признавать, что у него это почти получалось.

Я смотрела на мужчину, который был моим отцом, и не чувствовала ничего. Я всегда знала, что он меня недолюбливает, но никогда даже и представить себе не могла, насколько сильно его презрение. Я впилась ногтями в ладони.

Тэхён приосанился, криво ухмыльнувшись.

— Я охотился за ней полгода. Ты правда думаешь, что, если бы я не хотел ее, стал бы тратить столько времени? У меня есть дела поважнее.

Если хоть раз еще это услышу, слечу с катушек.

— Я думал, ты хочешь отомстить, но мои люди доложили, что ты и пальцем ее не тронул. — Отец пристально посмотрел на меня.

— Опять же, тебе, наверное, не хотелось руки марать. Сомневаюсь, что простой душ сможет заново очистить мою дочь.

Лиса сильнее сжала мое запястье, и я остановилась.

Я даже не почувствовала, как шагнула по направлению к нашему отцу, чтобы сделать... Понятия не имею, что бы я сделала. Ударила его? Возможно.

Благодаря его словам и гримасам я чувствовала себя дешевкой и ненавидела, что он имеет такую власть надо мной. Но в то же время я бы скорее спрыгнула с крыши этого дома, чем призналась, что не спала ни с одним парнем, пока была в бегах. Это тайна, которую я всеми силами сохраню при себе.

— Кто говорит, что я всё ещё не собираюсь отомстить? - произнес Тэхён опасно тихим голосом.

Взгляд его тёмных глаз остановился на мне. Ублюдок.

Значит, та забота в машине была проявлена всего лишь для отвода глаз? Он знал, что я не хочу за него замуж.

Знал, что для меня это наказание. Можно только догадываться, что еще он приготовил для меня, когда я окажусь в его лапах.

— Я ни за кого не собираюсь выходить замуж! — сорвалась я. — Это моя жизнь.

Отец, побагровев, шагнул ко мне и со всей силы ударил по лицу. В ушах зазвенело, а рот заполнил металлический привкус. Много лет и множество пощёчин назад я бы заплакала.

— Ты будешь делать так, как я скажу. Ты достаточно запятнала мое имя и честь. Я не намерен больше ни дня терпеть твою наглость! — с пылающим лицом прорычал он.

— Что, если не буду?

В крепком захвате Лисы моё запястье почти онемело. Сестра влезла между отцом и мной, несмотря на явное неодобрение Чонгука, но он был занят, железной рукой удерживая Тэхёнп за рубашку.

Я попыталась дернуть назад Лису, не отводя взгляда от отца. Лиса, как и прежде, пыталась меня защитить, но это была моя битва.

Отец не опустил руку, наверное, собираясь ещё раз меня ударить. Интересно, что бы он сделал, если бы я ударила его в ответ?

Хотелось бы мне быть достаточно смелой, чтобы это узнать.

— Никто и слова не скажет, если в наказание за предательство я отправлю тебя в какой-нибудь из секс-клубов Синдиката, так что мы можем воспользоваться твоей распущенностью.

Несмотря на свои лучшие намерения, я была шокирована и вытаращилась на отца. Данте нахмурился, но не уверена, хороший ли это знак.

Глаза Тэхёна полыхали такой ненавистью, что волосы у меня на затылке встали дыбом. Чон попрежнему удерживал его за плечо, останавливая... от чего? Я не знала.

— Этого не будет. Дженни станет моей женой.
Сегодня, - произнес Тэхён.

— Что? Я... - вырвалось у меня, но отцовская пощёчина снова заставила меня замолчать. Этот удар стал сильнее предыдущего, и его кольцо зацепило мою нижнюю губу. Я почувствовала жгучую боль, и теплая жидкость потекла по подбородку.

— Это уже слишком! — воскликнула Лиса, и Чонгук резко дернул ее назад, а Тэхён, крепко схватив меня за руку, выволок из гостиной и потащил по коридору в ванную.

Не знаю точно, из-за шока от случившегося или скорости, с которой Тэхён меня тащил, но я не сопротивлялась, только шла, спотыкаясь и даже не пытаясь остановить кровь, капающую из разбитой губы на блузку. Тэхён втолкнул меня в ванную, зашел следом и запер дверь.

