Глава 19
Дженни:
С тех пор как пару дней назад Тэхён обнаружил меня в гостиной, он пребывал в странном настроении и не особо много разговаривал, что было для него несвойственно.
Трудно сказать, за что он на меня разозлился, и на меня ли, но я решила, что меня это волновать не должно. Той ночью я поклялась, что положу конец тому, что происходит между нами. Когда-то я давала себе зарок не стать одной из этих женщин, что выходят замуж за мафиози, и что того хуже — начинают питать к своим мужьям нежные чувства.
До Рождества оставалось всего пять дней, но мы оба сщё совершенно не прониклись праздничным настроением. Наши апартаменты пока не могли похвастаться рождественским убранством. Я уже собралась с духом попросить Тэхёна купить елку, чтобы вместе украсить се, но меня в очередной раз охватила паника, и я промолчала. Вместо этого я как будо с облегчением приняла наши странные отношения.
Тэхён вцепился железной хваткой в руль, когда мы покидали последнюю в этом году рождественскую вечеринку. Хозяева арендовали пустующий амбар, превратив его в зимнюю страну чудес с искусственным снегом и настоящим ледовым баром.
Лиса с Чонгуком остались, а нам пришлось уехать раньше: Чону не понравилось скверное настроение Тэхёна. Должно быть, он боялся, что в таком состоянии Тэхён ещё кого-нибудь убьет. Вряд ли я могу его за это винить.
Под светом фар нашей машины дорога, покрывшаяся к вечеру тонким слоем инея, красиво искрилась.
— А знаешь, что самое смешное? — глухо спросил Тэхён. Я окинула его взглядом, заметив и напряженную позу, и хмурое выражение лица. — Всякий раз, когда ты думаешь, что я не вижу, ты выглядишь так, будто вполне счастлива, а затем, в ту же секунду, как встречаются наши глаза — бац. — и счастье испаряется.
Я не была уверена, что ему ответить.
— Почему тебе так нравится быть несчастной?
Прежде чем я успела придумать ответ, Тэхён неожиданно ударил по газам, и меня вжало в сиденье.
— Ты что творишь? — прошипела я. — Совсем необязательно убивать нас обоих только потому, что ты бесишься.
Тэхён всмотрелся в боковое зеркало.
— Я не убить нас пытаюсь, а жизнь спасти.
В этог момент в багажник нашей машины что-то врезалось. Я обернулась, и через заднее стекло меня ослепил свет фар чужого внедорожника.
— Что это за люди? — спросила я Тэхёна, практически крича.
— Могу предположить, что это русские. Я слишком поздно их заметил. Блядь! Как всегда, стоит только отвлечься, и случается всякое дерьмо.
В этой промышленной зоне кроме наших машин больше не было никого. Тэхён вывернул руль в сторону, и мы стремительно рванули за угол, по узкому переулку между двумя высотными зданиями.
— Голову вниз! — гаркнул Тэхён.
Я послушалась его сразу и наклонилась вперед, сражаясь со своим ремнем безопасности. Мгновение спустя в нашу сторону полетели пули. Заднее стекло разлетелось, засыпав нас осколками. Тэхён это ничуть не смутило, и он продолжил как полоумный крутить руль. Он даже каким-то образом успел достать свою пушку.
Я вцепилась в сиденье, прижав голову к ногам, с каждым поворотом машины меня швыряло вперёд и назад. Я слышала лишь визг шин, свист пуль в воздухе и звон разбивающихся стекол. На меня обрушился новый град осколков, когда разбилось боковое стекло.
кармана
— Блядь! — зарычал Тэхён, пытаясь достать
свой телефон, наверное, чтобы позвонить
Чонгуку. Страх сильнее сжал горло. Частично это был страх за мою собственную жизнь. Но гораздо больше мне было страшно из-за того, что Тэхён оказался на прямой линии огня. Он не мог отпустить голову вниз.
Одна пуля, и все может быть кончено.
Мы сделали ещё один резкий поворот, и меня сильно приложило об дверь. Я зажмурилась, борясь с подступающей тошнотой.
Вновь грянули выстрелы, и Тэхён издал какой-то шипящий звук. Я обернулась на него.
Он все так же крутил рудь и отстреливался от наших преследователей, но пули попали ему в плечо и руку, и он истекал кровью. В ту же секунду еще одна выпущенная пуля вскользь задела его голову. Брызги крови разлетелись повсюду, попав даже мне на лицо, Тэхён, не обратив на это внимания, продолжал стрелять.
Внезапно нас закрутило, и машина потеряла управление. Я прижала руки к груди, когда меня начало швырять в разные стороны на сиденье. Из-под полуприкрытых век я видела, что наша машина несется к огромной стене, а затем под оглушительный грохот мы в нее врезались. Мое тело полетело вперед, из лёгких выбило воздух, когда меня отбросило на ремень безопасности. Он врезался мне в ключицу, и перед глазами стало темно. Потом что-то мягкое хлопнуло мне в лицо, защитив от удара.
Не знаю, сколько времени я провисела на ремне, зарывшись лицом в сдувающуюся подушку безопасности и пытаясь сделать вдох. В ушах звенело, но вскоре звон начал угасать, и наступила тишина. Застонав, я выпрямилась на сиденье, стараясь не обращать внимания на болезненную пульсацию в голове. Из-под смятого капота нашей машины вырывался дым, вплывая в салон через разбитые стекла.
Я поморгала, пытаясь прогнать пляшущие точки перед глазами. Боль разлилась по всему телу, но, по крайней мере, ничего не было сломано, и я могла двигаться.
Повернувшись к водительской стороне, я пореженно застыла. В машине было темно, разбитые фары не светили, но отсвет далеких уличных фонарей позволял рассмотреть то, что было рядом со мной. Тэхён лежал ничком на рулевом колесе. Как и у большинства машин мафии, в нашей не было подушки безопасности на месте водителя, чтобы не мешать во время автомобильной погони.
Кровь стекала по его темным волосам на лоб, растекалась по рубашке и капала на брюки.
Столько крови. Наверное, он ударился головой о руль или приборную панель, когда машина врезалась в стену.
Неужели он мертв?
Тэхён сидел неподвижно, и я не могла понять, дыших он или нет. Я попробовала прислушаться, задержав дыхание. Ничего. На миг зажмурившись, я принялась оглядываться вокруг, разыскивая взглядом тех, кто нас преследовал. Их машина въехала в строение рядом и уже горела. Все пассажиры в ней точно порибли. Неужели наша тоже загорится? Надо побыстрее выбираться отсюда.
Это ли не шанс, которого я так долго ждала?
Мы с Тэхёном здесь одни. Никто не помешает мне сбежать.
Я могу просто исчезнуть и стану наконец свободна. Отстегнув ремень безопасности, я ещё раз внимательно посмотрела на Тэхёна. Стоит проверить, действительно ли он меров, но почему-то я не смогла заставить себя это сделать.
Что, если его и правда не стало? Что, если он уже мертв? В горле встал ком. Я не смогла вздохнуть, и меня охватила паника. Гооподь Всемогущий, что, если он погиб? Да что со мной не так?
Разве не об этом я мечтала полгода назад: чтобы он исчез с моего горизонта и из моей жизни? Сейчас мне выпал шанс, возможно, единственный за все время. Я почувствовала запах бензина, ударившего мне в нос, а от дыма, проникавшего в салон машины, уже начали слезиться глаза. Тэхён — убийца. Он не простой хороший паренёк. Большинство людей согласятся с тем, что он заслуживает смерти.
Трясущимися пальцами я потянулась к Тэхёну и дотронулась до его плеча. Он показался мне все ещё теплым, однако это ещё не значило, что он жив. Осторожно подняв руку к его окровавленному горлу, я безрезультатно скользила пальцами по его коже, надавливала и пыталась искать, пока наконец не почувствовала под подушечками пальцев слабое биение его пульса.
Я с облегчением выдохнула. Живой. Он все еще жив. Слава богу. Из-под капота с шипением и треском начало пробиваться пламя. Схватившись за ручку, я толкнула дверь изо всех сил, но она не поддавалась из-за деформации при аварии.