Мое отражение в зеркале сейчас очень подходило для сцены в ужастике: подбородок был залит кровью, из разбитой нижней губы на блузку стекали крупные кровавые капли.

Губа у меня здорово опухла, но я была счастлива, что глаза оставались сухими — ни одной слезинки.

За спиной появился Тэхён. Он внимательно осмотрел моё лицо. Слава богу, у него не было этой дурацкой акульей ухмылки, поэтому он выглядел вполне терпимо.

— Ты не чувствуешь, когда нужно сдержаться, правда? — Он наконец с усмешкой растянул губы, но это вышло неестественно. Его взгляд заставлял нервничать. Я уже видела такое выражение лица, когда Маттео расправлялся в подвале с захваченными в плен русскими.

— Как и ты, — не осталась в долгу я, морщась от боли, которая при этих словах пронзила губу.

— Это правда, — странным тоном произнес он.
Я не успела даже ойкнуть, как Тэхён схватил меня за бедра, развернул и посадил на столешницу раковины. — Вот почему мы идеально подходим друг другу.

Нагло улыбнувшись, этот подонок втиснулся у меня между ног.

— Ты что творишь? — прошипела я, толкнув его в грудь, и отодвинулась на самый край, чтобы увеличить дистанцию между нами.

Тэхён даже не шелохнулся — он был гораздо сильнее меня. Лишь улыбка стала шире. Он взял меня за подбородок и приподнял лицо.

— Дай посмотрю на твою губу.

— Теперь я в твоей помощи не нуждаюсь.
Нужно было с самого начала остановить моего отца!

— Да. Ты права, — хмуро кивнул он и осторожно коснулся большим пальцем ранки, когда приоткрывал мне губы.

— Если бы Чон мне не помешал, я бы всадил нож в твоего грёбаного папашу, и плевать на последствия. Может, ещё успею. С превеликим удоволь-юствием!

Маттео приподнял полу пиджака, вытащил из ножен длинный изогнутый клинок и, прищурившись, крутанул его в руке. Затем перевел взгляд на меня.

— Хочешь, чтобы я его убил?

Боже, да!

Я вздрогнула, услышав слова Тэхёна.

Я понимала, что так нельзя, но после того, что сотворил сегодня отец, хотела увидеть, как он молит о пощаде.

Тэхён может любого человека поставить на колени, и это меня ужасно заводило. Именно поэтому я хотела вырваться из нашей среды. Я была способна на жестокость, и образ жизни моей семьи способствовал этому.

— Но это будет означать войну между Чикаго и Ньо-Йорком, — только и смогла ответить я.

— Зрелище того, как твой отец истекает кровью подле моих ног, стоило бы риска.
Ты этого стоишь.

Не уверена, шутил он или нет, но всё зашло уже слишком... далеко. Мне хотелось расцеловать его за такие слова, но это было неправильно.

Тэхён вел себя совсем не так. Всё запуталось. Буквально недавно на моих глазах убили Сида, и я знала, что Тэхён вполне мог стать тем, кто нажал на курок. Я не могла позволить ему запудрить мне мозги. Он слишком хорош в этом. Я снова толкнула его в плечо.

— Мне нужно позаботиться о своей губе. Если тебе больше нечем заняться, кроме как торчать здесь, вали с моей дороги.

Он всё равно не шелохнулся, такой сильный, что я не могла сдвинуть его с места. Под рубашкой его мускулы напряглись, я поневоле задалась вопросом, как он будет смотреться без нее. Неправильно. Ужасно неправильно.

Он выложил нож на столешницу возле меня.
— Зря ты оставляешь острые предметы в пределах моей досягаемости, когда я злюсь.

— Я готов рискнуть. — Он уперся ладонями по обе стороны от моих бедер, не оставив мне другого выбора, кроме как отклониться назад, чтобы увеличить между нами расстояние.

— Перестань, — огрызнулась я, потому что от него слишком приятно пахло, и я почувствовала желание своего тела приблизиться, а затем снова поморщилась от боли. Подняв руку, я потрогала свою нижнюю губу.