Меня охватила паника, когда салон машины нагрелся и его заволокло дымом. Я ещё отчаяннее задёргала дверь, затем, переместившись назад, натянула пониже рукав на ладонь и, кое-как смахнув осколки стекол с проема окна, начала выбираться из машины. Когда наконец почувствовала под ногами твердую землю, я чуть не рухнула на колени, потому что ноги ужасно дрожали.
Пламя целиком охватило капот, а Тэхён по- прежнему оставался на водительском сиденье. Я обежала вокруг машины к его двери, молясь, чтобы ее не заклинило так же, как мою.
Потому что мне вряд ли удалось бы вытащить Тэхёна через узкий проем окна без его помощи. Вцепившись в дверцу машины, я потянула изо всех сил на себя. Она распахнулась с оглушительным скрежетом, и я, не удержавшись на ногах, полетела на асфальт, приземлившись на задницу.
Переведя дух, вскочила и схватила Тэхёна за руку. Он не пристегивался ремнем, так что у меня получилось без проблем вытащить его из машины. Он вывалился на асфальт с таким громким стуком, что меня передёрнуло, но я поспешила подхватить его под мышки и оттащить подальше от машины, которую стремительно охватывал огонь.
Тэхён оказался ужасно тяжелым, и тащить его прочь от машины было чертовски трудно. Я чувствовала боль во всем теле, но не остановилась, пока не убедилась, что, если произойдет взрыв, он окажется на безопасном расстоянии.
Я положила его на асфальт, выпрямилась и обтерла ладони, испачканные кровью, о свои брюки. Глаза у Тэхёна были закрыты, голова повернута в сторону, так, что был хорошо виден его профиль.
К окровавленному лбу прилипли прядки волос, и кровь из раны на голове красной лужицей быстро растекалась вокруг. Я видела, как его грудь поднимается и опадает.
Я оглянулась вокруг. Машина русских уже превратилась в огненный столб, выпускающий в небо черные клубы дыма. Мы оказались в какой-то глуши, в заброшенной промышленной зоне, куда не ступит без веской на во причины ни один посторонний.
Но дым, безусловно, привлечет внимание. Кто-нибудь должен обнаружить здесь Тэхёна, пока не стало слишком поздно.
Ведь так? А мне пора бежать. Я должна желать сбежать. Я начала отступать назад от Тэхёна, распластавшегося неподвижно на асфальте, стараясь не обращать внимания на чувство вины, завязавшееся узлом где-то в горле.
Он принудил меня к браку, которого я никогда не хотела. Он знал, что я сбегу при первой же возможности.
Я сделала ещё один шажок назад. Тэхён ступил на путь, полный опасности и смерти.
Даже если он сегодня и умрет, это будет его собственный выбор.
А я такую жизнь не выбирала.
Я развернулась в другую сторону, после чего остановилась. Закрыла глаза. Треск огня разносился по округе. Должен же кто-нибудь в ближайшее время найти Тэхёна. И даже если никто не придет, меня это волновать не должно.
Плевать я на него хотела. Да, плевать. И меня абсолютно точно не должна волновать его судьба.
Я должна его ненавидеть. Ненавидеть за то, кем он был и как это повлияло на мою судьбу. За то, что не отпускал меня, невзирая на то, как часто я его отталкивала. Почему он не сдавался?
Я сделала один нерешительный шажок, за ним ещё один, собираясь уйти. Как только выберусь за пределы города, нужно будет обязательно позвонить Лисе и справиться у нее о состоянии Тэхёна.
Но тогда уже может быть слишком поздно для него.
Может быть.
А может и нет.
Тэхён крепкий. Эта рана на голове не должна его убить.
Я оглянулась назад через плечо и увидела безжизненное тело Тэхёна, раскинувшееся на асфальте. Позади него стояли машины, объятые пламенем, и окрашивали залитое светом небо черным дымом. Похоронным чёрным.
Лужа крови вокруг головы Тэхёна с моего места казалась тоже черной, и ее стало еще больше.
— Я не хочу любить тебя, — прошептала я, резко остановившись и изо всех сил зажмурившись. Но я это сделала. Я влюбилась в Тэхёна.
Я широко распахнула глаза, развернулась и пошла обратно, все быстрее и быстрее, пока не перешла на бег. Рухнув рядом с Тэхёном на колени, я принялась обшаривать свои карманы в поисках телефона, но безрезультатно. Он остался в моей сумочке. Я перевела взгляд на пылающую машину, в которой оставила все свои вещи. Какая же ты дура, Дженни.
Сунула руку в карман Тэхёна и судорожно выдохнула, нащупав его телефон. Не теряя времени на просмотр контактов, сразу нажала быстрый набор.
— Я не в настроении трепаться с тобой, Тэхён.
Сегодня ты вел себя как последний мудак, — раздался у меня в ухе резкий голос Чонгука.
Я всхлипнула.
— Дженни? — На заднем плане я слышала голос Лисы, но не смогла разобрать, что она говорит.
—Он умирает, — помолчав мгновение, произнесла я бесцветным глухим голосом.
— Что ты такое говоришь? Дай мне Тэхёна.
— Я не могу. На нас напали русские. Здесь так много крови Чон, слишком много крови.
— Тэхён жив? — Впервые с тех пор, как Лиса чуть не умерла, в голосе Чонгука слышалась тревога.
Я перевела взгляд на тело рядом со мной. Тело моего мужа.
Мне показалось или грудь Тэхёна перестала подниматься и опускаться? Я прижала ладонь к его пропитанной кровью рубашке. Ничего.
— Он не дышит. Только что дышал, но сейчас перестал. — В моем голосе прорывались истеричные нотки.
— Дженни, ты должна сделать ему искусственное дыхание. Я скоро буду. У меня есть ваши координаты GPS. Но тебе нужно заставить его дышать, иначе будет слишком поздно.
Я ничего не ответила, молча глядя на мужчину, которого любила. Я так хотела ненавидеть его, делала все возможное для этого, и поначалу действительно была ненависть, полно ненависти, но не вся она предназначалась Тэхёну, и теперь вряд ли что-то от неё осталось.
Тем нелепее казалось цепляться за эти крохи, оставшиеся где-то глубоко внутри меня.
— Дженни? — Голос Чонгука резанул мои внутренности.
Я слышала шум на заднем плане, рев
заведенного автомобильного двигателя. Перевела Чонгука на громкую связь и обхватила ладонями лицо Тэхёна, прижалась губами к его рту и вдохнула воздух в легкие. Положив ладони на грудную клетку, я пыталась вспомнить, с какой частотой нужно давить. Однажды я видела по телевизору, как делают сердечно-легочную реанимацию.
Почему никогда не обращала на это внимания? А вдруг Тэхён умрет только из-за того, что я сделаю что-то не так?
Следующие слова Луки вырвали меня из размышлений. Я и забыла, что он все ещё висит на телефоне:
— Я знаю, ты считаешь, будто Тэхён заманил тебя в ловушку, разрушил твою жизнь, но что бы ты там себе ни думала, он поступил так определенно не затем, чтобы сделать тебя несчастной. По какой-то необъяснимой причине Тэхён любит тебя. Можешь мне не верить. Ты можешь ненавидеть его, но не оставляй его одного, не сейчас. Если поможешь мне спасти его жизнь, я гарантирую тебе свободу. Клянусь своей честью и жизнью. Лиса здесь, рядом со мной, она подтвердит. Ты получишь деньги, новые документы и даже защиту от Синдиката, если так этого хочешь. Все это будет твоим, если ты спасешь ему жизнь.
— Ладно, — буркнула я, вновь и вновь надавливая на грудную клетку Тэхёна. Сама не знаю, почему я это сказала.
— Ты должна делать непрямой массаж сердца.
Сильно и быстро. Не переживай о сломанных ребрах. Тридцать толчков, два вдоха. Живо.
Я ускорила толчки, а затем наклонилась над Тэхёном, чтобы дважды вдохнуть ему в рот.
— Он не реагирует! — выдохнула и начала все с самого начала.
— Не останавливайся!
И я не останавливалась, даже когда свело судорогой пальцы, красные и липкие от крови. Глаза уже ничего не видели. Их застилали слезы. Почему я не могла перестать реветь? Я плакала из-за мужчины вроде Тэхёна, но даже слезинки не проронила над Сидом.
— Мы будем минут через десять, — сказал Чонгук. — Как Тэхён?