Похоже, она ещё сильнее опухла, а кровь не останавливалась.

Маттео убрал мою руку.

— Ты только хуже сделаешь. Надо зашить. Мне вызвать врача?

— Нет, — торопливо отказалась я. Мне не хоте-лось, чтобы люди об этом узнали, и больше всего не хотелось, чтобы мой ублюдок отец узнал, что ему удалось раскроить мне губу. — Я сама зашью.

Тэхён приподнял бровь. Он отошёл на шаг назад, быстро осмотрел шкафчики и достал аптечку. Затем вдел нитку в иголку и протянул ее мне. Я подвинулась  ближе к зеркалу, поднесла иглу к губе.

Я никогда никому не накладывала швов, а себе и подавно. Я ненавидела иглы. Даже закрывала глаза, когда мне делали уколы.

Тэхён следил за мной, и я не собиралась в сего глазах выглядеть слабачкой, так что воткнула кончик иглы в губу, дернулась от боли и снова отпрянула.

— Блядь! Это чертовски больно. — Вспыхнув, я уставилась на Тэхёна. — Давай. Смейся.

Маттео забрал у меня иглу.
— Так ничего не получится.

— Знаю, — процедила я сквозь зубы. — Ты можешь это сделать?

— Будет больно. У меня с собой нет ничего обезболивающего.

— Ты когда-нибудь накладывал себе швы?

— Несколько раз.

— Тогда я смогу пережить то, что ты зашьешь меня. Просто сделай это.

Он протянул мне таблетки.
— Проглоти сразу несколько. Они не помогут обезболить сразу, но потом станет полегче.

— Водка тоже сработает.
— Я смотрю, ты много нового узнала за те месяцы, пока бегала, — заметил он с ухмылкой, больше напоминающей оскал.

До сих пор он не задавал слишком много вопросов. Даже про других парней, кроме Сида.

Возможно, ему и знать не хотелось, и в любом случае я ничего не собиралась ему рассказывать. Достаточно того, что из-за меня погиб один невинный человек.

Я не скажу ему имена других парней, с которыми целовалась, чтобы он и их убил.

Смерть была слишком жестоким наказанием за поцелуй, да за что угодно на самом деле, но такой мужчина, как Тэхён, с этим никогда не согласится.

— Помимо всего прочего, - выпалила я, потому что не знала, когда нужно заткнуться.

И разве найдется более благоприятное время для того, чтобы спровоцировать кого-нибудь, чем тот самый миг, когда он собирается воткнуть в тебя острие иглы.

— Не сомневаюсь. — И его улыбка-оскал стала еще страшнее. Тэхён обхватил пальцами мой подбородок. — Постарайся не двигаться. Я напряглась, когда он дотронулся иглой до моей губы. Несмотря на то, что я дразнила его, Тэхён был осторожен, когда накладывал мне швы. Всё равно было чертовски больно каждый раз, когда игла прокалывала кожу, и глаза наполнялись дурацкими слезами.

Я сдерживала их так долго, как только могла, но в конце концов несколько слезинок покатились по моим щекам.

Тэхён не стал это комментировать, за что я была ему благодарна. Для него это, наверное, ничего не значило.

Когда меньше пяти минут спустя, показавшимися мне вечностью, он опустил иглу, я быстро стерла слезы с щек, смущенная тем, что таким образом показала слабость перед ним.

— Ее раздует ещё сильнее. Завтра утром у тебя будет опухшая губа.

Я посмотрела на себя в зеркало. С тех пор, как видела ее в последний раз, губа сильно распухла, или, может, мое воображение все преувеличивало? Я оглянула вниз нижнюю губу, чтобы осмотреть швы.

Снаружи они были незаметны. По крайней мере, у меня не будет уродливого шрама.

— Ты ведь не захочешь жениться на мне в таком виде. Мы должны отложить свадьбу.
Тэхён, слегка усмехнувшись, покачал головой.

— Никаких шансов. Ещё раз ты из моих рук не ускользнешь, Дженни. Мы поженимся сегодня. Ничто меня не остановит.