Я не ответила, лишь упорно продолжала нажимать на грудь мужа, а затем неожиданно он слабо вздохнул.
Я пораженно застыла, страшась того, что мне могло это всего лишь показаться, поэтому поспешила наклониться к его лицу и почувствовала щекой слабое дуновение дыхания.
Дрожащими пальцами нащупала пульс на шее. Он был не таким частым и ровным, как обычно, однако прощупывался. Закрыв глаза и не успев поймать несколько глупых слезинок, скатившихся по щеке, я через мгновение их открыла, села прямо на асфальт и вытянула ноги.
Хотела было положить голову Тэхёна себе на колени, но испугалась, что у него может быть повреждена шея, поэтому просто прижала ладонь к его груди, чтобы успокоить себя его стабильным сердцебиением. Его кровь начинала пропитывать мне брюки, но меня это меньше всего заботило.
— Дженни? Ты все еще там?
— Да. Тэхён задышал.
Наступила пауза.
— Хорошо, — тихо произнес Чонгук. — Оставайся на месте.
— Не беспокойся. — Откинув голову назад, я уставилась на усыпанное звёздами и затянутое дымом небо. Ритм мягко вздымающейся и опадающей грудной клетки. Тэхён действовал на меня как колыбельная и веки начали тяжелеть. Головная боль усилилась. Наверное, у меня сотрясение мозга.
Рев мотора заставил меня повернуть голову. К нам мчались две машины. За рулём «Астон Мартин» был Чонгук, а за ним неотступно следовал его подручный — Ромеро. Я поспешила убрать руку от груди Тэхёна и подняться на ноги, несмотря на то, что перед глазами все расплывалось.
«Астон» остановился с дымящимися от резкого торможения об асфальт шинами, и из него тут же выскочил Чонгук. Он рванул к Тэхёну, едва удостоив меня взглядом, встал на колени рядом со своим братом и нащупал пульс на его горле. К нему на помощь тут же поспешили Ромеро с Сандро.
Кто-то коснулся плеча, и передо мной возникла Лиса. Она обхватила меня руками, и я осела в ее объятиях, почувствовав себя совершенно вымотанной.
— Ты пострадала?
— Возможно. Наверное. Я не знаю.
— Увези ее отсюда, — велел Чонгук. — Возьми мою машину и отвези ее к нам в пентхаус.
Я обернулась к нему:
— Куда вы повезете Тэхёна?
— В больницу. Ранения слишком серьезны, наш Док не справится, — ответил он и продолжил, холодно улыбнувшись: — Не переживай. Я сдержу свое обещание. Как только вернусь, сделаю все необходимое, чтобы обеспечить тебе свободу. — Он просверлил меня суровым взглядом. Мне показалось, что он был бы совсем не против, сели бы я не выжила в этой аварии.
— Дженни, наверное, захочет сопровождать
Тэхёна в больницу, — неуверенно предложила Лиса, пока Чон с Сандро осторожно поднимали Тэхёна к его джипу. Ромеро руководил по телефону остальными солдатами, принимая меры, чтобы не допустить появления полиции.
— Ей нечего там делать, — жестко отрезал Чонгук. — Помоги собрать ее вещички из квартиры Тэхёна, чтобы ин толели отправить её в новую жизнь, пока мой брат не вернулся домой.
Почему я не сказала ни слова против? Почему не могла признаться в своих чувствах даже сейчас?
Лиса внимательно вгляделась в мое лицо, но я пожала плечами, делая вид, что не замечаю, как печет глаза и сжимается сердце, глядя на то, как они увозят моего мужа.
— Мы можем поехать вслед за ними на нашей машине, — прошептала она.
Я судорожно сглотнула и покачала головой.
— Нет, Чонгук прав. Мне нужно собирать
вещички.
Нахмурив брови, но больше не возражая, Лиса повела меня к «Астон Мартин».
Тэхён:
На теле не было живого места, болело везде, а в голову будто напихали ваты. Застонав, я попытался открыть свои гребаные глаза, которые, похоже, залили клеем.
Подавив сильное желание проковырять их ногтями, начав потихоньку, по миллиметру разлеплять ресницы, пока наконец не открыл полностью.
Чонгук развалился в кресле рядом с моей кроватью. С ебаной больничной кроватью.
— Только не говори, что ты привез меня в ебучую больницу, — прохрипел я и тут же зашелся в кашле.
Блядь. Наверное, видок у меня такой, что краше в гроб кладут.
Чонгук подался вперед, натянуто улыбнувшись. Ему обязательно так сильно переживать? Я давно уже не молокосос, нуждающийся в его защите.
— Теперь, когда ты снова вспомнил все свой матерные слова, думаю, самое время перевезти тебя в мой пентхаус. Ромеро уже с нетерпением ждет возможности поиграть в медсестричку.
Я потянулся к игле капельницы, торчащей из вены в руке, намереваясь вытащить ее, но остановился, когда до меня дошло то, что он сказал.
— Твой пентхаус?
— Тебе нужно отлежаться несколько дней. И надо, чтобы кто-нибудь за тобой присмотрел, а то я тебя знаю.
Он внимательно наблюдал за мной. Как будто пытался понять, справлюсь ли я с плохими новостями.
— С Дженни что-то случилось?
— Нет, она жива-здорова. — Он опять замолчал.
— Да выкладывай уже. Черт тебя побери!
— Я заключил с ней сделку.
— Хорош выебываться. Говори как есть. Я переживу как нибудь
— Когда она позвонила мне, ты не дышал. Я боялся, что она воспользуется шансом и сбежит.
—Моя жизнь в обмен на ее свободу. — Я невесело усмехнулся.
—Она согласилась. Сейчас она дома с Лисой, собирает вещички.
—Мы должны защитить ее от Синдиката. Её папа будет недоволен.
— Ты ещё и защищать ее собрался? — недоверчиво спросил он.
— Она все еще моя жена. И я буду защищать её столько, сколько она мне позволит.
— Она уедет, как только я обо всем позабочусь.
Чем раньше ты забудешь о ней, тем лучше.
Я зло уставился на него.
— Ты бы смог взять и забыть Лису только потому, что тебе так скажут?
— Лиса не стала бы торговаться, чтобы спасти мою чертову жизнь.
Я выдернул иглу из руки и слизнул выступившую кровь, затем спустил ноги с кровати, не обращая внимания на то, что голова раскалывалась от боли. Я кинул взгляд на прикроватную тумбочку, надеясь обнаружить на ней ножи и кобуру с пушкой.
Их там не оказалось.
Блядь! Без них я чувствовал себя голым.
— Твою мать! — выругался Чонгук. Он схватил меня за плечи, не давая подняться. — Я вовсе не собирался тебя злить. Лучше тебе оставаться в постели.
— Да мне похуй. Я тебе не какой-нибудь чертов сосунок. Хватит меня опекать. Со мной случалось дерьмо посерьёзнее головной боли.
Я стряхнул с себя его руки и соскользнул с края кровати. Большая ошибка.
Едва босые ноги коснулись пола, и я покачнулся, и он подхватил меня. Застонав, я повалился обратно на кровать.
—Что они мне дали? Такое чувство, будто кто-то сыпанул наркотики мне в выпивку
Лука одарил меня своим самым покровительский взглядом.
— А я говорил тебе оставаться в постели.
— Заткнись. — Я попытался проморгаться, но черные мушки перед глазами не исчезли. — Я хочу поскорее отсюда свалить. Я в порядке.
— Ты будешь в порядке, когда я тебе скажу. Я твой Дон.
Выдвинув ящик тумбочки, своего оружия я там тоже не обнаружил.
— Где мои ножи?
— В машине. Вряд ли у меня получилось бы поместить тебя в больницу, вооруженного до зубов.
Я сжал челюсти, а потом снова заставил себя встать.
На этот раз меня почти не шатало.
Чонгук, нахмурившись, уставился на меня.
— Черг возьми, Тэ. Почему ты не можешь хоть разок меня послушаться?
— Не втирай мне эту дичь. Ты на моем месте уже давно свалил бы из этой ебучей больницы. — Отрицать он даже не пытался. Я знал его как облупленного.
— Поехали.
Чонгук сунул мне в руки пакет.
— Сандро притащил для тебя кое-что из одежды. То, что было на тебе во время аварии, пришлось сжечь. в чистые джинсы.
Я выбрался из стремной больничной робы и влез в чистые джинсы.
— А как же нижнее белье? Может, Сандро и нравится, если его причиндалы болтаются туда-сюда в штанах, но я предпочитаю иметь дополнительный барьер между моими яйцами и молнией.
— Я спрашиваю себя, что нужно сотворить с тобой, чтобы ты прикусил свой длинный язык, — хмыкнул Чон. — Того, что тебя чуть не убили, а жена бросила твою жалкую задницу, очевидно, недостаточно.
Я перестал застёгивать пуговицы на рубашке. Знал, что это шутка. И все же он был прав. Ничто и никогда не могло меня сломить. Ни когда умерла наша мать, ни когда отец выбил из меня все дерьмо, и я истекал кровью, как свинья. Тогда какого хрена упоминание об Дженни было словно гребаный удар под дых? Блядь.
Я становлюсь тряпкой. Я делано улыбнулся Чонгуку, но он уже пристально разглядывал меня, хмурясь все сильнее.
— Только не говори, что ты хочешь побыстрее свалить из больницы только потому, что надеешься перехватить Дженни и уговорить ее остаться с тобой. Она не хочет тебя. Эта эгоистичная сука хочет свободы.
Я подскочил к нему, выплюнув прямо в лицо:
— Не называй ее сукой. — Меня опять качнуло, и мне пришлось схватить Чонгука за плечо, чтобы не пропахать носом пол. Вот тебе и угроза. Твою мать.
Чон лишь молча смотрел на меня.
— Клянусь, если ты не перестанешь смотреть на меня этим ебучим жалостливым взглядом, я отмудохаю тебя до кровавых соплей, — проворчал я.
— Я не тебя жалею. Жалеть надо тех, кто попадает в передрягу не по своей вине, но Дженни ты выбрал сам. Ты же сознавал, насколько неуравновешенный. У нее характер, и это пиздец как раздражало, а ты все равно хотел ее. Тебя заводила ее стервозность. Ты соб ственноручно вляпатся в это дерьмо. И теперь тебе придется разбираться с последствиями.
— Бессердечный ублюдок, — заключил я, радуясь, что он не стал меня утешать.
Чонгук растянул губы в улыбке.
— Без сомнения.
Я заправил рубашку в джинсы и надел ботинки.
— Сандро, гребаный извращенец. Носков тоже нет? Нудист он, что ли?
— Наверное, он считает таким тебя.
Я продефилировал в сторону двери, стараясь держать голову высоко, несмотря на то, что ноги подкашивались. Чонгук подошел ко мне вплотную. Вероятно, он решил, что будет ловить меня, если я упаду в обморок.
— Прекращай возле меня тереться. Все решат, что ты мой папик.
Чонгук проигнорировал мой комментарий.
— Что ты помнишь перед тем, как вырубился?
Вернемся к делу, слава богу.
— За нами погналась шайка этих членососов, русских. Я довольно быстро избавился от первой машины.
Пустил водиле пулю между бровей, в результате чего остальные уебки, сидевшие в машине, разбились. Со второй машиной пришлось повозиться. Я не помню,
что с ними случилось.
— Они сторели в своей машине. Все до единого превратились в уголь.
—А моя машина?
— Уголь
— Заебись.
— Могло быть и хуже. Когда я тебя впервые увидел, выглядел ты, прямо скажем, совсем неважно.
Я потянулся к больному месту на голове. Несколько медсестер наблюдали за нами, когда мы проходили мимо, но не стали нас останавливать. Судя по всему,
Чон уже все заранее уладил.
— Тебе повезло, что они не побрили тебе полностью всю голову. Зная, какой ты показушник, ты бы беспрестанно ныл об этом.
— Умеешь ты меня подбодрить, — кивнул я.
Лука копался в телефоне, очевидно, с кем-то переписывался. Он почти не смотрел по сторонам.
— Ты предупредил Лису, что мы приедем? —
Меня не покидала мысль о том, что Дженни может быть сейчас ещё с Лисой, и если это так, строят ли они планы на будущее Дженни без меня.
Чон предложил Дженни свободу на блюдечке с голубой каёмочкой. Нужно быть полной дурой, чтобы не воспользоваться этим. Жизнь подальше от мафии - это то, чего ей всегда хотелось. Подальше от меня. Ее желание наконец исполнилось.
Чон старался не смотреть на меня.
— Так будет лучше, поверь.
Во мне росло раздражение. Всю мою жизнь Чонгук пытался мне диктовать — он называл это присматривать за мной, — и стало только хуже с тех пор, как он заделался моим Доном.
— С Дженни я сам разберусь. Я тебе не какой-нибудь слюнтяй, Чонгук. И не собираюсь расклеиваться и пускать нюни только потому, что моя собственная жена мечтаст удрать как можно дальше от меня.
— Я знаю. — Он запихнул телефон обратно в куртку. Я, разумеется, понял, что он уже сообщил Лисе все, что ей нужно знать.
Мы добрались до машины Чонгука, и он любезно открыл передо мной дверь.
— Не думай, что я тебе дам только потому, что ты строишь из себя джентльмена, — проворчал я ему, практически упав на сиденье. Я надеялся, Чонгук посчитает, что я сделал это специально, а не потому, что ноги меня не держали.
— Не переживай. Твоему заднему проходу ничего не угрожает. — Чонгук захлопнул дверцу перед моим лицом, обогнул машину и сел за руль. Затем включил зажигание и вырулил с парковки.
— Хочешь, я договорюсь с кем-нибудь, кто сможет отвлечь тебя? Может, не сегодня, поскольку у тебя непорядок с головой. Но в ближайшие дни.
У меня вырвался смешок.
— Ты имеешь в виду проститутку?
Чонгук дёрнул плечом, не отрывая глаз от дороги. Его покерфейс бесил меня, потому что я не знал точно, проверяет он меня или говорит на полном серьезе.
Ещё несколько лет назад я бы сказал, что он чертовски серьёзен. Чонгук без проблем менял женщин как перчатки. но это было до появления Лисы.
— Во-первых, может, у меня и сотрясение мозга, но я не умер, и это значит, что я не нуждаюсь в перепихоне из жалости. Если я захочу женщину, то смогу найти ее сам, и не нужно для этого платить кому-то.
— Ты еще не видел себя в зеркале.
Я оценил свое отражение в зеркале заднего вида.
— Ладно. Возможно, мне придется похлопотать бальше обычного. — Из зеркала на меня смотрели ла черных глаза, оба заплывшие и с залитыми кровью белками, а под линией роста волос наливалась синевой шишка. Не говоря уже о том, что на голове у меня вместо волос были сплошные колтуны.
— Любая женщина до усрачки напугается от одного твоего вида.
— И что с того? С тобой такое всегда срабатывало.
Чонгук фыркнул и покачал головой.
— Так это значит «нет»?
— Большое и толстое. Я не хочу никого трахать, кроме... — начал было я, но захлопнул рот, осознав, в какую гребаную ловушку сам себя только что загнал.
Блядь!
— Ты не собираешься от нее отказываться, не так ли? — спросил Чон упавшим голосом.
— Нет.
— Я поклялся своей честью даровать ей свободу, но могу и нарушить свое обещание, если это то, чего ты хочешь. В прошлом я и не такое творил.
— Нет, я не хочу, чтобы ты нарушал данное слово. И это только заставит её ещё сильнее меня возненавидеть, силой с Дженни ничего не решить. Она должна вернуться ко мне по собственной воле. Это единственный путь.
Чонгук покачал головой,
— Тэхён, даже ты должен осознавать, насколько бессмысленно питать такие надежды. Она уйдет и больше не вернется. Ты готов рискнуть?
— Да.
— Тогда ты лучше, чем я. Я бы никогда не отпустил Лису.
Я отвернулся к окну. Это звучало легко: отпустить ее, дать ей возможность самой найти дорогу обратно ко мне, но я не уверен, что смогу пережить это. Я не лучше Чонгука. Но я охотник и знаю, что иногда вместо бесполезной погони приходится ждать, когда добыча сама придет к тебе. Я никогда не отличался терпением на охоте, но в этот раз попробую.